Глава 3. Расколотое творение.

      На следующее утро Соня проснулась тяжело, с головной болью и мышечной слабостью. Хотя по настоянию Феликса девушка легла спать сразу после кормления новоявленного учителя мышами, сон долго не приходил. Разум пытался найти нестыковки в словах самопревозглашённого волшебника, сомневался и тревожился. Тело чесалось, зудело, затекало, приходилось переворачиваться и искать удобное положение. Точно плоть не могла привыкнуть к отсутствию лярвы. К трём ночи Соня совсем извелась и так устала, что всё же уснула, хотя отдохнуть толком всё равно не получилось. Радовало только, что кошмары так и не пришли.       Феликс, даром что ночная птица, устроился спать в кресле, сев на мягкую подушку. Соня оставила дверь туалета открытой, и гость мог справлять нужду почти по-человечески, даже смывать за собой приловчился, нажимая лапкой на спуск.       Проснувшись, Соня в очередной раз убедилась, что произошедшее было не сном. Филин дремал в кресле. Новой лярвы не прицепилось, что не могло не радовать. Приведя себя в порядок, Соня приготовила яичницу, закусила хлебом и свежим огурцом. Выпила крепкого чая, надеясь, что бодрящий напиток поможет собраться.       Феликс, проснувшийся к концу сониного завтрака, отведал мышей, прикончив начатую упаковку и начав следующую.       — У тебя, наверное, много вопросов, — проговорил Феликс, закончив с мышами и усевшись перед девушкой на столе.       Потягивавшая чай Соня пребывала в расслабленном и вялом настроении. Не хотелось никуда идти, с неё было достаточно порадоваться отсутствию паразита.       — Не то слово, одни вопросы в голове роятся, — признала Соня.       — Могу представить. Но если я буду отвечать на все, мы задержимся у тебя на месяц, — заухал филин. — Поэтому давай основное.       — Ты мне обещал сказать что-то страшное вчера, — бросила Соня. — Давай начнём с самого плохого.       Феликс прищёлкнул клювом.       — Одобряю. Не буду ходить вокруг да около. Мы все — ты, я, все люди — находимся в весьма удручающем метафизическом положении, начиная с нашего возникновения как вида. Мы точно мясной скот на свободном выгуле, с чем примириться совершенно невозможно, хотя для этого враги рода человеческого прилагают огромные усилия, и весьма успешно. Давай я расскажу, как устроен мир, как он возник, о нашем месте в нём, и о магии, — предложил он.       Соня сделала глоток чая побольше, приготовившись слушать. Филин прошёлся по столу, отодвинул в сторону коробочку с витаминами. Царапнул коготками столешницу, чем заработал неодобрительный взгляд от девушки.       — Сначала о том, где мы находимся, и откуда пришли некоторые из встреченных тобой существ. Та вселенная, что тебе известна, входит в Средний Мир. Он представляет собой плоское трёхмерное пространство, простирающееся во всех направлениях неопределённо далеко. Наряду со Средним Миром, существует Нижний Мир, представляющий из себя семь вложенных друг в друга многомерных сфер. Каждой точке условно-бесконечного Среднего Мира можно сопоставить точку Нижнего Мира, что и происходит при переходе, — поведал Феликс. — Ты понимаешь, как это возможно?       — Мне вспоминаются задачи по теории функции комплексного переменного, — ответила Соня. — Там было что-то такое. Проецирование плоскости на сферу. Точка становится одним полюсом, а бесконечность сворачивается в другой полюс.       — Вроде того, — подтвердил Феликс. — Над Средним Миром существует Верхний Мир, представляющий собой гиперболическое пространство, впрочем, как и в случае с Нижним миром, особенности геометрии проявляют себя лишь на очень больших масштабах. Между мирами также существуют сравнительно скромных размеров «пузыри», в одном из которых ты сравнительно недавно побывала. Средний Мир служит барьером между Верхним и Нижним, и сам отделён от них естественными и не очень преградами. Тем не менее, в него могут просачиваться сущности извне — какие и сколько, зависит от множества факторов, и не все из них достаточно исследованы. Лярвы — нечто вроде плоских червей Нижнего Мира. Повелитель зеркального зала — оттуда же, только он уже могущественное и древнее разумное существо.       Соня задумчиво потеребила пальцами рукав кофты.       — А откуда это всё взялось? Это согласуется с теорией Большого Взрыва и всем таким вообще? — с некоторым скепсисом спросила она.       Филин прищурился.             — Родилась эта триединая Вселенная из Эн-Соф, изначального десятимерного первоединства.       Соня слушала с лёгким сомнением. Ей больше нравилась научная строгость, и переход от гиперболических пространств к эзотерической лексике смущал её.       — Но то вневременное первоединство содержало некую невыносимую неполноту, и претерпело распад и сжатие в ныне известные нам пространства. Всё сущее разделилось, и самым болезненным разделением стало отпадение материи от духа. Весь этот великий распад имел материальные проявления, известные земной науке. После того, как разделились дух и материя, последняя развивалась так, как ты можешь прочитать в книжках по космологии. От распавшегося Первоначала также произошли первые духи — разумные, мыслящие идеи, тем не менее, при определённых условиях создающие отражение в материи. Первыми духами были духи Ума и Истины, они породили духов Логоса и Жизни, они — следующие, поздние поколения. Этот процесс напоминал отделение фундаментальных взаимодействий друг от друга в материи. Говоря «Ум» и «Истина» в данном контексте, следует понимать, что это лишь условные обозначения, призванные помочь постижению сил, превосходящих сложностью человеческий разум.       — Какой-то дикий гибрид физики с мистикой, — пробурчала Соня. — Я бы до такого без абсента не додумалась.       Рассказ Феликса вызывал определённую оторопь у Сони. На неё спешно вываливали то ли сакральные знания, то ли некую странную мифологию.       — Треть первичных духов, овладевших остатками Света Эн-Соф, пожелали обратить процесс вспять, ополчившись на духов-сородичей и став корнями Древа Смерти Клиффот, демонической силой изнанки творения, призванной уничтожить созданное. Их и ими порождённых называют Драконами Другой Стороны, Змеями Ситра Ахра. Изначальное противостояние продолжалось меньше секунды по времени материального мира, но для духов миновали целые эпохи. Концентрация направленных против творения духовных сил в смешении с захваченными ими материями произвела Нижний Мир, который в некоторых магических традициях зовётся миром змей или миром Драконов Другой Стороны.       — Это ад?       — Адом в полном смысле слова Нижний Мир стал тогда, когда силы анти-творения обрели форму сил разрушения, вражды и распада, и даже сами духи Нижнего Мира пошли войной друг на друга, — поведал Феликс. — Одни, как и прежде, желали разрушения остальной Вселенной, даже понимая невозможность возвращения изначального всеобщего слияния. Другие возжелали править всем творением, играя с ним сообразно своим прихотям. Как уже говорил, случилось это всё в первые секунды Среднего Мира, задолго до первых звёзд.       Соня принялась нервно грызть сухое печенье. За окном закапал мелкий противный дождь. Протарахтел по дороге самодовольный и наглый мотоциклист. Сидевшая на дереве за окном ворона глядела подозрительно и опасливо. Она явно видела Феликса, но понимала, что их разделяет стекло.       — И что было дальше? — поторопила Соня.       — Поначалу первые, будучи в большинстве, побеждали, — сказал Феликс, размяв крылья. — Их влияние нанесло глубокие раны материи остальной Вселенной. Желая спасти совсем молодое творение, прочие духи разделили оставшееся на Средний и Верхний Миры. Первый стал своего рода барьером, что должен не допустить взаимного уничтожения. Верхний Мир стал обителью благих духов, трети от общего числа. Оставшаяся треть изначальных духов рассеялась в Среднем Мире, наблюдая за его историей из скрытых убежищ или встроив себя в его материальные формы. Наступило хрупкое равновесие, и Средний Мир развивался своим чередом, отражая в течениях материи идеи всех трёх миров. По своим свойствам Средний Мир отличен от Верхнего и Нижнего — в нём материя имеет большее влияние, чем идеи, что необходимо для барьерной функции. Но равновесие оказалось нарушено.       Соня допила чай и налила себе воды. Пока что она не видела в рассказе собеседника противоречий, но и не была уверена, что ей рассказывают всю правду, или что рассказанное вовсе не является самосогласованным вымыслом.       — Кто же разрушил это хрупкое равновесие? — Соня ещё не решила, верить ли сказанному, а если верить, то какой части, но решила разобраться.       — Всё изменилось с появлением жизни в Среднем Мире. Проигрывающая фракция Драконов Другой Стороны, желавшая не уничтожения миров, а их подчинения своей воле, изобрела способ извлечения впечатляющих количеств духовной энергии через истязание и пожирание разумных существ Среднего Мира. Эти духи поспособствовали выгодному для себя направлению эволюции на планете Земля и множестве других обитаемых планет Среднего Мира, добившись появления тех существ, что отлично подходили в роли жертв.       Соня выпрямилась.       — Подожди, подожди, — подняла она руки. — Получается, жизнь на Земле создали демоны?       — В некотором смысле, — огорошил Феликс. — Если быть точнее, направили стихийные процессы в нужное им русло. Примерно как люди направляют эволюцию домашних животных посредством селекции и генной инженерии. Определённые неслучайные мутации, влияние на природные условия, сами законы эволюции, порождённые искажением изначальных идей, обеспечили возникновение нужных Драконам Другой Стороны существ. Нас.       Соня почесала макушку. Оранжевые глаза птицы смотрели строго и сурово. Ей впервые за разговор стало не по себе.       — Мы скот для них. Или вовсе кукуруза. Мыслящие, чувствующие, грешные и в нужный срок смертные. В каждом человеке, как говорили мои учителя, струится немного крови чёрных драконов изначального зла, что добавлялась по капле в наших эволюционных предков от микроорганизма до обезьяны. Думаю, это лишь метафора, но метафора полезная. Новый источник силы привёл к перелому в борьбе, длившейся миллиарды лет в Нижнем Мире. Вскоре обе фракции Змей Ситра Ахра оценили новые возможности, но сама логика оптимизации добычи смертных душ привела к доминированию тех, кто желал пасти и резать, а не разрушать и развоплощать. Вместе они оттеснили благих духов из огромных областей Среднего Мира, оставив лишь отдельные очаги упорного сопротивления. И подчинили большинство нейтральных духов.       — Я догадываюсь, куда ты клонишь, — помрачнела Соня.       Феликс распушил перья, став настоящим пушистым шаром. Щёлкнул клювом. В этот раз это не казалось смешным. Она чувствовала его напряжение и тревогу.       — Всякий человек изначально предназначен попасть в ад и стать пищей для древних голодных духов и их бесчисленных злобных порождений, — сказал Феликс. — Мы еда для них, как мыши или, скажем, овцы — еда для нас, и вся Земля своего рода ферма на свободном выгуле. Наши увечные души — точно зрелые плоды, готовые упасть в корзину.       — А как же благие духи? — поразилась Соня. — Почему они не спасают людей от такой участи? Они настолько слабы?       — Они много раз пытались, и избавили множество душ от страшной судьбы, — ответил Феликс. — Даже питаясь душами, зло не всесильно. Более того, однажды врата ада были разбиты, и немало узников нашли спасение и возрождение к свободной от зла и смерти жизни. Но дело в самих нас. Всякую победу над адом мы обращали в противоположность. Драконья кровь заставляет стремиться в преисподнюю. Достаточно довериться зову. Ад не сильнее рая, но он ближе, проще и понятнее, и оттого мы уже многие тысячелетия не в силах скинуть его иго. Рай не подарен смертным: смерть несовместима с ним. В итоге благие духи почти утратили влияние на Земле — слишком тяжёл груз зла, сотворённого людьми, слишком увечна наша природа. Главные сила, опора и оружие демонов — это мы, смертные.       Соня закусила губу.       — Почему тогда наш мир не похож на ад уже сейчас?       — Могущественными демонами, в отличие от их низших собратьев, движет не слепой голод и злоба, а холодный, точный расчёт, — пояснил Феликс. — Мир людей таков, чтобы обеспечивать наилучшее соотношение качества и количества поступающих душ с требующимися для этого вложениями. Контроль и вмешательство сложны и затратны, змеям Ситра Ахра непросто пересекать барьер между мирами. Ранняя смертность и депопуляция, неизбежные в случае слишком плохих условий, невыгодны в плане количества и качества душ.       Феликс подступил к собеседнице почти вплотную, заглядывая в глаза.       — Хотя, конечно, многие демоны любят кушанья поострее. Но это в основном отщепенцы, вроде хозяина зеркального зала. Именно такие выходят на связь с людьми — отодвинутые от главной кормушки, если говорить по-простому. Идеальная ситуация для большинства демонов — люди рожают много детей, ведут в меру распущенную, тоскливую и порочную жизнь, доживают до пятидесяти-шестидесяти лет в разочаровании, самодовольстве, болоте мелких пороков и тихом отчаянии, отчего душа достигает пика своих «питательных» качеств, и умирают естественным образом или от болезней.       — Так значит, после смерти — в ад без вариантов? — расстроилась Соня. — Помню слова демона зеркального зала… что ждёт в аду?       Соня заварила себе ещё чаю. Мысленно порадовалась, что не пьёт спиртное, а то бы точно напилась. Феликс шебуршал на столе, пытаясь поставить на место опрокинутую упаковку зубочисток.       — Распад мозга означает сошествие души в ад через комплексную межпространственную трансляцию и медленное, мучительное переваривание преисподней, что длится тем дольше, тем сильнее была душа, — мрачно проговорил Феликс. — Страдания — это пищеварительный сок ада. Асимптотически приближаясь к полному растворению и небытию, душа теряет личностную составляющую и превращается в ещё одну каплю в океане боли и голода. Полное исчезновение и забвение сочетается с вечным — или неопределённо длительным — предельным страданием.       — Какой кошмар! Не хочется в это верить, если честно, — Соня случайно оцарапала себя ногтями и обожглась чаем, забыв, что он не успел остыть. — Получается все, кто умерли, претерпевают невыносимые страдания, медленно перевариваясь в этой поганой потусторонней утробе? И им ничем нельзя помочь?       Дождь усилился. По стеклу бежали мелкие капли. Ворона улетела, оставив наблюдение за грозным хищником птичьего мира.       — Часть душ долгое время остаётся в относительной целости, коротая время до своего распада во внешней гиперсфере Нижнего Мира, оказавшись… неперевариваемыми, точно косточки, — «обнадёжил» Феликс. — Это души людей величайших нравственных качеств. Грех, пороки — точно раны души, через которые демоны могут впрыснуть «желудочный сок». Безгрешная душа плохо переваривается, оставаясь в адском заточении, избегает худших страданий, но не отчаяния и медленного разрушения. И таких ад мог бы переварить, но это потребовало бы затрат много больших, чем получаемая выгода. Оттого их выбрасывают, подобно тому, как совиное тело выплёвывает погадки из мышиных костей.       — Как же тогда быть? — всплеснула руками Соня, чувствуя возмущение и злость и не зная, как относиться к сказанному: то ли как к ужасному откровению, то ли как к затейливому зловещему обману.       — Лучше всего умереть не до конца, или вовсе не умирать. Смерть как она есть — синоним сошествия в ад, — резко бросил Феликс. — Есть не внушающие полного доверия сведения, что некоторых ещё успевают спасти благие духи, выкрав в удобный момент.       — Ужасно! — Соня скривилась. — Мне, правда, очень не хочется в это верить. Может, ты меня всё-таки обманываешь?       Феликс печально прикрыл глаза.       — Многие верят, что некий дух-Спаситель — или, правильнее, Воскреситель — совершит невозможное, не просто победив змей, но и перенеся змей и их обиталище в область святости, освободив от их собственного зла, и заодно тем самым возродив всех их жертв, — неуверенно добавил Феликс. — Бесконечная война окончится, мир расцветёт в новом благом единстве, уже не слиянном, как прежде, но сочетающем различие и нераздельность. Больше не будет ада, не будет смерти, не будет зла.       — Ты веришь в это? Где этот дух? — Соня отметила схожесть с расхожими религиозными представлениями.       — У меня нет никаких доказательств, — печально ответил Феликс. — Мой отец верил, и считал, что Воскреситель обитает среди змей Клиффот, борется с драконьими царями, и временами они одолевают Воскресителя, мучая и истязая, но он понемногу берёт верх. Другие считают, что он странствует среди бескрайних пространств Среднего Мира, указывая путь к спасению от зла обитателям разных планет. В-общем, на любой вкус. Может быть, в этом есть большая доля истины, и нас есть великая тайная надежда. Может, это просто сказка, пусть и породившая множество религий на множестве планет, разнесённая какими-нибудь межмировыми странниками.       — Ужасно, — повторила Соня. — Вот прямо совсем ужасно. Я представила это всё… лучше расскажи про магию.       Соня решила, что теперь-то точно нельзя просто взять и умереть. И, пожалуй, следует помочь не умереть другим. Если это вообще окажется возможным. Впрочем, оставалась немалая вероятность, что Феликс её обманывал, рассказав страшную сказку, чтобы она совершила некие нужные ему действия.       — Магия основана на наличии у человека души — отражения материальных психических процессов в «пространстве» идеального, — ответил Феликс. — В отличие от духа — разумной идеи, способной отбрасывать отражение в материю, душа — отражение мыслящей живой материи в духовном. Душа сильно зависит от функционирования мозга и не обладает возможностями духа сама по себе, однако обладает рядом схожих свойств, и оттого может служить источником подпитки для демонов. Ключевым для магии понятием является спиритическая трансформация — обращение душевных и материальных явлений в духовные, способные, в свою очередь, давать отражение в материи. От того, как спиритическая трансформация осуществляется, зависят тип и вид магии.       Допив ещё горячий чай, Соня принялась мыть посуду, продолжая слушать Феликса.       — Феликс, получается, всякий может быть магом? — поинтересовалась Соня.       — Всякий психически полноценный человек потенциально способен к магии, но заражение астральными паразитами и неразвитость воли блокируют потенциал, — ответил филин. — Приведу аналогию: теоретически, всякий здоровый человек может научиться бегать полумарафон, подтягиваться двадцать раз и плавать кролем, но далеко не все здоровые люди на это способны, а есть ещё и больные, дряхлые, увечные…       Филин перепорхнул на кухонный гарнитур.       — В первую очередь магия делится на светлую и тёмную, — пояснил Феликс. — Светлая магия подразумевает спиритическую трансформацию за счёт аскетических практик, выполнения тяжёлой работы, самоограничения, сосредоточения и чистой воли. Это нелёгкий и долгий путь. Ты платишь за силу тяжким трудом. Тёмная магия подразумевает спиритическую трансформацию через принесение жертв, через разрушение и повреждение живого и мыслящего. Этот путь схож с тем, что изобрели Змеи Другой Стороны, он лёгок, быстр и пугающе эффективен. Ты платишь за силу кровью и рассудком, иногда чужими, иногда своими. Или, как минимум, уничтожая что-то живое или дорогое тебе.       Соня поморщилась от отвращения.       — Это не наша тема? — опасливо спросила она.       — Я стараюсь максимально избегать таких практик, — печально бросил Феликс. — Но, к сожалению, иногда применение тёмной магии в той или иной форме является меньшим злом.       Раздался резкий удар в окно. Соня вздрогнула и едва не разбила тарелку. Одновременно с Феликсом они обратили взгляд на источник звука.       В стекло билась ворона — безголовая и, вне всякого сомнения, мёртвая.