Судьи магии

​Сон Гермионы превратился в вязкий багряный кошмар. Она больше не чувствовала холода Обители. Вместо этого её обдало удушливым жаром каминов Мэнора. ​Она видела всё глазами Кассиуса Розье. Она чувствовала его ледяную ярость и то, как его пальцы сжимают старинный кинжал с рубином в рукояти. Он стоял в центре ритуального зала Малфоев, а перед ним, на коленях, задыхался Драко. ​— Смотри на него, племянница! — голос Кассиуса гремел прямо в её черепе. — Смотри, как угасает плоть, которую ты обязана беречь. Каждое твоё дыхание рядом с Люциусом — это петля на шее твоего мужа. ​Гермиона видела, как золотая нить контракта на запястье Драко превратилась в раскаленную проволоку. Он не кричал — у него не было сил на крик. Из его глаз катились кровавые слезы. ​— Вернись... — шептал Драко сквозь пелену боли. — Гермиона... он убивает меня... Отец убивает меня... ​Внезапно Кассиус обернулся к невидимой Гермионе, и его взгляд прожег её насквозь. — Я найду вас. Обитель Теней — это всего лишь камень. А кровь — это карта. Я уже иду по твоему следу, предательница. ​Гермиона резко вскинулась на кровати, её крик захлебнулся в горле. Её магия Розье бесконтрольно вспыхнула, отбрасывая тяжелое одеяло. Она тяжело дышала, сердце колотилось в самые ребра. ​— Он видел нас, Люциус... — прохрипела она, хватаясь за край кровати. — Он использует Драко как маяк. Они знают, где мы. ​Люциус мгновенно вскочил, его палочка уже была в руке. Он не стал расспрашивать — он почувствовал её ужас через их связь. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, по всей Обители прокатился низкий, вибрирующий гул. Это не был удар заклинания. Это был сигнал у входа. ​Кто-то миновал внешние обереги скал и теперь стоял у подножия ворот. ​— Кассиус не мог прийти так быстро, — процедил Люциус. — И он бы не стал стучать. ​Они спустились в главный холл. Воздух здесь был пропитан магическим озоном. Люциус подошел к смотровой щели в воротах. Его лицо окаменело. ​— Это невозможно. ​Он коснулся камня, активируя внешнее зрение. На узком уступе перед воротами, обдуваемый ледяным ветром и солеными брызгами, стоял старый домовой эльф. Но это не был эльф Малфоев. На нем были грязные лохмотья с гербом дома Блэков, а в руках он сжимал тяжелый, почерневший от времени медальон. ​— Кикимер? — выдохнула Гермиона, узнав старого слугу Сириуса. ​Эльф поднял голову. Его глаза были полны безумия и отчаяния. — Хозяйка Нарцисса прислала Кикимера! — пронзительно закричал он, и его голос перекрыл шум прибоя. — Хозяйка Нарцисса велела передать хозяину Люциусу: Кассиус Розье принес Жертву Крови! Он больше не ищет вас — он ведет за собой Судей! ​Люциус резко распахнул ворота, впуская внутрь вихрь снега и пены вместе с трясущимся эльфом. — Каких Судей, Кикимер?! Говори! ​— Древних! — эльф упал на колени, закрывая голову руками. — Тех, кто следит за чистотой договоров. Кассиус обвинил вас в Похищении Души. Они идут не арестовывать вас, хозяин... они идут стереть это место с лица земли. Хозяйка Нарцисса плачет... она говорит, что Драко больше не жилец, и она не хочет, чтобы вы погибли вслед за ним. ​Люциус посмотрел на Гермиону. В его глазах отразилось понимание катастрофы. — Судьи Магии... Если Кассиус призвал их, значит, он готов уничтожить и себя, и свой род, лишь бы покарать нас. Обитель не выдержит их суда. ​— Что нам делать? — Гермиона подошла к нему, её пальцы сплелись с его. ​— У нас осталось меньше времени, чем я думал, — Люциус сжал её руку так сильно, что захрустели кости. — Мы должны провести Anima Vinculum немедленно. Прямо сейчас. Это единственный способ стать «законным целым» в глазах магии прежде, чем Судьи вынесут приговор. Кикимер, скройся в тенях! ​Люциус повернулся к Гермионе, и в его взгляде была холодная, предсмертная решимость. — Идем к алтарному камню. Если мы не успеем до рассвета, этот замок станет нашей общей могилой. Алтарный зал Обители Теней находился в самой глубокой части скалы. Здесь не было факелов — стены светились сами собой тусклым фосфорическим светом морских отложений. В центре зала лежал массивный черный метеорит, служивший алтарем еще тем временам, когда магия была чистой стихией. Люциус резким движением палочки очертил круг. — Кикимер! — рявкнул он. — Встань на внешнее кольцо. Используй магию крови Блэков, что течет в твоих жилах. Плести щит нужно не снаружи, а изнутри наших вен. Эльф, дрожа, занял позицию. Его длинные пальцы начали совершать в воздухе странные, ломаные движения. — Кикимер служит... Кикимер помнит древние приказы госпожи Вальбурги... — бормотал он, и вокруг круга начала подниматься густая, вязкая тьма, пахнущая старым склепом. Люциус повернулся к Гермионе. Он сорвал с себя парадный сюртук, оставаясь в одной тонкой рубашке. — Дай мне руки. И что бы ты ни увидела, что бы ни почувствовала — не разрывай контакт. Если наши души разделятся в момент Суда, нас просто расщепит на атомы. Гермиона шагнула в круг. Холод камня обжег её босые ступни. Она вложила свои ладони в его. Люциус палочкой вскрыл вены на их запястьях — одним длинным, общим движением. Кровь Розье и Малфоев встретилась, смешиваясь в воздухе, и начала закручиваться в спираль над алтарем. — Anima vinculum, fati consortium! — голос Люциуса сорвался на рык. Гермиона почувствовала, как её сознание пронзила раскаленная игла. Она видела, как багряные нити её магии сплетаются с серебристыми цепями Люциуса. Это было больно. Это было так, словно её кожу сдирали живьем, чтобы пришить к его телу. Кикимер завыл, его магия эльфа подпитывала их связь, создавая временный вакуум, где законы Министерства больше не действовали. — Я вижу тебя... — прошептала Гермиона, захлебываясь в его воспоминаниях. Она видела его страх перед отцом, его первое убийство, его тайную надежду на спасение. — Я вижу... всё.

***

В тот момент, когда их души начали срастаться в единый магический контур, Обитель Теней содрогнулась от удара такой силы, что гранитные своды покрылись трещинами. Это не было заклинание бомбарда. Это было присутствие. Над утесами Нортумберленда небо раскололось. Из облаков, сотканных из чистого золотого пламени и ледяного мрака, спустились три фигуры. Они не имели лиц — только огромные, многокрылые силуэты, за которыми тянулись шлейфы древних свитков. Судьи Магии. Те, кого призывают лишь в случаях высшего предательства родовых узов. Они не стали ломать ворота. Они просто прошли сквозь материю. Зал наполнился невыносимым, гудящим звуком, от которого из ушей Кикимера потекла кровь. Эльф упал, но не разорвал круг, вцепившись ногтями в трещины в полу. — Люциус Малфой. Гермиона Розье, — голос Судей звучал отовсюду и ниоткуда. — Вы обвиняетесь в краже судьбы. Вы обвиняетесь в осквернении крови живого наследника. В зале стало светло как днем. Золотой свет Судей начал разъедать тьму Кикимера. Люциус и Гермиона стояли в центре круга, окутанные багряно-серебристым коконом их слияния. — Судите нас! — выкрикнул Люциус, прижимая Гермиону к себе, не разрывая связи запястий. — Но судите Целое! Мы больше не два рода. Мы — один узел! Один из Судей протянул огромную, светящуюся руку к их кокону. Гермиона почувствовала, как её дух начинают выворачивать наизнанку. Судьи искали правду: было ли это насилием? Было ли это корыстью? В этот момент в её сознании всплыл образ Драко — умирающего, брошенного. Судьи увидели его агонию. Золотой свет стал яростным, обжигающим. — Связь не завершена, — прогремел Судья. — Она держится на страсти, а не на Жертве. Без Жертвы этот союз — преступление. Потолок Обители начал медленно осыпаться. Каменные глыбы падали вокруг них, превращаясь в пыль от одного присутствия Судей. Гермиона поняла: Судьи требуют плату. Если они не отдадут что-то равноценное жизни Драко, их обоих просто сотрут. Люциус посмотрел на Гермиону. В его глазах отразилось то самое решение, о котором предупреждал Кикимер. — Я знаю, что им нужно, — прошептал он, и его голос был полон ледяного спокойствия. — Гермиона, не отпускай меня. Сейчас я отдам им то, что они хотят.