Глава 3. Игра в Квиддич.

На поле для Квиддича свистел пронзительный ветер, гоня пожухлую траву. Капитан команды Слизерина, высокий семикурсник с тяжелым взглядом, стоял перед строем претендентов. А затем подошёл к ящику и высыпал содержимое на траву. — Слушайте сюда, – пробасил он. – Мне не нужен просто тот, кто умеет летать. Мне нужен тот, кто видит то, чего не видят другие. Геллерт Грин-де-Вальд стоял чуть в стороне от остальных претендентов. Его школьная метла казалась в его руках не спортивным инвентарем, а продолжением его собственного тела. Он не разминался и не проверял прутья. Он просто смотрел на небо, словно уже знал, откуда вылетит добыча. Испытание началось. Капитан выпустил Снитч и одновременно приказал двум загонщикам атаковать кандидатов Бладжерами. Это было жестокое условие, нарушающее обычные правила безопасности, но для Слизерина тех лет это было нормой. Трое претендентов взмыли в воздух. Бладжеры загудели, устремляясь к целям. Один из кандидатов едва успел уклониться и тут же потерял концентрацию, судорожно озираясь по сторонам. Геллерт же, едва набрав высоту, резко заложил мертвую петлю. Он пролетел в дюйме от Бладжера, даже не взглянув на него. — Он безумен, – прошептала Долорес Амбридж, стоявшая на трибуне. Она сжимала в руках блокнот, куда заносила имена «полезных» учеников. Её маленькие глазки лихорадочно блестели. – Он не просто играет, он презирает опасность. Это нарушение дисциплины... но какое эффективное нарушение. Геллерт внезапно замер в воздухе. Он не рыскал глазами по полю, как другие. Он закрыл глаза на долю секунды, словно прислушиваясь к вибрациям воздуха. — Смотри, Том, – прошептала Беллатриса Блэк, вцепившись тонкими пальцами в перила трибуны так, что побелели костяшки. – Он чувствует его! Он не ищет глазами, он просто знает. О, Мерлин, как он великолепен! В этот момент Снитч мелькнул у самого основания восточных колец. Двое других ловцов бросились туда, мешая друг другу. Грин-де-Вальд же... развернул метлу в противоположную сторону. — Он промахнулся! – выкрикнул кто-то из толпы. Но Том Реддл, стоявший неподвижно в тени трибун, лишь тонко улыбнулся. Он видел то, чего не видели остальные: траекторию ветра. Снитч, встретившись с мощным потоком у колец, мгновенно срикошетил назад, прямо туда, куда уже пикировал Геллерт. Грин-де-Вальд летел головой вниз, прижавшись к черенку метлы. Бладжер несся ему наперерез, грозя раздробить плечо. Геллерт даже не шелохнулся. В самый последний момент он просто вытянул руку. *Щелчок.* Золотые крылышки затрепетали между его пальцами. Геллерт плавно выровнял метлу в футе от земли, подняв облако пыли. Он не обернулся на капитана. Он посмотрел прямо на Тома Реддла, стоявшего на трибуне. Том медленно, почти торжественно, кивнул. Для него это не было игрой в мяч. Он увидел в Геллерте то, что искал в соратниках: способность предугадывать хаос и подчинять его себе. Испытания только что закончились, и результат был настолько очевиден, что в воздухе повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Геллерт Грин-де-Вальд соскочил с метлы с такой легкостью, словно за его спиной были крылья. Он даже не поправил растрепавшиеся светлые волосы, лишь окинул присутствующих взглядом своих разноцветных глаз, в которых читалось ленивое превосходство. — Ловцом будет Грин-де-Вальд, – коротко бросил капитан. – Остальные свободны. Геллерт лишь слегка приподнял бровь, принимая это как должное. Он не обернулся на разочарованные вздохи старшекурсников, а сразу направился к группе, ожидавшей его у кромки поля. Беллатриса Блэк первой сорвалась с места. Её лицо, обычно бледное и суровое, сейчас сияло от фанатичного восторга: — Кто бы сомневался! – воскликнула она, и в её голосе послышались истеричные нотки обожания. – Ты летал так, словно само небо принадлежит тебе, Геллерт! Эти ничтожества даже не поняли, как ты перехватил Снитч. Ты – лучший, и это только начало! Она выглядела так, будто готова была проклясть любого, кто посмел бы оспорить это назначение. Долорес Амбридж, стоявшая чуть поодаль, чинно разгладила складки своей мантии. Её маленькие глазки-бусинки удовлетворенно блеснули. — Это очень... стратегически верное решение, – произнесла она своим тонким, приторным голосом. – Позиция ловца – самая заметная в школе. Это даст нам дополнительный вес в глазах деканов и... дисциплинарного комитета. Я уже подготовила проект небольшого изменения в правилах тренировок, чтобы никто не смел мешать твоему графику, Геллерт. Влияние должно быть абсолютным. Она уже видела в этой победе лишь инструмент для укрепления их иерархии. Том Реддл оставался неподвижен. Он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к деревянной опоре трибун. Его лицо было непроницаемой маской, но когда Геллерт подошел ближе, Том едва заметно наклонил голову. — Ловец – это тот, кто ставит точку в игре, – негромко произнес Том, и в его холодном голосе послышалось уважение, смешанное с тонким расчетом. – Весь стадион следит за мячом, но только ловец решает, когда наступит финал. Идеальная роль для тебя, Геллерт. Пока они играют в квоффл, мы будем забирать всё золото. В его глазах не было спортивного интереса – только признание того, что его ближайший союзник стал еще на одну ступень выше остальных "смертных" учеников. Геллерт усмехнулся, глядя на своих соратников. Ловушка для Снитча была захлопнута, но настоящий поиск великих артефактов только начинался. Тренировка: Коридоры Хогвартса казались тесными для этой четверки. Они шли по мощеному внутреннему двору в сторону поля для Квиддича, и ученики других факультетов инстинктивно прижимались к стенам, освобождая им путь. В этом движении не было суеты – только холодная, выверенная уверенность. В центре шел Геллерт Грин-де-Вальд. На его плече покоилась метла, но он нес её не как спортивный инвентарь, а как скипетр. Его взгляд был устремлен вдаль, поверх замковых башен, словно он уже видел там нечто, недоступное остальным. — Ты должен показать им не просто игру, Геллерт, – голос Беллатрисы Блэк вибрировал от сдерживаемой страсти. Она шла чуть позади него, её черные кудри метались на резком ветру. – Ты должен раздавить их. Чтобы каждый гриффиндорец на трибунах почувствовал свою ничтожность, когда ты взлетишь. Она то и дело касалась рукояти своей палочки, словно была готова проклясть любого, кто просто не так посмотрит на их компанию. — Мисс Блэк, излишняя экспрессия порой мешает дисциплине, – вкрадчиво заметила Долорес Амбридж. Она семенила по правую руку от Грин-де-Вальда, кутаясь в розовую мантию, которая смотрелась вызывающим пятном на фоне серых камней. – Геллерт, я уже подготовила распоряжение. Твои тренировки будут проходить в «особом» режиме. Никаких лишних глаз. Мы создадим ореол недосягаемости. Тайна – это лучший способ укрепить авторитет в этой... неорганизованной школе. Геллерт лишь едва заметно улыбнулся, не оборачиваясь. Его забавляло, как по-разному они видели его триумф. Том Реддл шел слева от него. Он был единственным, кто не пытался заполнить тишину словами. Его шаги были бесшумными, а лицо – спокойным и холодным. Том не смотрел на Беллатрису или Долорес. Его внимание было сосредоточено на самом Геллерте, на том, как тот держится, как реагирует на лесть и правила. — Они уже проиграли, – негромко произнес Том, когда они миновали массивные ворота. – Ещё до того, как ты оседлал метлу. Люди боятся не твоей скорости, Геллерт. Они боятся того, что ты не признаешь их правил игры. Реддл на мгновение остановился и посмотрел на Грин-де-Вальда. В этом взгляде не было фанатизма Беллатрисы, но было нечто более опасное – расчетливое признание равного. Грин-де-Вальд остановился у кромки поля, где ветер был особенно сильным. Он обернулся к своим спутникам. — Квиддич – это всего лишь метафора, – произнес он, и его разноцветные глаза блеснули. – Один маленький золотой мяч меняет всё. В мире тоже есть такой «снитч», Том. И когда мы его поймаем, игра закончится для всех остальных. Беллатриса затаила дыхание, Долорес удовлетворенно прищурилась, а Том Реддл просто посмотрел на горизонт, где уже собирались тяжелые грозовые тучи. Грин-де-Вальд оттолкнулся от земли и взмыл в небо, оставляя их внизу: своих первых, но далеко не последних последователей. Тренировка началась. Это не было похоже на обычную спортивную тренировку. Это была тренировка на выживание, где Квиддич служил лишь декорацией для оттачивания воли и жестокости. Поле было закрыто от посторонних глаз густым туманом, который по просьбе Реддла нагнали дементоры, парящие у границ школы. Тренировка была разделена на три этапа, каждый из которых курировал один из его «наставников». Первый этап Долорес Амбридж: «Дисциплина и Послушание»: Долорес стояла в центре поля, сжимая в руках не свисток, а свою короткую палочку. Она заставила Геллерта летать по строго заданному, геометрически безупречному маршруту вокруг колец. — Выше локоть, мистер Грин-де-Вальд! Стройность движений – залог порядка! – слащаво выкрикивала она. Каждый раз, когда Геллерт отклонялся от курса хотя бы на дюйм, Долорес шептала заклятие, и его метла вспыхивала короткими разрядами боли. Она тренировала в нём не скорость, а абсолютный контроль над телом в условиях постоянного дискомфорта. Она хотела, чтобы его полет был не стихийным, а регламентированным и неотвратимым, как смертный приговор. Второй этап Беллатрисы Блэк: «Рефлексы и Ярость»: Когда Амбридж закончила «муштру», в дело вступила Беллатриса. Она не признавала тренировочных мячей. Вместо Бладжеров она использовала заколдованные тяжелые цепи с шипами, которые сами преследовали игрока. — Быстрее, Геллерт! Покажи мне свою кровь или их смерть! – хохотала она, запуская в него жалящие заклятия прямо с земли, чтобы он не расслаблялся. Беллатриса заставляла его входить в крутое пике, когда цепи едва не дробили ему кости. Она учила его агрессии: не просто уворачиваться от опасности, а идти ей навстречу, превращая маневр уклонения в атаку. Под её крики Геллерт научился использовать метлу как таран, а свои движения – как способ запугивания противника. Третий этап Тома Реддла: «Разум и Манипуляция»: Финал тренировки всегда принадлежал Тому. Он поднимался на самую высокую башню трибун и молча наблюдал. Когда Геллерт, измотанный болью Амбридж и яростью Беллатрисы, взмывал за Снитчем, Том начинал действовать. Реддл не использовал физических препятствий. Он использовал легилименцию. Он проникал в разум Геллерта, создавая иллюзии: то поле внезапно исчезало, превращаясь в бездонную пропасть, то Снитч рассыпался на тысячи фальшивых копий. — Не верь глазам, Геллерт, – шелестел голос Тома прямо в его голове. – Чувствуй магию золота. Игнорируй страх. Твой разум – это единственное, что имеет значение. Том учил его отделять истину от лжи в пылу битвы. Он заставлял его ловить Снитч с закрытыми глазами, ориентируясь только на шепот магических потоков. Когда Геллерт наконец приземлялся, его лицо было бледным, а руки дрожали от напряжения, но в глазах горел холодный огонь. Амбридж поправляла ему мантию, Беллатриса с восторгом осматривала его ссадины, а Том Реддл медленно спускался с трибун, чтобы произнести всего одну фразу: — Теперь ты готов не просто играть. Ты готов доминировать. День матча наступил. Слизерин играл против Гриффиндора, и стадион был забит до отказа. Но это был не просто матч — это была демонстрация силы. Грин-де-Вальд вылетел на поле последним, и над трибунами повисла странная, тяжелая тишина. В его движениях не было юношеского азарта, только холодная, выверенная грация. Как только прозвучал свисток, Геллерт взмыл ввысь. Те, кто привык к хаотичным маневрам ловцов, были поражены. Он двигался по полю с точностью часового механизма. Каждое движение, каждый поворот корпуса был идеален. Он не тратил ни единой секунды на лишние маневры. Уроки Амбридж принесли плоды: его полет был настолько дисциплинированным, что казался неестественным. Гриффиндорский ловец метался из стороны в сторону, пытаясь найти Снитч, в то время как Геллерт просто парил в стратегически выверенной точке, контролируя всё пространство. Гриффиндорские загонщики, видя пугающее спокойствие Грин-де-Вальда, решили выбить его из игры. В него одновременно направили два тяжелых Бладжера. Зрители ахнули, ожидая столкновения. Но Геллерт даже не изменил выражения лица. Вместо того чтобы уклониться, он резко бросил метлу навстречу снарядам. В последний момент он сделал «бочку» такой невероятной скорости, что Бладжеры столкнулись друг с другом прямо под ним, разлетевшись в щепки. Он пролетел сквозь облако обломков, не моргнув и глазом. Беллатриса на трибуне вскочила, безумно хохоча и аплодируя – её ученик превратил защиту в акт устрашения. Он больше не избегал опасности, он подавлял её. Снитч появился внезапно, у самой земли, прямо под ногами судей. Ловец Гриффиндора бросился в пике, уверенный в своей победе. Но Геллерт даже не шелохнулся. Он смотрел в другую сторону, в пустое небо. — Он сдался! – кричали гриффиндорцы. Но Том Реддл в тени трибун лишь сложил пальцы «домиком». Он знал: Геллерт видит не золотой мячик, он видит суть. Снитч, словно почувствовав угрозу внизу, совершил невозможный кульбит и на безумной скорости взмыл вертикально вверх, именно туда, где уже ждал Геллерт. Грин-де-Вальд просто разжал ладонь, и золотой мяч сам влетел в неё, словно притянутый магнитом. Матч закончился за рекордные семь минут. Геллерт медленно приземлился в центре поля. Он не праздновал. Он подошел к трибуне Слизерина и поднял руку со Снитчем, глядя прямо в глаза Реддлу. Гриффиндорцы протестовали, крича о нечестной игре, но Долорес Амбридж, как официальное лицо школы, лишь сладко улыбнулась и занесла в протокол: «Безупречная победа. Нарушений не выявлено». Эта победа была не спортивным достижением, а заявлением. В тот день Хогвартс понял: на поле вышел не просто игрок, а хищник, воспитанный тремя самыми опасными умами школы.