Глава 2. Волшебник.

      Проснулась Соня от ощущения, что погружена в густой холодный туман. Из тумана высовывались тонкие усики, пробуя её кожу, проникая в естественные отверстия тела, будя тёмные и гнусные желания. Было холодно и мутило, будто она потеряла много крови.       Дёрнувшись и тихо вскрикнув, Соня пришла в себя. Феликс сидел рядом и пристально смотрел на неё круглыми оранжевыми глазами.       — Я двух лярв отогнал, пока ты спала, — сказал филин. — Они любят залезать, пока человек спит. Сон — время особой чувствительности и особой уязвимости.       — Спасибо, — бесцветно поблагодарила девушка и тяжело встала с пола. — Вообще спасибо тебе огромное, что помог. Ты правда добрый волшебник. Эта тварь мне осточертела. Ни хочу больше таскать таких гельминтов.       Соня напилась воды из фильтра и умылась водой из раковины. Дотащила себя до туалета и вылила миску с рвотой. Кое-как вымыла под краном. За окном было темно. На часах — девять часов вечера. Нос забили сопли. Она всё-таки замёрзла, несмотря на то, что квартира считалась тёплой.       — Последнее время мне снились кошмары. Там я видела инфернальные пейзажи и кого-то, кто выглядел как мои умершие родственники, — проговорила Соня, изнурённо садясь на стул. — И рожу в песке. Рожа сказала, что они съели их. Это тоже демоны? Они говорили правду?       Филин переступил с ноги на ногу и посмотрел в сторону, будто в смущении.       — Это демоны. Но сложно сказать, говорили ли они правду. Полную картину ты сможешь узнать, если последуешь за мной, и тогда составишь собственное мнение на этот счёт, — сказал Феликс. — Дам совет: никогда не полагайся в полной мере на то, что говорят демоны. Даже если это правда, даже если они говорят, что дважды два равно четыре, они имеют в виду не совсем то, что ты.       Соня прошла в комнату и надела тёплую кофту. Включила свет. Феликс последовал за ней, смешно подпрыгивая.       — Феликс, как я могу отблагодарить тебя за спасение от паразита?       — Соня, для начала у меня будет к тебе маленькая просьба, — сказал он. — Дело в том, что я порядком голоден. А ловить и жрать голубей уже надоело, да и есть у меня сомнения в их экологичности и здоровье.       — Тебя покормить?       Девушка попыталась вспомнить, что едят совы. Вроде же мышей и крыс?       — Да. Помоги. Закажи мне мышей с доставкой на дом. Или цыплят суточных хотя бы.       — Колбасой кормить нельзя? — усмехнулась Соня.       Филин сделал неопределённый жест лапкой.       — Увы, я бы не стал рисковать, может навредить желудку, — сказал Феликс. — Мне нравится птичий облик, но как же мне хочется снова стать человеком!       Соня включила компьютер, села в кресло. Дождалась загрузки системы и принялась искать в интернете, где же раздобыть мышей, да побыстрее. В итоге нашла местный зоомагазин, где продавались кормовые мыши. Заказ должен был бы доставляться двое суток, поэтому Соня решила навестить магазин самостоятельно. Благо, работал он допоздна.       — Такие мыши сойдут? — Соня указала Феликсу на пакет замороженных кормовых мышей. — Мышь взрослая, восемнадцать-двадцать пять грамм, заморозка, пять штук.       — Бери четыре упаковки! А лучше пять! — попросил филин и явно смутился. — Ну, про запас.       — Проглот, — беззлобно проворчала Соня. — А как так вышло, что ты застрял в совиной форме?       Новая реальность, странная, мистическая и фэнтезийная, уложилась в голове как нечто само собой разумеющееся. Наверное, она читала слишком много художественной литературы.       «Стала попаданкой, не выходя из дома, — подумала Соня. — Только если бы всем тем невестам драконов было бы так хреново, как мне, они бы наглотались таблеток и сдохли».       — Это долгая и непростая история! — бросил Феликс. — Но если вкратце, я вместе с друзьями стащил из Страны Тёмных Бессмертных, что в Нижнем Мире, оный известен тебе как ад, кое-что очень важное совершенно наглым и нахальным образом. И один весьма неприятный местный обитатель сумел напакостить мне таким способом. Хотя, будь его воля, сгноил бы меня живьём! И после смерти продолжил мучить. На редкость мерзкий тип.       Соня нахмурилась.       — И что же именно вы стащили? Если не секрет, — спросила она.       С одной стороны, ситуация казалась ей опасной. С другой стороны, Соня была благодарна за избавление от отвратительного паразита, и Феликс казался хотя и странным, но доброжелательным.       — Мощные души, которые представляли особую ценность для демонов, — сказал Феликс. — Мы их выкрали и обеспечили их перерождение в отдалённых мирах, недоступных преисподней. Заранее скажу, что учение о реинкарнации ошибочно, и умершие обычно не перерождаются. Такое происходит в исключительных обстоятельствах рукотворным образом.       — У меня голова кругом…       — Бывает. В-общем, мы наступили на хвост очень влиятельным и могущественным существам, и теперь имеем некоторые проблемы, — добавил Феликс. — А ты можешь помочь.       — Как? Я не волшебница, я ничего в этом не понимаю, — пробормотала Соня. — Надеюсь, ты не собираешься меня в жертву принести или что-то в таком духе?       Филин от возмущения даже распушил перья.       — Обижаешь! Чтобы я… — Феликс щёлкнул клювом. — Впрочем, я прекрасно понимаю твои сомнения и опасения. На твоём месте я бы тоже был подозрителен. Вряд ли это тебя успокоит, но отмечу, что твоя жертва лишь в малой степени смягчила бы тот гнев, что направлен на меня. В любом случае, я не хочу приносить тебя в жертву и не собираюсь этого делать.       — Но как мне это проверить? — спросила Соня. — Прости, ты мне очень помог, спас, наверное, и я неблагодарная тварь, но нам стоит обговорить мои подозрения, если ты видишь меня своей помощницей в чём-либо.       Соня приготовила себе чаю и отлила чая в пиалу для Феликса. Тот принял напиток с благодарностью. После чаепития девушка решила отправиться за кормом для волшебного пернатого.       — Почему я обратил внимание именно на тебя? Как уже говорил, мне рассказала о тебе моя хорошая знакомая.       — Хорошая знакомая или всё-таки друг, или может кто поближе? — Соня одёрнула себя, почувствовав, что её несёт после всего пережитого.       — Мы не во всём совпадаем, мне не нравится многое из того, что она делает, но, пожалуй, мы всё-таки друзья, насколько это вообще возможно в её случае, — филин захлопал крыльями. — Соня, тут всё сложно! Но речь сейчас о тебе. Ты сумела устоять перед соблазнами самого Авваэля, могучего архидемона и адского графа!       Поднявшийся ночной ветер полоснул по окнам своими призрачными когтями, точно с неудовлетворённым, гложущим вожделением.       — Были те, кто поддавались ему, их без числа, — продолжил Феликс. — Иные, совсем немногие, не поддавались на его искушения вовсе. Но ты — единственная за века, кто вошла в его владения так глубоко и поддалась так сильно, но затем отринула его соблазны. Это повлияло на твою… духовную конституцию, так сказать. При должном обучении и большом прилежании ты сможешь стать выдающейся волшебницей со способностью ослаблять демонические влияния на людские умы или даже снимать их вовсе. Кроме того, у тебя гибкий и живой ум, а также неплохой моральный компас. Мне такая помощница нужна. Да и сможешь ли ты жить прежней жизнью, зная, сколько необычайного скрывается рядом с тобой? Разве не захочешь узнать, как глубоко ведёт кроличья нора? Или совиное дупло? Кроме того, у тебя будет и другая мотивация, но об этом я скажу как-нибудь в другой раз, некоторые вещи не стоит говорить без подготовки.       — Звучит соблазнительно. Приглашаешь в Хогвартс? — пошутила Соня.       Допив чай, она стала переодеваться в уличное.       — Увы, наш, так сказать, «хогвартс» давно сожгли и разграбили недоброжелатели, — печально пояснил Феликс. — Преподавателей перебили, ученики утащили из школьных фондов кто что успел, и не все с чистыми намерениями. Так что я предлагаю тебе ученичество в стиле историй о древних мудрецах и их последователях. Ну, или как в «Звездных войнах» у джедаев, если тебе так проще, но ты вроде девушка начитанная и культурная.       — Значит ты — магистр-джедай своего рода? — ухмыльнулась Соня.       — Вроде того, — выпятил грудку филин.       — Что же, если быть мне твоей ученицей, то для начала я в любом случае куплю мышей своему учителю, — усмехнулась Соня. — Ты меня здесь подождёшь?       — Нет, не хочу сидеть запертым в пустой квартире, — решительно и даже чуть испуганно отрезал Феликс. — Выпусти меня. Сейчас темно, и вороны спят. Буду лететь за тобой.       Переодевшись в уличное, Соня выпустила Феликса в окно. Спрыгнув с подоконника, он перепорхнул на дерево.       Выйдя в подъезд и закрыв дверь, Соня спустилась на улицу. Стоял промозглый, стылый вечер. Мимо прошёл парень в жёлтой куртке со здоровенным астральным паразитом на голове. Соня проводила его сочувственно-любопытным взглядом. Какая страсть его съедает?       Может, лучше и не знать. Но ей любопытно. Соня всегда считала глупой популярную в ужастиках идею, что есть вещи, которые лучше не знать. От того, что ты чего-то не знаешь, шокирующая реальность не исчезнет. Если нечто слишком отвратительно или нравственно невыносимо, чтобы перенести знание без внутренних терзаний, следует поработать над собой и, по возможности, внести вклад в устранение зла.       В конце концов, существование астральных паразитов не так уж ужасно по сравнению с тем, что каждую секунду кто-то умирает, кто-то заболевает чем-нибудь очень плохим, а кого-нибудь насилуют или унижают каким-нибудь другим омерзительным способом. Насколько опасны и ужасны демоны, Соня пока не знала, но предположила, что раз про них не рассказывают в новостях, они вмешиваются в жизнь людей редко или неявно.       Идти до зоомагазина было достаточно далеко, и Соня решила поехать на автобусе. Чтобы успеть, пришлось бежать на остановку, разбрызгивая грязь и пачкая брюки. Она успела, но штанины покрылись некрасивыми пятнами, заметными даже на чёрном фоне. Хуже того, навалилась слабость, и пришлось плюхнуться на сиденье, чтобы не упасть.       Соня понадеялась, что Феликс сможет угнаться за автобусом. Почему-то то, что он наблюдает с высоты, успокаивало.       — Девушка, вам плохо? — спросил заботливый пассажир, мужчина лет пятидесяти.       — Всё нормально, — пролепетала она.       «Интересно, когда случится тот роковой момент, когда меня начнут называть «женщина» или «извините», через сколько лет? — мрачно подумала Соня. — Так не хочу оказаться в один отвратительный день старой и некрасивой! Почему это так меня напрягает? Может, я нарцисска и мне нужен психолог? Боюсь, медицина бессильна, только добить, чтобы не мучилась».       В пятнадцать Соня на полном серьёзе дала себе обещание, что покончит с собой в тридцать шесть, уйдя в тайгу в тридцатиградусный мороз, напившись сильного снотворного с алкоголем и уснув на снегу, предварительно сняв тёплую одежду. Она прочитала, что такая смерть не только совершенно безболезненна, но и даже по-своему приятна. Все запомнят её молодой и красивой, тело не найдут, останки растащат лесные звери и птицы, а из праха прорастёт красивое дерево. Иногда Соня фантазировала далее: что станет лесным призраком и будет вечно бродить по чаще, пугая браконьеров, являясь грибникам, общаясь с какими-нибудь шаманами и наблюдая за жизнью природы год за годом. У девочки выступали слёзы, и она упивалась тоской и жалостью к себе до исступления, отчего подростковые трудности становились не такими тягостными.       «Умереть нужно молодой, смерть должна быть не угасанием, а вспышкой сверхновой, кульминацией жизни, или остановкой на лучшем моменте», — думала тогда Соня.       По мере взросления такие фантазии сошли на нет, но последнее время Соня стала куда чаще думать о смерти. Умирать не хотелось — подозрения насчёт характера ожидающей её загробной жизни были отнюдь не радостными, да и небытие, в которое она верила ранее, ощущалось крайне удручающей перспективой. Какой тогда смысл в том, что она вообще была когда-то? В том, что она была частью общества, была хорошим — или не очень — винтиком социального механизма? Какая разница, если общество состоит из таких же смертных, всё забудется и все забудут, забудутся те кто помнил, пройди лишь век… Но и жить такой жизнью тоже не хотелось.       Когда-то Соня прочитала сравнение людей с коралловыми полипами — отмирая, они оставляют после себя величественные рифы городов, дворцов, крепостей. Но если люди — те же полипы, зачем им разум? Соня давно поняла, что мысли о самоубийстве были протестом против неумолимого цикла жизни. Самоубийство виделось ей актом величайшей самосубъектности, деянием чистой воли. Гордыня? Пусть так. Но она не соглашалась принять такую жизнь, она просто родилась. Если жизнь — дар, то одариваемый по определению имеет право от дара отказаться. Если жизнь — повинность, вроде той армейской, что существует для мужчин, то каждый живущий — жертва онтологического насилия, и имеет право на самооборону…       — Что-то вы грустная совсем, — отвлёк от мыслей мужчина, — вам точно хорошо?       — Нет, мне довольно плохо, но вряд ли вы чем-то можете помочь, — улыбнулась Соня.       «Что-то меня с этими мыслями куда-то не туда понесло, — подумала девушка. — Что я такая унылая? Не хватало ещё начать плакать тут. Ноги есть, руки есть — ещё подергаемся, а до тридцати шести время ещё есть, а там и продолжить можно, если нормально пойдёт».       Двери открылись, и Соня выскочила на нужную ей остановку.       «Может, Феликс мне заодно покажет путь в какую-нибудь волшебную страну, где живётся не в пример лучше, чем на Земле, и молодильные яблочки принесёт, — подумала Соня. — А сам окажется прекрасным юношей, который в меня без памяти влюбится. Вот я губу раскатала!»       Настроение повысилось. Краем глаза она заметила филина, пролетевшего над заводскими корпусами.       Нужный ей магазин ютился в подвале старой многоэтажки из серого кирпича. Оставалось десять минут до закрытия, и купить заветных мышей удалось в самый последний момент. Соня выкупила три упаковки — всё, что оставалось в ассортименте. Продавец поделился, что кто-то в городе держит ручного удава, и постоянно скупает мышей. На вопрос, для кого мыши, Соня ответила, что едет к другу, у которого дома живёт ловчая хищная птица. Продавец спросил про вид, на что Соня бросила неопределённо, что, мол, какая-то сова или что-то в этом роде, она не разбирается и её просто попросили. Девушка подозревала, что содержать филина может быть незаконно или нечто в таком духе, и решила максимально отвести от себя подозрения в чём-либо.       «Скоро буду от теней шарахаться, — усмехнулась про себя Соня. — Учитывая всё происходящее, наверняка буду».       Поблагодарив за мышей и сложив их в рюкзак, Соня вышла на улицу, где к ней спланировал Феликс. Светлое оперение прекрасно сочеталось с остатками почти сошедшего снега.       — А можно мышку на пробу? — попросил филин. — Есть охота, сил нет.       — До дома не дотерпишь? Нас тут увидят! — возмутилась Соня.       — Так давай за угол отойдём. Маньяков там нет, я посмотрел, — предложил Феликс.       Зайдя за угол, Соня распечатала одну из упаковок и протянула птице мышиную тушку. Феликс взял её в клюв, затем уронил и схватил лапой.       — Слушай, Сонь, а не можешь ты её в руках погреть? А то она холодная слишком.       Девушка возмутилась.       — Феликс, ты немного обнаглел! Поехали домой. Там хоть на сковороде, хоть в микроволновке тебе их разогрею, — бросила Соня.       — Да, ты права. Я слишком много требую. Прости, от слишком долгого пребывания в птичьем теле я морально устал, и становлюсь капризным, — понурился филин. — Поехали. Можно, я у тебя на плече буду сидеть?       Так и пустились они в обратный путь. Однако посмотрев на расписание автобусов на остановке, Соня обнаружила, что следующий прибудет лишь через сорок минут. Столько ждать ей не хотелось, и она решила идти пешком.       Филин оказался тяжёлым и неудобным. По ощущениям, весил он килограмма четыре. Плечо быстро устало, но Соня терпела. Чтобы покормить нового приятеля, она решила согреть мышь в кармане.       — Феликс, а как твоя фамилия? — спросила Соня. — Мою ты знаешь? Её вообще можно говорить? Ну, сила истинного имени и всё такое.       — Знаю, ты Фролова, — ответил Феликс. — Я Оссолинский, по матери. Это если по российскому паспорту, который у меня есть. Не с собой, как ты понимаешь. Имя и фамилию лучше не называть кому попало, но тебя я нашёл сам и хочу, чтобы мы друг другу доверяли.       По дороге проезжали редкие автомобили. Впереди площадь с памятником героям Великой Отечественной Войны. За памятником фальшиво-приветливо зеленела вывеска офиса крупного банка.       — Поляк, что ли? Не имею ничего против, если что, — полюбопытствовала Соня.       — Мать родилась в Польше, сам я родился у вас в северной столице, хотя почти всю сознательную жизнь прожил в Междумирье, — рассказал Феликс. — Отец мой уроженец Междумирья, волшебник в шестом поколении.       Сунув руку в карман, Соня обнаружила, что мышь более-менее согрелась, и предложила филину. Тот с готовностью слопал грызуна, проглотив разом вместе с лапками и хвостом.       — Солидно. А сколько тебе лет? И что это за Междумирье такое? — поинтересовалась Соня, обходя лужу грязи.       — Мне сорок два, — ответил Феликс. — Как ответ на вопрос Вселенной и бытия. Поняла шутку?       — Был вроде рассказ фантастический.       — Ну да. Междумирье — туда, куда я хотел бы направиться вместе с тобой. Там ты сможешь помочь мне снять проклятие. Это земли между разными реальностями Среднего Мира, выпавшие и слипшиеся вместе, когда-то процветавшие, но ныне пустынные и печальные, — ответил Феликс. — Но о них я тебе расскажу позже, как додумаю свой план.       Навстречу прошла компания подростков лет пятнадцати, громких и развязных. Соня удивилась тому, что на неё с таким необычным «питомцем» на плече не обратили внимания, и решила, что дело в какой-нибудь магии, и решила непременно узнать о ней у Феликса. Подростки вызвали неприятные воспоминания о школе, и ненадолго ей стало не по себе.       — Значит, ты старше меня почти на десять лет, — заключила Соня. — Я почему-то ожидала, что тебе будет четыреста лет или что-то в таком духе. Кстати, почему эти разгильдяи не обратили на нас внимания?       — Нет, в моём роду только до двухсот пятидесяти доживают, — повёл клювом филин. — Я умею отводить взгляды тех, в чьём разуме нет намерения увидеть.       — О как! Ну это уже очень выдающийся срок, — заинтересовалась Соня. — А что вы для этого делаете? Может, ты эльф какой-нибудь? Научишь так взгляды отводить?       — Нет, мы не эльфы, я вообще о существовании эльфов не знаю, хотя мир так велик, что где-нибудь они скорее всего есть в том или ином виде, — задумчиво ответил Феликс. — Мы просто немного более продвинутые люди, если можно так сказать. Но, боюсь, до двухсот пятидесяти мне не дожить. А взгляды отводить научу. Но тебе придётся много практиковаться.       Миновав площадь, они прошли мимо городской больницы. Добротное и практичное здание советской постройки сложно было назвать красивым или изящным, но в нём были простота и вкус, отсутствующие в большинстве представителей новостроя.       — Я бы не отказалась прожить так долго, если молодой оставаться буду, — призналась Соня. — Это же сколько всего интересного сделать можно, во скольких местах побывать, со сколькими людьми познакомиться!       — Молодость до восьмидесяти-девяноста у нас, — сказал Феликс. — Но я думаю, что проживу меньше, гены матери и всё такое. Впрочем, что я говорю. Прибьют меня раньше. Но для тебя мы что-нибудь придумаем, если так этого хочешь. Сам я не великий знаток данного вопроса, но вот одна моя хорошая знакомая в своё время способами омоложения и продления жизни при помощи волшебства и колдовства плотно занималась.       — Ну и как, у неё получилось?       Феликс замялся.       — Там опять всё сложно. Но скорее да, чем нет.       По дороге промчался автомобиль с громкой музыкой. Соня раздражённо поморщилась. Мало того, что спать мешают, так и музыка плохая.       — Каждый раз, когда ты упоминаешь «хорошую знакомую», ты говоришь, что всё сложно, — поймала его на слове Соня. — С ней что-то не так? Она опасная?       — Ты не представляешь, насколько, — серьёзным и внезапно помрачневшим тоном бросил Феликс. — Думаю, однажды я её тебе представлю, если ты окажешься не из робкого десятка.       — А почему она не может тебе помочь? — удивилась Соня.       — Может. Уже помогла, сведя с тобой. Сейчас у неё тоже неприятности, будет лучше, если я разберусь с проблемами первым и помогу ей, — проговорил Феликс.       — Всё сложно, — вторила новому приятелю Соня.       — Да.       — Слушай, а какие ещё сказочные существа на самом деле существуют? Демоны, волшебники и лярвы существуют, это я уже поняла, — затараторила Соня. — Про эльфов ты не знаешь. А гномы? Драконы? Призраки? Ангелы? Великаны? Ифриты? Расскажи пожалуйста!       Феликс насмешливо заухал.       — Отображение мистического в массовой культуре далеко от действительного положения дел, и я бы настоятельно посоветовал тебе не ориентироваться на него, — уже серьёзно добавил он. — Человечество придумало много такого, чего нет, и не подозревает в массе своей о существовании действительного. Ты любопытна, и это хорошо. Но кто много знает — плохо спит, и, пожалуй, этой ночью тебе следует насладиться последним спокойным сном.       — Зловеще звучит.       — Сегодня лучше расскажу про края, в которые нам предстоит отправиться.       Слушая увлекательную и иногда пугающую лекцию о потусторонних землях, застывших в безвременье между мирами в исполнении говорящей хищной птицы, Соня свернула к своему дому.