Хогвартс - экспресс

Лето прошло неожиданно спокойно. Мы с Бродягой не стали устраивать подвиги и не пытались никого впечатлить. Не было даже дуэлей и прочих подобных гениальных идей. Уже само по себе это казалось слегка подозрительным, словно мы не мы. Но я просто решил, что иногда полезно просто не превращать жизнь в цирк с гиппогрифами. Седьмой курс всё-таки. Пора окончательно повзрослеть и соответствовать тому, что я — школьный староста. Первого сентября я растянулся на сиденьях купе «Хогвартс-экспресса», закинув руки за голову. У меня было ещё несколько минут до того, как отправиться выполнять свои обязанности. Сириус, Римус и Питер уже спорили о чём-то, пока поезд медленно набирал ход. — Ну что, господа, — протянул я, — новый учебный год. Последний и самый важный. Ставлю галлеон, что Филч уже точит вилы. И уже вижу его перекошенное лицо, когда он узнает, что Поттер стал школьным старостой. — Он и так выглядит как проклятие, — хмыкнул Сириус, выглядывая в коридор. — Зато ты посмотри туда. Пресвятые.... — потянул он. — Посмотри-ка.. Я лениво повернул голову. — Если это опять про первокурсников, я пас. Уже насмотрелся на них на перроне. — Хуже, Сохатый. Намного... Девчонки. — Бродяга себе не изменяет, — вздохнул Римус, переворачивая страницу. — Опять за своё. — Но ты только посмотри, Лунатик, — торжественно сказал Сириус. — Они ого-го... Летнее заклятие «Стань привлекательнее, чем вчера» сработало? Шестьдесят с лишним раз подряд?.. Или сколько там прошло времени с конца прошлого года? — Это называется «взросление», Сириус, — устало отозвался Римус, не отрываясь от книги. Даже не видел того, как Блэк в шутку подбирает будто вытекшие со рта слюни. — Ты тоже мог бы попробовать. — Он не рискует взрослеть, — усмехнулся я. — Боится не пережить... Пубертат. — Это всё гормоны, — заметил Римус, веселясь. Он иногда разговаривал с нами так, словно он — профессор, а мы — школьники. — Не разрушай магию момента, книжный червь. Я усмехнулся, впрочем, Римус и Питер тоже. — Признай, Джеймс, Хогвартс в этом году будет интереснее. Красивые девчонки, школьный староста одной ногой на нашей тёмной стороне. Чувствую что-то интересное. Запах вседозволенности, — потянул он через крылья носа воображаемый аромат бунтарства и свободы. — Определённо, — согласился Хвост, кивнув. — Мечтай, Бродяга, не в мою смену. Всё теперь будет немного по-другому. Я прикрыл глаза и улыбнулся. Раньше я бы подхватил шутку. Сейчас — просто слушал их разговор. В этом году у меня был план. Стать взрослым, надёжным. Даже если кое-кто никогда этого не оценит. — Определённо, по-другому, — тихо повторил себе я же под нос, но скоро громче. — Все взрослеют и нам точно пора. Вот я в этом году человек серьёзный, взрослый и почти ответственный. — Почти — ключевое слово, — пискнул Питер. — Серьёзно, Джеймс? А это надолго? — До первого ужина, — хором ответили Сириус и Римус. — Я даже могу не нарушать правила, — добавил я. — Точнее я, как староста, как раз могу их нарушать, но не буду. Наверное. — О, флоббер-черви мне в штаны! — Сириус актёрствовал и уставился на меня. — Запишите дату. Исторический момент. Поттер стал паинькой. Сириус наклонился ближе. — Ладно, серьёзный ты наш. На счёт твоих резких перемен мы уже поняли, но раз мы тут все такие взрослые собрались, то поговорим о вечном и неизменном: какие в этом году планы насчёт Эванс? Последний год всё-таки. — Никаких, — спокойно ответил я. — В этом году... Она меня больше не интересует. Тишина повисла такая, что можно было услышать, как у Римуса в голове треснула логика. — Джеймс Поттер и «не интересует Лили Эванс» в одном предложении? — Он это вслух сказал? — уточнил Сириус. Вдруг послышалось. — Уже дважды, по-моему, — кивнул Римус, ведь я повторил, что не интересует. — Это не розыгрыш? — прищурился Сириус. — Потому что я уже начал искать скрытые заклинания. Моргни два раза, если тебя проклял кто-то, Сохатый. — Очень смешно, — ровно сев, я затягивал руки на груди в тугой переплёт и даже свёл брови для большей убедительности. — Нет, не розыгрыш. Я серьёзно. — Он просто решил быть взрослым, мы чуть не забыли, — спохватившись, щёлкнув пальцами, кривлялся Бродяга. Разве что не добавил вместо «Он» что-то в стиле « наш маленький мальчик». — Мир точно не рухнет? — Если рухнет, — посмеивался я, — то я первым тебя предупрежу. Сириус расхохотался, но тут же взял с меня слово. Расчётливый Бродяга хотел пережить апокалипсис, если такому суждено случиться. — Значит, ты просто не будешь за ней бегать и бесконечно приглашать её на свидание в Хогсмид? — Именно. Не буду. И давно уже не приглашал. — И не будешь больше выпендриваться перед ней? — Нет. И перед другими тоже. Не особо грешил подобным и в прошлом году вообще-то, если ты забыл. — Да, кстати, — подтвердил задумчиво Люпин, — и не поспоришь. В этом плане Джеймс пошёл на поправку ещё в прошлом полугодии, — он смотрел на Сириуса, а тот явно не сильно одобрил наше с Лунатиком занудство. — И ты не будешь смотреть на неё, как щенок на фейерверк? — не унимался Бродяга. Я рассмеялся. — Вообще постараюсь не смотреть. На Эванс свет клином не сошелся. Тем более ты сам сказал, что девчонки похорошели. Вот и посмотрим, может быть мне кто-то из них приглянётся. Сириус расхохотался. — Всё, записываю: «Наш Сохатый неизлечимо влюблён». — Да не влюблён я! Уже.. — Конечно, — прикрыв веки, кивнул Сириус. Выглядел как врач-мозгоправ. — Именно так обычно говорят люди, которые по уши влюблены, Поттер. Безнадёжно влюблённые всё отрицают. — Он принялся загибать пальцы. — Дальше погневаешься, поторгуешься, подеприсируешь, Поттер, но потом будет принятие. — Ого, Сириус, больше в магловскую библиотеку ни ногой, — вспомнил я один из дней с Бродягой, проведённый на каникулах в Лондоне. — Особенно к стенду с психо... Как её там? Психологика? — А вдруг это моё истинное призвание. Врачеватель душ, мозгоправ и купидон в одном флаконе, — изображал он серьёзность и даже будто поправил съехавшие по носу несуществующие очки, но выглядело это всё весьма забавно и неправдоподобно. Особенно когда натянул невидимой стрелой несуществующую тетиву. — Выглядишь как идиот, Бродяга, — пробормотал я, но без злобы, улыбка это выдала. Римус тихо смеялся, а поезд тем временем нёс нас Хогвартсу, к новому году, где я собирался выглядеть в глазах профессоров и своих же взрослым, серьёзным и — по возможности — неполным дураком в глазах вроде как безразличной мне Эванс. Хотя бы большую часть времени.

***

В купе было шумно. По-настоящему шумно — как и должно быть, когда мы все четверо заперты в одном пространстве и у Сириуса хорошее настроение. Мы наперебой болтали обо всём, о чём только можно. — Я всё ещё считаю, что идея с самопишущимися сочинениями была гениальной, — заявил он, вспоминая прошлый год. — Она была незаконной, — не поднимая глаз от книги, заметил Римус. — Детали, Лунатик. Детали. Обвинения по факту или молчи презренный. Показывай школьный устав сей час же! — Уже без разницы, — вставил Питер, пресекая спор. — Главное, что профессор Бинс так и не понял, почему все работы одинаковые. Зачем задавать так много, если он даже не проверял? Я как раз собирался ответить что-то остроумное, когда дверь купе отъехала в сторону. — Всем привет. Полдень. Часов двенадцать. Солнечный свет из окна — и Лили Эванс с её обворожительными темно-бронзовыми волосами на пороге. Расхаживая недавно по поезду я её так и не видел, а теперь она сама шла мимо и решила заглянуть поздороваться. — Добрый день, Лилс, — автоматически сказал Римус. — Приветики, самая-важная-и-симпатичная-школьная-староста-Лили-Эванс, — Сириус согнулся в поклоне, мгновенно включив своё самое обаятельное выражение лица. — Что? — тут же ловил на себе наши взгляды Бродяга. Мы смотрели так, словно его несёт не туда в приливе хорошего настроения. — Ну, для меня она уж точно симпатичнее Джеймса, — оправдывался, конечно, все похохатывали, а мне ещё и достался шутливый поцелуй, когда Сириус доигрывал свою сценку а-ля «Поттер, не обижайся, ты тоже прекрасен». Ну что ты за балбес, Блэк? Просто неугомонный. — Э-э… Привет, — выдал в сою очередь Питер. А я молчал и просто посмотрел. Она приветливо улыбнулась и обвела купе взглядом. Сириус. Римус. Питер. А потом… задержалась. На мне. Совсем немного... На долю секунды, но на её лице мелькнула улыбка. Хм. Показалось? Разумеется, показалось. С чего бы вдруг Лили Эванс удостаивать меня улыбкой ни за что? И всё равно — все мои гениальные планы забыть о своей влюблённости начали трещать по швам в тот самый момент, когда я посмотрел ей в глаза. Зелёные. Яркие. Проклято красивые. Ну что со мной такое? — Проверяю, как обстоят дела у гриффиндорцев, — сказала она. — Как прошло ваше лето? — Спокойно, — первым ответил Римус. — Книги, семья, ничего драматичного и слава Мерлину. — Ужасно скучно, — тут же вставил Сириус, обиженно выпятив нижнюю губу. — Поттер занудствовал и доводил меня разговорами о взрослении взглядов. Так что... Я, например, не умер от скуки. Уже достижение. Лили рассмеялась и, задавая следующий вопрос, посмотрела на меня. — А у тебя, Джеймс? Пресвятые... Что такое? — Э-э… — гениально начал я. — Без дуэлей. Почти. Ничем не занимался, мучил Сириуса моралями, как ты уже слышала, и много... Слишком много думал, — закончил ещё хуже чем начал, по-моему. — Он растёт, — торжественно объявил Бродяга, водрузив мне на плечо свою руку. От сильного хлопка я чуть не поморщился, еле сдержался. — Скоро станет совсем взрослым. — Не сглазь, — тихо сказал Римус и доже пнул Бродягу ногой так, чтобы Эванс не видела. Лили улыбнулась мне. Снова. И на этот раз точно не показалось. — Отлично, — сказала она. — Ладно, не буду вам мешать. Рада всех видеть. Она кивнула всем сразу и вышла, закрыв за собой дверь. Тишина продержалась будто вечность, наверное. — Ну что ж, — протянул Сириус, как только последний рыжий локон скрылся в коридоре. — Это было… Интересненько. — Соха-аты-ый…Она смотрела лишь на тебя, по-моему, — заметил Римус, будто между прочим. Быстро облизал палец и перевернул страницу книги. — Ага, по-моему тоже, — прошептал Питер. — Прямо очень... смотрела. — Ничего она не смотрела, — буркнул я. — Так же, как и на всех вас. — Конечно, нет, конечно! — выразительно шепнув, ухмыльнулся Сириус. — И улыбки никакой не было, ведь так? Лунатик, Хвост? Все видели, как Эванс улыбалась от уха до уха, рассматривая потолок, а не Поттера? — Не улыбалась, — тихо соврал самому себе я. — С чего бы?.. Отстань уже, Сириус... Но сердце уже билось слишком быстро. Отлично, Поттер. Всего полдень даже не первого учебного дня, а твои планы уже разваливаются. Одна лишь улыбка и все летние труды насмарку. Эванс, Эванс... Я так старался! Целых два месяца!