3

      Плакало небо. Деревья раскидывали плакучие кроны. Цветы раскрывали свои бутоны только во время краткой передышки между дождями, которые если и затихали, то совсем ненадолго.       Зато травы и кустарники в такую погоду вздымались выше и выше, ни одной капли влаги, ни одного лучика солнца мимо, всё в рост. Ползучие лианы обвивали один широкий ствол дерева за другим, задержишься чуть дольше и тоже станешь жертвой. Некоторые растения не прочь были полакомиться и плотью – в дебрях не обойтись без широкого и тяжёлого ножа.       Именно такой нож поднимался и опускался, расчищая путь команде "Альбий". Намакэху – бледный Ангел с чёрными глазами и заточенными зубами – вёл боевых братьев сквозь заросли. К его доспехам крепилась печать чистоты, а на ней одно только слово – "Молчание".       И в самом деле – за Намакэху говорил его клинок. По частым и механическим ударам можно было судить о том, что Намакэху не знает усталости, а врагам лучше не попадаться ему на пути, – срежет с той же лёгкостью, что высокую траву и тонкие деревья.       Следом шёл предводитель. И команды "Альбий", и роты "Терциус", и незнакомый с капитаном человек не сразу бы понял, что воин перед ним, и офицер, который недавно прибыл в лагерь ополчения, это один и тот же Ангел Смерти.       Тогда за плечами Альбия развивалась багровая мантия, а теперь – маскхалат. Тогда руки Альбия были унизаны перстнями с драгоценными каменьями, а теперь они скрыты кожаными перчатками по локоть. Тогда линзы визоры сверкали кровожадным огнём, а теперь подсветка отключена.       Никаких вспышек, отблеска украшений и металла. На бойцах команды "Альбий" снаряжение разведчиков, облегчённое настолько, чтобы один элемент не стучался о другой. Зачастую только кираса, наспинный ранец и шлем, безжалостно измазанные грязью.       Вооружение тоже выбрано не для штурма, а, скорее, для наблюдения, с лучшими прицелами и целеуказателями – снайперские болт-винтовки и болтеры модели "Сталкер". Только у Намакэху за плечами мелта-ружьё, но выстрел из него будет означать окончание разведывательного мероприятия. Его услышат за многие километры от того места, где впервые применят.       Кроме Альбия и Намакэху, в истребительной команде ещё наводчик Доган из капитула Рапторов, технодесантник Солон и апотекарий Таури. "Альбий" – самая маленькая истребительная команда в роте "Терциус", и поэтому капитан Грим усилил её специалистами. Сервочерепа Солона и медицинские навыки Таури пригодятся в тылу врага.       Десантники старались держаться подальше от дорог, тем более, подальше от захваченных орками городов и деревень, но время от времени всё равно случалось пересекать опасные участки. Чаще это делали ночью, в крайнем случае, в сумерках, хотя в деле с орками такая маскировка – не панацея. В темноте зеленокожие хорошо ориентировались и без всяких дополнительных устройств.       Капитан поднял руку, а потом приказал залечь – общались жестами, чтобы не издавать лишнего шума, ведь слух у орков тоже всем на зависть.       По разбитой дороге в паре десятков метров впереди промчалась колонна из нескольких бронированных машин – одна не похожа на другую. Орки – падальщики, не делают ничего своего, а лишь уродуют то, что удалось найти или захватить. Во главе колонны – механический кошмар, собранный из "Химеры", вслед за ним ползли гомункулы, слепленные одновременно из "Химер" и военных грузовиков, а в конце чадил чёрным дымом бывший комбайн.       Раздался гром стрельбы. Альбий напрягся, но тут же понял, что стреляли совсем в другую сторону. Капитан повернулся и приказал Догану разобраться.       Доган кивнул, а потом на четырёх лапах, не обращая внимания на грязь и лужи, подкрался к дорожному полотну. Только там он позволил себе выпрямиться, спрятавшись в тени покосившегося дерева, чьи ветви опускались к земле. Доган послал боевым братьям запись, сделанную на камеру, встроенную в шлем.       Там и капитан, и остальные бойцы увидели плантацию оризы – влаголюбивой культуры, которая в дикой природе росла на болотах.       По плантации по колено в воде бродили сервиторы.       Техножрецов эвакуировали, жители соседних поселений, если не погибли в первые дни нашествия, то были призваны в ополчение, а эти лоботомированные и аугментированные болванчики продолжали делать то, что делали с самого первого дня на Меобеке.       Фигуры в болотных сапогах, непромокаемых плащах и широкополых шляпах убирали со стеблей оризы насекомых-паразитов, расплодившихся из-за того, что поля перестали орошать химией. Ещё они привязывали к шестам вьющиеся побеги, оттаскивали в сторону мусор, принесённый ветром, поваленные деревья и расстрелянных орками коллег.       Оркам скучно убивать сервиторов, – те чаще всего не запрограммированы защищаться, – поэтому на них специально и не охотились. Но какой-то зеленокожий всё-таки не удержался и, проезжая мимо, разрядил пушку в живую мишень.       Сервитора порвало в клочья. Может быть, из стрелкового оружия орков попасть в кого-нибудь – та ещё задача, но если уж попадёшь, то точно насмерть, калибр чудовищный.       Дело раскрыто. Альбий послал Догану текстовое сообщение о том, чтобы тот возвращался.       Мстить за аугментированного болванчика капитан не собирался. Как и охотиться на вражеские колонны.       Его интересовала иная дичь, которую только предстояло выследить в этом охваченном войной краю.