Сплетни и новости

Середина октября не радовала. Серое небо зависло над Хогвартсом низко, почти давя на башни, а мелкий дождь стучал по окнам так, будто и сам не знал, зачем старается. Настроение у многих было соответствующее — вязкое, ленивое, совершенно не располагающее ни к веселью, ни к учёбе, но мы с друзьями сегодня покидали гостиную в неожиданно приличном расположении духа. Сириус хлопнул меня по плечу так, что я едва не споткнулся о край ковра. — Бродяга, чтоб тебя! — Ну что, Сохатый, — протянул он с тем самым выражением лица, которое означало «у меня есть информация, и ты сейчас сгоришь от любопытства», — как тебе сегодняшний день? Чувствую, он готовит нам нечто… занимательное. Я посмотрел на него внимательнее, Блэк начал издалека. И да, он буквально светился. Из тех редких случаев, когда Сириус знает что-то раньше тебя и наслаждается этим секунд на десять дольше положенного. Будто ждёт когда его начнут упрашивать. — Выкладывай, — смирившись, вздохнул я. — Судя по твоей физиономии, ты сейчас лопнешь от нетерпения. Тень сомнения мелькнула на его лице. Он явно прикидывал, стоит ли продолжать — особенно после нашего недавнего разговора. — Слушай… — начал он осторожнее. — Мне тут одна симпатичная птичка на хвостике кое-что принесла. Если тебе, конечно, интересно. Это… про нашу премилую старосту, кстати. Я закатил глаза — демонстративно, годами оттачивал это мастерство. Получалось почти превосходно. — Ты же помнишь, что я просил эту тему не поднимать? — будто предупреждал его быть аккуратнее. — Сложно забыть, Поттер, — быстро кивнул он. — Именно поэтому и сомневаюсь. Я выдержал секунд пять молчания. Прям рекорд в свете происходящего. — И? — суховато спросил, но интерес уже брал верх. — Что там у Эванс? — Говорят, Колин Стоун уже неделю назад пригласил её на свидание. У меня аж ёкнуло, причём прилично. Даже ладони сжались в кулаки и я спрятал их в складках мантии. Даже прочистил горло от раздражения. Вот вообще не знаю чему он радовался, но догадываюсь. Судя по всему, Бродяга уже ожидал от меня что-то в стиле «отбить, влюбить, убить и закопать». Ну, кого именно и в какой последовательности догадаться не сложно. — И? — повторил я намного ровнее, чем чувствовал. — Не знаю, чем всё закончилось. Но Мэри сказала… — Ах вот кто эта болтливая птичка! — не выдержал просто. Что-то подозрительно много Мэри стало в жизни этого обалдуя. Сириус хмыкнул на услышанное. — Болтрушайка завидует её красноречию, наверное. — ... Сказала, что в эту субботу Эванс собирается в Хогсмид. А суббота у нас когда, дружище? Он сделал паузу и начал рисовать пальцем в воздухе какие-то свои воображаемые стрелки. — Правильно, завтра, — говорил он за меня, я был занят, я думал. Снова и снова, снова и снова. — И если я правильно собрал этот конструктор из дат и событий… Я пожал плечами всего-то. — Значит, Эванс идёт на свидание. Снаружи я — полный тотальный покой. Внутри — что-то неприятно зашевелилось. Чёртова ревность. Давно не встречались. Аж забыл то, как она ощущается, но уже вспоминал и во всех ярких красках: скользкое, колючее чувство, будто тебя изнутри царапают когтями. Пришлось буквально одёрнуть себя, когда воображение услужливо подсунуло картинку: занудный когтевранец что-то умно бормочет, Лили смеётся — и, что хуже всего, ему удаётся её впечатлить. Рассмешить мою Эванс, взять её за руку, говорить с ней обо всём на свете и безнаказанно смотреть на неё столько, сколько хочется. Дальше я фантазировать не стал. Объятия — нет! Поцелуи — О, Мерлин! Издеваетесь, смеётесь?! Категорически нет!! Чтобы кто-то к ней даже коснулся? На этом месте воображение резко сменило жанр, и я уже закапывал Стоуна где-нибудь за хижиной Хагрида. Глубоко и без свидетелей, как Бродяга и намекал ранее. — Расслабься, Поттер, — усмехнулся Сириус, внимательно наблюдая за моим лицом. — Ты выглядишь так, будто мысленно совершаешь преступление. — Просто задумался, — буркнул я. — О сегодняшнем дне. — Ага, — протянул он. — Очень кровожадный нас ждёт денёчек, походу. Бросил на него косой взгляд. А что мне оставалось? Сириус был гонцом, принёсшим плохую весть, а как там в средневековье с такими поступали? — Я просто передал новости. Никаких выводов, — спасал себя Бродяга. — Выводы ни к чему. И если она действительно согласилась...Я звал её раз сто и она не хотела, он позвал раз и она согласилась. Факты значительней выводов, Бродяга. — Ты когда её звал в последний раз? — аж фыркнул Сириус, — на дворе ещё был тысяча бородатый год, наверное. А и правда, давненько не было, год с лишним минимум, но какая теперь разница? Мы пошли дальше по бесконечной лестнице. Я шагал ровно и спокойно, но внутри всё дёргало и подпрыгивало. Учебный день начался как обычно: завтрак в Большом зале. Мы сидели за столом — я, Сириус, Римус и Питер, который, как всегда, успел прибежать в последний момент. Я как раз только-только отвлёкся и лениво размышлял, стоит ли брать ещё тост, когда заметил движение. К нашему обществу уверенно приближалась пурпурная тучка — облачённая в яркую тяжелую мантию профессор Макгонагалл. Даже с расстояния в несколько метров было видно, как опасно прищурились её глаза за кошачьими очками. Такой взгляд никогда не предвещал ничего хорошего, я это точно знаю. Я был прав — надежда на то, что она пройдёт мимо, испарилась мгновенно. — Доброе утро, мистер Поттер, — произнесла она. Строго и серьёзно, как всегда и сложила одна на другую перед собой ладони. По-кошачьи мягко и грациозно. Я уже успел подняться из-за стола, отставив чашку, и выпрямился так, будто всё утро только и делал, что ждал этого момента. — Доброе утро, профессор. По её выражению лица я сразу понял: Поттер, держись, грядёт поручение. Она кивнула, словно подтверждая мои мысли, и даже в какое-то мгновение выглядела слегка удивлённой моей прозорливостью. Декан напомнила о собрании старост и перешла к делу: нужно было забрать новую форму для всех квиддичных команд. Проверить, сверить по списку и пофамильно, проконтролировать оплату и доставку в школу. — Для всех четырёх команд? — переспросил я, уже представляя гору мантий, перчаток, налокотников и прочей радости на двадцать восемь человек. Профессор спокойно пояснила, что таскать всё на себе мне не придётся. Моя задача — контроль и отправить. Старосты каждого отдельного факультета помогут с остальным уже в стенах Хогвартса. По её словам, это должно занять не больше пары часов. Самая скучная суббота года. А в свете недавних новостей ещё и самая мрачная. Даже не представляю что делать теперь, я же сам сделал всё, чтобы отстраниться от Эванс. А теперь имею все шансы увидеть её с кавалером, бредущими по улочкам волшебной деревни. Уже вижу это и представляю. Макгонагалл уже собиралась уходить, но я не мог не поинтересоваться: — Простите, профессор… А кто будет моим напарником? Или мне предстоит всё делать одному? Не то, чтобы я против, мог бы и сам, просто интересно. От вопроса она остановилась и на секунду задумалась. Даже как будто удивилась тому, что я не догадываюсь. А потом уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке. Это вот что-то явно странное для профессора МурМяу. — Ах да, Поттер, я совсем забыла вам сказать. Изначально я собиралась назначить вам помощника сама, но не могла не учесть мнение другой старосты. Она вызвалась помочь вам добровольно. — И кто же это? — с опаской спросил я. Очень бы не хотелось, чтобы Матильда Садри. Аж пальцы скрестил в складках мантии, ну до чего же навязчива. Болтает без остановки и при обычном раскладе, а я ей, по-моему, ещё и нравлюсь. Теперь костьми ляжет, чтобы справить впечатление, наверное. Придётся брать волшебные беруши и поочерёдно вставлять в каждое новое ухо. Жаль, что не в оба, но нет, нельзя, я же джентльмен, чтоб не обиделась. — Мисс Эванс, Поттер, вы идёте вдвоём, — ровнее ровного сказала декан. — Что? Эванс? — вырвалось у меня и раньше, чем я успел вообще подумать. Недавний абсолютно мрачный пазл складывался по-другому: суббота, Хогсмид, Эванс и... Я вместо Стоуна? Берушики не нужно, спасибо, а вот успокоительного зельица я бы хлебнул с удовольствием. А профессор между тем пыталась игнорировать мой шок и даже приподняла свою тонкую бровь. — Вы оба старосты Гриффиндора, мистер Поттер. Оба — школьные старосты. Я вообще не вижу, чему здесь удивляться. Тем более что, в отличие от некоторых, мисс Эванс никогда не уклоняется от своих обязанностей. — Намёк был не очень тонким и вполне читаемым. Я кивнул, изображая полное согласие, хотя в голове крутилась совсем другая мысль. Практически билась в плене тесной черепной коробки: Значит, она сама вызвалась. Добровольно? Пойти... Со мной... В Хогсмид? О, Мэрлин, держите меня и покрепче! Лыбился и как дурак, наверное. И точно заразно, ведь даже МакГонагалл, глядя на меня, аж не выдержала и коротко улыбнулась. Осознание пришло с опозданием и ударило неожиданно: впервые вдвоём мы идём туда с Эванс!! Лет сто ждал этого момента, с тех пор, как вообще стало можно в Хогсмид, но представлял его себе немного иначе, конечно. От этого улыбка и померкла. — Какие-то сложности, мистер Поттер? — суховато и деловито уточнила Макгонагалл. — Нет, конечно, профессор. Всё в порядке. Всё будет сделано в лучшем виде. Она ушла, оставив меня наедине с сотней мыслей и с приятно-волнующим ощущением неизбежности. Я только спустя минуту, наверное, повернулся обратно к столу. МакГонагалл уже успела вернуться и сесть за свой стол преподавателей. Сунул ладони в брючные карманы, выпрямил спину и тут же наткнулся на взгляды друзей. Они сидели и улыбались: Римус одобрял и был самым спокойным, будто знал, что этому суждено случиться, Питер почти тёр ладони, предвкушая что-то, а Сириус ухмыльнулся так, будто только что выиграл спор. — Ну что ж, — протянул он, — поздравляю тебя, Поттер. Стоун автоматически идёт туром по Запретному лесу. Туда ему и дорога, кстати. Милашка Эванс почему-то предпочла провести этот день с тобой. У тебя есть шанс хотя бы раз не облажаться, но только один. — Ой, молчи, Бродяга, — буркнул я, но сам не смог сдержать кривой от нервов усмешки. Аж до дрожи в руках разволновался, наверное. Мне словно тринадцать: я странно улыбаюсь, сведя брови так, словно нашкодничал, треплю волосы на затылке и переминаюсь с ноги на ногу. Затем, как это тогда бывало, кидаю взгляд на обворожительную рыжулю за нашим столом. Он настолько тяжелый, что Лили скоро чувствует на себе его вес и поворачивается, а я смотрю секунду-две и отворачиваюсь. Что там Бродяга сказал? Что главное не облажаться? Ой, Джеймс Поттер, не с твоей удачей... Не с твоей удачей...

***

Вечером того же дня я всё-таки искал Лили. Это оказалось вполне посильной задачей, заметил её почти сразу. Она сидела в гостиной у камина, склонившись над книгой. Пряди волос выбились из-за уха, огонь будто отражался в страницах. Я подошёл не спеша, чтобы не спугнуть и чтобы дать себе пару секунд окончательно собраться. — Эй, Эванс, — сказал я негромко. Гриффиндорка подняла голову и даже немного улыбнулась. И такой улыбкой, от которой внутри всё почему-то подпрыгнуло. — Я… — я на мгновение запнулся, но тут же продолжил. — Хотел уточнить насчёт завтра. Время. — Да, конечно. Мы отошли чуть в сторону, чтобы не мешать пятикурснице, которая уже дважды кинула на нас раздраженный взгляд поверх своей книги. Я назвал час, Лили согласилась и легко кивнула. Специально выбрал попозже, чтобы не тащиться в скучный в утренние часы Хогсмид, но и чтобы осталось побольше времени на что-то кроме поручения, если такому суждено случиться. — После обеда отлично, подходит. На секунду повисла пауза и я поймал себя на том, что выбираю слова чуть дольше, чем это положено. — Договорились, тогда я буду ждать у выхода из школы, — добавил я спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Лили посмотрела на меня внимательнее, словно отмечая не только слова, но и то, как я их сказал. — Хорошо, Джеймс, я буду вовремя, — сказала она негромко. — Тогда… до завтра? — До завтра, Лили, — ответил я и позволил себе улыбнуться. Она ушла первой. Уже отворачиваясь, Эванс улыбнулась снова — совсем чуть-чуть, будто себе под нос, но я это заметил. И этого хватило, чтобы остаток вечера прошёл как в тумане. И что там о моей обиде? Черт! Куда она подевалась? Я таю словно мороженное на июльском солнце по-моему. Ещё немного и Эванс может вить из меня верёвки, вне всякого сомнения. Ночью я долго не мог уснуть. Ворочался, смотрел в потолок и думал о завтрашнем дне. Снова и снова. О том, как выполнить поручение Макгонагалл максимально похоже на свидание, но не явное. Потом планировал, а после отдёргивал себя: не надо, не сочиняй и не строй иллюзий. Но большая часть меня отчаянно этого хотела. Скоро думал о том, как мы будем идти рядом и о том, как не сказать лишнего. И как не выглядеть полным идиотом. В итоге я уснул только тогда, когда все мои друзья уже видели не то что десятый — двадцатый сон. Немного почитал, побросался в хропящего бродягу мятыми бумажками и даже пару раз вставал, чтобы побродить по комнате, заведя руки за спину. За завтраком в голове стучала мысль, от которой становилось одновременно спокойно и тревожно: сегодня, Эванс, сегодня! Лили поднялась из-за стола вместе с подругами. Проходя мимо, она замедлила шаг и первой сказала: — Всем доброе утро. — Доброе, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Сириус тут же наклонился ко мне и ухмыльнулся: — Ты так смотришь, Сохатый, будто тебя ждёт казнь, а не прогулка. Давай-ка как-то попроще. — Даже не начинай, — пробормотал я, не отрывая взгляда от её удаляющейся спины. Он же не представляет... Бродяга сильно хлопнул меня по плечу. Надо бы уже запретить ему подобное. — Расслабься. Иначе сам всё испортишь, дружище. И как бы я ни пытался выглядеть спокойным, внутри росло тихое, упрямое предвкушение: это будет важный день. Я прямо чувствую. Быть может важнее многих прочих.