4

      Наши летательные аппараты наносили удары по оркам ежедневно, могли и несколько вылетов сделать в течение суток, но очевидно, что этого было недостаточно. К счастью – для ополчения Меобека – капитан Грим дал Софосу особые распоряжения на крайний случай, так как этот самый крайний случай наступил уже на восьмой день после появления "Баллады" на орбите.       Орки прорвали фронт в маленьком городке под названием Хьюэ. Там сходилось несколько недавно проложенных дорог, причём, не каких-то грунтовых, размытых бесконечным дождём, а покрытых специальной бетонной смесью, которая выдерживала не только разгул стихии, но и проезд тяжёлой техники. Воспользовавшись дырой в оборонительной линии, зеленокожие могли быстро зайти с тыла, окружить и отдельные подразделения, и соседние города.       Генерал Коцур лично передал эту информацию на "Балладу", едва сдерживаясь, чтобы не кричать и не требовать.       Команды "Софос", "Гесперос", "Кунай" и "Морган" тут же отправились на помощь.       Последние две команды не возникли из воздуха. В прошлый раз ими руководили другие воины, соответственно, капеллан Ликург и библиарий Баяр, а названия дают именно по именам командиров.       Подразделения Караула Смерти вообще в высшей степени универсальны, каждый боец, кроме, разве что специалистов, владел всем доступным оружием, управлял любой доступной техникой и мог сыграть любую же роль на поле боя, а поэтому в перетасовывании колоды не было ничего удивительного.       Так, например, после перегруппировки "Софос" стал в разы сильнее. Места погибших Константина и Ингвара заняли сержант Юраи и Баяр.       Все пристёгнуты к креслам, и только мой господин в тот день был на взводе. Он спустился к рампе не в силах терпеть то время, что челнок летел от "Баллады" и до Хьюэ. Могло показаться, что он прямо сейчас взмахнёт "Стезёй", вскроет бронированное покрытие и выпрыгнет, только бы поскорее добраться до орков.       Валерио скрежетал зубами. Это не какое-то психическое расстройство… скорее, мутация прогеноидов и биоимплантатов у всех потомков примарха Сангвиния. Случалось, что в бою они теряли голову и превращались в берсерков, в кровожадных убийц в прямом смысле, и в катакомбах Луваэля так всё и произошло. Раньше Валерио удавалось сдерживаться довольно долго, а в этот раз бешенство накатило до столкновения.       Софос переглянулся с Баяром, – тот всегда чувствовал, когда на него смотрят, – и библиарий тут же окликнул моего господина:       – Валерио, видишь ли ты что-нибудь, кроме кровавой пелены?       – Я в порядке, – отозвался мой господин.       Он обернулся и попытался изобразить добрую улыбку, вот только вышло, скорее, наоборот: взгляд дикий, длинные клыки в крови, Валерио покусал губы.       Он обратился к Софосу:       – Лейтенант, будьте спокойны. Я готов к бою, готов исполнять ваши приказы.       Софос прищурился сильнее обычного и ответил:       – Рад слышать. – Он добавил после короткой паузы: – Молюсь за тебя Императору, брат.       – Я только прошу отправить меня в самую гущу, – проговорил Валерио и облизнул покусанную губу. – На самый опасный участок.       Софос мрачно ухмыльнулся и произнёс:       – Там везде опасный участок. Десятки машин, сотни, если не тысячи орков. Напьёшься всласть.       Валерио дёрнул головой и сказал тихо:       – Поскорее бы.       Валерио стоило бы перевести в истребительную команду "Гесперос", ведь именно штурмовики сержанта Геспероса первыми обрушились на Хьюэ.       С узлов подвески под крыльями "Ворона" сорвались управляемые ракеты, из контейнеров на носу посыпались снаряды, а с рампы выпрыгивал один воин за другим.       Штурмовики не ждали приземления. У каждого за спиной прыжковый ранец, можно в свободном падении преодолеть весь путь до земли, чтобы в последний миг включить реактивные двигатели и смягчить удар.       С высоты птичьего полёта Хьюэ казался совсем крошечным. Пара десятков деревянных амбаров для хранения урожая, собранного с окрестных полей, бараки, отдельные домики для рабочих и специалистов, загоны для сервиторов, гаражи и мастерские для иной сельскохозяйственной техники. Самые высокие объекты – водонапорная башня и вышка с антеннами и устройством вокс-связи. На подходе к городу две линии траншей, колючая проволока, противотанковые ежи, а внутри города – баррикады между домами и огневые точки, заваленные ныне трупами ополченцев.       Хьюэ не сдали, погибшие защищали родной край. Однако орки нашли слабое место в обороне и вдарили по нему так, что если среди ополченцев и были трусы, то те просто не успели убежать.       В сторону снижающихся "Грозовых Воронов" и штурмовиков тоже хлынул вал огня: ураган пуль, гроздья снарядов и совсем редкие ракеты, которые двигались по безумной петляющей траектории.       По доспехам Агимара, разбрасывая искры, ударила одна пуля, другая, третья, храмовник чертыхнулся про себя, а потом обратился уже ко всем боевым братьям команды "Гесперос":       – Ничего не отдадим чужакам!       – И всё у них заберём! – хором отозвались братья.       Агимар кувыркнулся в полёте, принял вертикальное положение и включил прыжковый ранец. Реактивные двигатели остановили падение и даже немного подбросили, а короткие маневровые крылья позволили стабилизировать положение в воздухе.       Агимар прицелился, изменил тягу двигателей, а потом приземлился прямо в кузов орочьего грузовика. Удар получился настолько сокрушительным, что зеленокожий, попавший под него, превратился в брызги крови и мясную кашу. Грузовая машина же и вовсе переломилась. Передняя часть проехала несколько метров, а вот пассажиры из задней разлетелись кто куда.       Из-под обломков выбрался Агимар, Чёрный Храмовник, представитель тех, для кого Великий Крестовый Поход никогда не заканчивался. Он салютовал врагам силовым мечом, на котором был выгравирован следующий девиз: "Моё ремесло – это смерть".       Самое время описать противников, которые окружили храмовника со всех сторон.       Орки – это тупое рыло, низкий лоб, крошечные злобные глазки в кучку, острые уши, вместо носа носовые же отверстия, вместо рта – пасть, полная огромных клыков. Массивной челюстью зеленокожего только орехи колоть, и точно так же можно сказать о его черепе. Кости орков очень крепкие.       Орки – твари, которые растут всю жизнь, от самого первого мгновения, как они выберутся из земли, и до последнего вздоха, распространяющего споры…       И тут Бэс прервала моё стройное повествование:       – Погоди… что?       – Что "что"? – переспросил я.       – Ну… откуда орки выбираются?       – То есть ты не знаешь?       – Да откуда?! – отозвалась Бэс. – Я их и в глаза не видела!       – Вроде бы орки некогда попытались взять "Амбицию" на абордаж…       – Ну и? Я в убежище просидела всё время. А потом боевую тревогу отменили, даже трупы не видела! Только гарь, гильзы, кровь.       – С ума сойти! – поразился я, а потом добавил: – Ты уж скоро как тридцать лет летаешь и ничего не знаешь об орках!       Бэс отмахнулась и произнесла:       – Ой, не хочешь – не говори!       – Да скажу я, скажу! Просто… – Я поразмыслил и продолжил: – Короче, орки, типа, не животные какие-то, они… растения… грибы что ли.       Бэс прищурилась, помолчала немного, а потом сказала:       – Да ладно!       – Вот тебе аквила! – Я схватился за нательную аквилу. – Если мне не веришь, спроси у магос Серы, она тебе всё объяснит! Magos biologis как-никак!       Бэс похлопала глазами, а потом произнесла:       – Я завтра своим расскажу, никто не поверит. – Бэс глянула на меня с подозрением и бросила: – Да нет, ты гонишь. Я из-за тебя глупо выглядеть буду.       – Да не глупее обычного.       Тут я получил по башке, и пришлось выставить руку для защиты, чтобы подобное не повторилось. Потом я воскликнул:       – Женщина! Я страшно разочарован! Я рассказываю тебе о боевых кораблях, пылающих над Орионом! О лучах Си, что разрезали мрак у ворот Тангейзера! А ты не можешь поверить, что какие-то вонючие чужаки – это грибы!       Бэс ухмыльнулась и проговорила:       – Склизкие такие, солёные, из банки?       – Ну не прям такие! – воскликнул я. – Боже-Император, да этих грибов в каждом мире миллиард видов!       – Ну ладно.       – Не поверила, да?       – Рассказывай дальше, короче. – Бэс отмахнулась. – Ты остановился на описании орков.       Я вздохнул, покачал головой, прочистил горло и продолжил.       Орки – твари, которые растут всю жизнь, от самого первого мгновения, как выберутся из земли, и до последнего вздоха, распространяющего споры.       Ростом зеленокожие редко превосходят взрослого человека, но вот весом…       Со стороны орки и вовсе могут показаться квадратными с их невероятно широкими плечами. А из этих плеч росли длинные, порой даже ниже колен, мускулистые руки. Орки обладали невероятной физической мощью и ничуть не уступали в этом плане космическим десантникам. Да, они неповоротливы и медлительны, если сравнивать с теми же десантниками, но если угодить под кулак зеленокожего, то мало не покажется. И вовсе больше ничего уже не покажется.       Агимар хорошо знал об этом, а потому и не стремился отразить каждый удар. Он бил на опережение, вертелся и отскакивал, вызывая гневные выкрики:       – Стой смирна, людик! – Орки вопили на ломаном готике и погибали один за другим.       Агимар отсёк зеленокожему руку с топором – тот взвыл от боли, но даже не подумал отступить, попытался достать храмовника кулаком. Его соплеменник навалился с боку, размахивал молотом так, словно стремился снести головы и своим, и чужим. Третий зеленокожий бросился в схватку с парой зазубренных ножей наперевес. Никакой честной драки один на один – вокруг безжалостная первобытная свалка.       Агимар пригнулся, и увесистый молот промчался над головой. В ответ храмовник взмахнул мечом и перерубил противника в поясе. Верхняя половина полетела в сторону, расплёскивая внутренности, а короткие ножки зеленокожего ещё сделали несколько шагов.       Орк с ножами запрыгнул Агимару на спину и принялся стучать по кирасе, но только лишь оставил царапины на металле и порвал табард. Храмовник включил реактивные двигатели прыжкового ранца, поджёг наглеца, а потом на полной скорости протаранил однорукого калеку, одним молниеносным рывком покончив сразу с обоими.       Следующая группа зеленокожих встретила Агимара выстрелами в упор, но пока ему везло. От табарда, конечно, остались лохмотья, зато на доспехах лишь вмятины.       Храмовник влетел в толпу зеленокожих и принялся рубить головы.       Поколебались ли орки при встрече с настолько грозным противником?       Да ничуть!       Они жили войной и больше всего на свете любили именно добрую схватку лицом к лицу, пусть даже та непременно закончится смертью. Такая участь считалась у орков единственной достойной, даже желанной.       Агимар схватил ствол вражеского автомата и отвёл его вверх. Орк продолжал жать на спусковой крючок, выпуская в воздух одну пулю за другой. Там высоко, над крышами зданий курсировали "Грозовые Вороны" и поливали заполненные чужаками улицы реактивными болт-снарядами. Летающие танки выкашивали орков десятками, благо те и не думали прятаться.       Агимар вонзил меч в брюхо стрелка, а потом вспорол его по ключицу – из раны повалил пар вскипевшей крови. Она тут же испарилась с клинка, окутанного сверкающим силовым полем.       В этот миг что-то мелькнуло на периферии. Агимар понимал, что не успевает, но раздался гром выстрела, и коварный орк с топором не снёс чужую голову, а потерял собственную.       Сержант Гесперос перезарядил тяжёлый болт-пистолет и, не говоря ни слова, присоединился к схватке, стреляя в упор и сокрушая чужаков силовым кулаком.       На пару с Агимаром они остановили зелёный поток, а когда истребительная команда полностью объединилась, то и вовсе выбили орков с главной площади.       "Грозовые Вороны" пошли на посадку.