Что нас не убивает...

Нобара Кугисаки совершенно не умела плавать. Это был не тот факт её биографии, которым она бы гордилась. Но и не повод для страданий. Кто бы мог подумать, что именно этот навык станет критичным для неё в бою с проклятием где-то посреди Сибуи. Знала бы — взяла бы с собой хотя бы нарукавники или спасательный круг захватила. Почему она не могла респавниться лет за пять до этой ночи, а?! Подкачать физуху, найти себе нормальных наставников, а не Годжо-сенсея, который и теорию понятно объяснить не мог, и в практике предпочитал бросить Нобару в проклятия, и дальше она сама крутилась как-нибудь, чтоб не сдохнуть. Поучиться нормально, а потом вернуться и как забить коробку гвоздей в жопу лоскутному мудиле! На худой конец, найти проклятый артефакт, какой-нибудь Молот Триждыблядской Ярости, чтобы было чем херачить всех встреченных на пути скотомудилищ!! Что за невезуха?! Может и сейчас Годжо-сенсей был нифига не запечатан, а сидел где-нибудь, жрал мороженое и ржал, наблюдая Шестью глазами за их общими попытками кони не двинуть в тренировке, приближенной к реальности. От одной мысли об этом злость разбирала. И лучше ему было впрямь сидеть запечатанным, а не то Нобара за себя не отвечала! И главное, как быстро ситуация поменялась! Вот только что они всей толпой колотили по сраному Ктулху кто чем горазд, Итадори с криком “Поберегись!” даже попытался втащить по нему вырванной из пола бетонной колонной, только проклятие было до того толстым, что шкала здоровья у него, наверное, после такого удара и на единицу не уменьшилась. Это было ожидаемо, не за здрасьте же та тварь схарчила столько народа, чтобы её можно было уложить в два тычка. Но обидно, что они старались-старались, а толку пшик. Старикан Зенин словно в ответ на её мысли хмыкнул: вот проклятия пошли, уже и двух первоуровневых шаманов для изгнания не хватает. Нобара, Ино-сан, Маки-сан и Итадори в этом месилище им за самостоятельные единицы не котировались. В инструкции было написано, что в таких случаях следует организованно отступить, сообщить менеджерам, по возможности эвакуировать гражданских, оцепить место появления проклятия и ждать дальнейших инструкций, не вступая в бой без необходимости. А дальше ответственные лица должны были собрать всех пригодных для изгнания шаманов, разработать стратегию и запинать эту ебалу всей кучей. Последнее проклятие бедствий, впрочем, явилось в Сендае, когда Нобара ещё под стол пешком ходила. Жертв у него было дохренища, оно из моря выползло и слизало за раз целый поезд. А дальше не то старейшины инструкцией подтёрлись и отправили изгонять одного Годжо-сенсея, не то инструкцию читала одна Нобара (и то на толчке и со скуки, когда телефон сломался), но кончилось дело тем, что Годжо-сенсей проклятие уложил, чем-то жёстко его жахнув. Заодно досталось всякой инфраструктуре. Может дед Зенин это всё тоже подумал, и потому организованно отступать не решился, или планируя всё-таки добраться до их главной ударной силы, или захапать себе хоть какие-то лавры. Это он ещё про прочих тварей, шарящихся по Сибуе, был не в курсе. Хотя шаманы были ёбенькие поголовно, может он даже если бы узнал, не сбежал бы, а наоборот, в самый замес бы кинулся. В общем, они не отступили. Не сообщили даже — связи так и не появилось, кстати. А попытались запинать Ктулху сами, покуда он возмущённо булькал и брыкался. И потом вдруг бац — Нобара свалилась в солёную воду. Она поднялась на четвереньки, чувствуя, как мокрая юбка липнет к ногам. Станция пропала. Под пальцами скрипел ослепительно-белый песок, над головой сияло неестественно яркое солнце, а вокруг лениво плескался лазурный океан и Ино-сан барахтался рядом на мелководье. Пляж, будто сошедший со страниц рекламного буклета, был в паре шагов от них, и пальмы зеленели. Нанами-сан, старикан Зенин, Маки-сан и Итадори стояли на песке рядочком, как малыши на прогулке. Будто кто-то врубил филерный пляжный эпизод посреди всеобщего пиздилища и выкрутил на максимум все фильтры. Только забыл стереть из него красного Ктулху с тентаклями на морде, стоящего по пояс в воде. Если бы можно было выбрать себе домен, Нобара хотела такой. С пальмами, песочком, океаном и лазурным небом. Она копила на каникулы где-нибудь на Окинаве, но даже с зарплатой шамана её единственный пляжный эпизод случился где-то на побережье близ Токио, в лютый дубак, и Нобара тогда была в соплях, шарфе и парке. Знать бы ещё как такой домен себе получить. В колледже даже про домены проклятий только на втором курсе учили, первокурсникам против существ с доменами махаться не полагалось, это Годжо-сенсей и проклятия опережали учебную программу. А уж собственный домен… тут или своим умом доходить приходилось, или в клане, если сами знали, под большим секретом учили. Но от семьи Нобары осталась только сама Нобара и бабка, ни домена, ни противодоменной техники у них не водилось. Про домены проклятий им с Итадори объяснял в основном Фушигуро. Возможно, Ктулху был не такой уж и мерзкий, домен у него был милый. А уж если тут водился бар с холодной газировкой и мороженым!.. Впрочем, домен был милым недолго. Секунд пять примерно. Потом мелкие, но сильные челюсти крепко сомкнулись на заднице Нобары, так что забудьте всё, что хорошего она про этот пляж говорила! Сраный Ктулху был в десять, нет, в сто раз гаже! И пираньи у него были нихрена не милые! Вот потому она океан и не любила — да что в нём только не водилось!! Следующий удар Нобара почувствовала чуть раньше, по колебаниям проклятой энергии, и потому отбила. Стрёмная рыбина-шикигами щёлкала хлебалом ровно до меткого удара молотком, тварина! Злоебучий Ктулху! Сраный пляж! Ну почему в этом пляжном эпизоде кто-то отвёл всем им роль арбуза?! — Лавина смерти, — пробулькал хозяин домена. Океан будто только этой команды и ждал. Хляби морские разверзлись, из них всё биоразнообразие повылезло и на шаманов попёрло, щёлкая челюстями. И гигантские скаты, и тунцы с зубами как дорожные столбы, и акулы, и мурены, и летучие рыбы, Ктулху собрал всю эту дрянь, выглядевшую так, будто она родилась у Фукусимы. Повезло Фушигуро, блин, он в этот замес не угодил, вовремя включил собаку-подозреваку. Была своя ирония в том, что впервые не Нобара ела угря, а саму Нобару попытался сожрать гигантский угорь. А Нобара была тем острым якинику что должно было стать последним в его короткой рыбьей жизни, и это было досадно, но хоть одного врага она бы с собой утащила. Острые зубища почти сомкнулись на ней, а потом за хвост угря ухватился Итадори. — Кугисаки, на берег! — заорал он. Ино-сан, натянувший шапку по самые плечи, ухватил Нобару за шкирку и потащил к берегу. Проклятая энергия вокруг него полыхала, подпитывая длинного, как лента дракона, отбивавшего атаки морских тварей. Итадори за их спинами яростно раздавал рыбинам люлей. Нанами-сан и Маки-сан на берегу скооперировались и рубили шикигами в четыре руки, как проклятый блендер. Нобара им позавидовала: у Маки силища и копьё, у Нанами-сана ната, самое то, чтобы пускать гадов на ломтики сашими. Старик Зенин бегал в полуприседе по песку, злобно шевеля усами, и рыбы падали вокруг него сами, раскидывая кругом потроха. Был ли это тайный стиль “Пьяный мастер”, или дед просто имел личные счёты к рыбкам, Нобара не знала. Но поток рыбин не иссякал. Пляжный эпизод стремительно превращался в хоррор про радиационных мутантов. И стоило только радоваться, что Ктулху пока не заинтересовался Нобарой. Она вбила гвоздь в пролетающую мимо рыбину — та лопнула, разлетевшись кровавыми брызгами, но на её место тут же выпрыгнули три новые. Техника Ктулху — «Лавина смерти» — похоже работала как чит-код: с гарантированным попаданием и бесконечным запасом атакующих тварей. Против такой гвоздей не напасёшься. Вот бы вышло этот домен развалить, тогда победа была бы обеспечена: вряд ли Ктулху был способен открыть домен ещё раз в ближайший час. А без домена они бы его запинали. Не успела Нобара обрадоваться тому, что они неплохо держатся, как Ктулху втащил деду Зенину, и тот улетел вдаль, снося пальмы. Часть рыбного роя рванула за стариканом следом. Оставшаяся часть переключилась на Нанами-сана и Маки, и они исчезли под валом рыбьих тел. Итадори всё ещё держался, но был далеко, а Ино-сан швырнул Нобару на песок и рванул к Ктулху, призывая своих Зверей. Это была полная жопа. Ещё и как назло, толку от Нобары в ближнем бою с такими противниками было мало. Молоток не наносил достаточно вреда, а сумка с гвоздями уже показала дно. Для рукопашной Нобара была слишком мелкая и лёгкая, к тому же на заднице у неё теперь была дырка, и это не добавляло силы и ловкости. У неё была соломенная кукла и Резонанс. Резонанс настигал свою цель примерно всегда. Не имели значение броня, расстояние или техники, защищавшие тело. Бабка вообще говорила, что Резонанс шарашит прямиком в душу, и Нобара была склонна ей верить. Может она бы Резонансом и Бесконечность Годжо-сенсея пробила, вернее, просто её проигнорировала. Бесконечность — это ведь по сути просто расстояние. Толку с того было бы не много, у Годжо-сенсея от её удара разве что спину бы прихватило. С другой стороны, у Резонанса не было отката, как у Проклятой речи. Колоти себе, пока проклятая энергия не кончится, был бы только кусок жертвы и гвоздь. Всё, что влияло на урон — сколько проклятой энергии могла вложить в удар сама Нобара. Так её предки Ономадзу мочили: побеждая не силой удара, а их количеством, даже не пытаясь вступить в бой — они ж были не ебанутые. В безымянном свитке было поэтично: “как вода точит камни”. Пинай, пока враг не свалится, в общем. И удачи ему до Нобары добраться. Только тут Нобара была прямо в домене врага, а значит на количество ударов рассчитывать не приходилось. Она сможет ударить раз, если повезёт, то два раза. А потом Иджичи-сан, здрасьте. Её фаталити сработало бы против проклятия второго уровня, а может и первого, как с тем братом Чосо, но тут-то целое бедствие, особый уровень и вся хурма. На такого здорового гада у Нобары бы проклятой энергии не хватило. Она всё-таки не Годжо-сенсей и даже не Оккоцу-семпай с его легендарным океаном проклятой энергии. У неё проклятой энергии было так, фляжка на пятьдесят литров. Гвоздь против локомотива. Поступая в колледж, Нобара думала — даже такого за глаза хватит. Она себя чутка переоценила. Вдобавок Нобара долго думала, что это как-то бесчестно, что ли, бить вот так, исподтишка, отсиживаться за чужими спинами, пока остальные дерутся. Это совсем недавно до неё дошло, что проклятия вообще-то не честно соревноваться с ней выходили, а сами были не дураки убить её издали. И проклинатели в этом деле от проклятий не отставали, белобрысый уебан и старуха Огами это собственным примером подтвердили. Просто они в основном втащить ей издали не могли, а Нобара могла. У неё всё упиралось в то, что обычно надо было добежать до той скотины, которую предстояло изгнать, потому что проклятия не имели привычки ходить, раскидывая везде свои куски. И ещё Нобара привыкла к тому, что у неё всего два союзника: молоток и гвоздь. Она десять лет как-то справлялась одна, только в колледже пришлось учиться работать с другими шаманами. И толку-то с той работы? Как там Сукуна сказал? Бегали, как безголовые куры? Вот этим они сейчас и в домене все занимались, пытаясь ласты не склеить. Никакой командной работы, хотя вытащили же Нобару Ино-сан и Итадори, но только затем, чтобы бросить и снова по одному в бой кинуться. Ей ужасно захотелось позвать Итадори. Пусть бы тащил щупальце от ктулхоида, а она по нему въебёт. Чтобы помирать было не так обидно! Идея осенила Нобару внезапно. Она ведь была в домене. А домен формировался из проклятой энергии своего хозяина, был воплощением его богатого внутреннего мира. То есть, домен и его хозяин были связаны теснее некуда. И если у шаманов это как-то иначе работало, пусть и было всё ещё тесно завязано на дух, то проклятия буквально формировали домен из самих себя. А значит, в теории, всё что было внутри, включая рыб-дебилов, пальмы и песок, было частью проклятия. Тогда зачем ей щупальца? Пока она думала, Ктулху взревел, из его брюха выскочила мурена и перекусила дракона Ино-сана. А вторая мурена сделала “глыть” и схарчила черепаху. — Я дарую тебе ту же участь… — прогудел Ктулху, шагая к Нобаре. Вот же бляха от сандалика! Нобара перехватила молоток покрепче, подбадривая себя мыслью о том, что если этот гад её с первого удара не убьёт, то есть шанс сделать из него окономияки. Резонанс и Чёрная вспышка по песку или ближайшей пальме, и пизда Ктулху, его домену… и всем, кто в нём находился. Зато Нобара ушла бы красиво. Мурены рванули к Нобаре, когда в океане вдруг будто глубинная бомба рванула. Шквал чёрной воды взметнулся метров на десять. Ктулху про Голливудские клише не слышал и на взрыв обернулся. Итадори выпрыгнул будто из ниоткуда и отвесил ему леща угрём под возмущённый бубнёж Сукуны: “Ты чего творишь с едой?” Ктулху снесло, только крылья на жопе сверкнули. От него на память осталась просека в пальмах. — Кугисаки! — заорал из крутящейся чёрной воронки Фушигуро. — Итадори!