Побег

Воздух в библиотеке застыл, пропитанный запахом старого пергамента и горьким ароматом магии Люциуса. Часы Кассиуса на каминной полке продолжали свой беззвучный отчет, и алый песок сыпался вниз, как капли крови. Люциус стоял у массивного секретера, его движения были резкими и точными. Он больше не был тем вальяжным лордом, которого знало Министерство; сейчас он напоминал полководца, готовящегося к решающему отступлению. — Нарцисса отдала им ключи от внутренних щитов, — произнес он, не оборачиваясь. — Я чувствую, как дом медленно закрывается от меня. Она активировала ритуал «Расторгнутого гостеприимства». Через два часа Мэнор начнет вытеснять нас силой. Гермиона сидела в кресле, сжимая в руках палочку. Багряные искры магии Розье то и дело проскакивали между её пальцами, отзываясь на вибрации дома. — Значит, у нас нет двадцати четырех часов, — констатировала она. — У нас нет и трех, — Люциус повернулся к ней, держа в руках старый серебряный кубок. — Это незаконный портключ в «Обитель Теней». Моя кровь уже активировала его. Как только мы коснемся его, защиты Мэнора рухнут для нас навсегда. — Кассиус не просто хочет «очистить» тебя. Ритуал Искупления — это магическая лоботомия. Он сотрет всё, что делает тебя собой, оставив лишь пустую оболочку, послушную воле мужа и рода. Я не позволю этому случиться. — У нас есть план? — Гермиона посмотрела на него, и Люциус увидел в её глазах ту самую готовность идти до конца, которая когда-то сделала её героиней войны. — Обитель Теней, — выдохнул он. — Это старое поместье моей матери на побережье Нортумберленда. О нем не знают даже Нарцисса и Драко. Оно запечатано кровью Блэков, но моей крови там достаточно, чтобы впустить нас. Там щиты питаются самим морем. Ни Кассиус, ни всё Министерство не смогут пробиться туда, пока мы сами не откроем дверь. Он подошел к ней и опустился на одно колено, положив ладонь на её руку. — Ты понимаешь, на что идешь, Гермиона? В «Обители» нет ни слуг, ни законов. Только холодное море и камни, помнящие древнюю магию. Там я не смогу защитить тебя статусом. Только своей силой. И ты... ты перестанешь быть жертвой контракта. Ты станешь моей соучастницей. Гермиона посмотрела на его пальцы, переплетенные с её. Она чувствовала, как их объединенная магия пульсирует, создавая кокон, недосягаемый для предательства Нарциссы. — Я перестала быть жертвой в ту ночь, когда ты спас меня от самой себя, — ответила она с пугающим спокойствием. — Я боюсь только одного — что Кассиус окажется прав, и ты действительно используешь меня. Люциус коснулся губами её лба — жест, лишенный страсти, полный мрачной преданности. — Я использую тебя, чтобы спасти себя. А ты используешь меня, чтобы обрести силу, которой боятся твои предки. Это самый честный союз в истории наших родов. —Но прежде чем мы уйдем... я не хочу уходить как воровка. Я хочу, чтобы Кассиус понял, кого он пытается «очистить». Люциус внимательно посмотрел на неё. В её глазах он увидел не страх, а пробуждающуюся хищную грацию Розье, закаленную в боях Грейнджер. — Он в гостевом крыле, — Люциус едва заметно улыбнулся. — Его самонадеянность — его слабейшее место. Иди. У тебя есть пятнадцать минут. Я закончу подготовку щитов. Как только вернешься — мы уходим. Гермиона встала, накидывая на плечи темную мантию. — Не забудь кубок, Люциус. Обратной дороги не будет. — Я сжег её еще до того, как ты вошла в эту комнату, — ответил он, провожая её взглядом.

***

Гермиона знала, что у Люциуса уже готов портключ, но прежде чем уйти, она должна была закрепить за собой статус хищника. Она проскользнула в гостевое крыло, где остановился её дядя. Кассиус сидел в кресле, изучая родовое древо, когда дверь бесшумно открылась. — Ты пришла сдаться, племянница? — не оборачиваясь, спросил он. — Твой «спаситель» не сможет вечно удерживать щиты Мэнора. — Я пришла показать вам, что вы ошибаетесь, дядя, — Гермиона подошла вплотную. Она не стала использовать палочку. Она просто позволила своей магии выплеснуться — но на этот раз не хаотично. Благодаря связи с Люциусом, она научилась направлять её. Воздух вокруг Кассиуса застыл. Тень Гермионы на стене внезапно выросла, обретая очертания чего-то древнего и пугающего. — Вы называете это «отравлением»? — прошептала она, и её голос отозвался эхом в самой голове Кассиуса. — Это не грязь. Это союз. Я — Розье, усиленная сталью Малфоев. Если вы попытаетесь «очистить» меня, вы уничтожите не влияние Люциуса, вы уничтожите силу, которая может вернуть нашему роду былое величие. Кассиус медленно встал. Он увидел в её глазах не покорную племянницу, а женщину, которая уже начала осознавать вкус абсолютной власти. — Ты играешь с огнем, девочка. Люциус погубит тебя. — Или я стану той, кто окончательно приручит его, — она усмехнулась и исчезла в тенях коридора прежде, чем он успел наложить запирающее заклятье.

***

Через десять минут в библиотеке Люциус уже ждал её. Он выглядел как человек, который сжег за собой все мосты. На столе лежал старый серебряный кубок — незаконный портключ. — Кассиус не отступит, — коротко бросил Люциус, хватая её за руку. — Нарцисса уже связалась с Министерством. Они объявят тебя «находящейся под незаконным воздействием». У нас есть несколько часов, пока они не наложат антитрансгрессионный купол на всё поместье. В этот момент двери библиотеки распахнулись. На пороге стоял Драко. Он выглядел жалко — растрепанный, с безумными глазами, в руке он сжимал палочку. — Ты не заберешь её! — выкрикнул он, целясь в отца. — Она — единственное, что отделяет меня от смерти по контракту! Если вы уйдете, магия сочтет это побегом супруги, и я... я сгорю! Люциус даже не поднял палочку. Он посмотрел на сына с ледяным презрением. — Ты уже мертв внутри, Драко, если думаешь, что страх за свою жизнь — это повод удерживать её. — Отец, прошу... — голос Драко сорвался. Гермиона посмотрела на мужа. В ней шевельнулась жалость, но магия Люциуса внутри неё отозвалась холодным металлом. Она знала: чтобы выжить, ей нужен сильный игрок, а не жертва. — Прости, Драко, — тихо сказала она. — Но я выбираю жизнь. Не по договору, а по своей воле. Люциус коснулся кубка, и мир вокруг них свернулся в тугую спираль. Последнее, что они увидели — это Драко, падающего на колени в пустой библиотеке.