Последние сомнения

Утро воскресенья началось замечательно. Я даже проснулся без будильника — уже приятная редкость. В спальне было тихо: Сириус ещё спал, уткнувшись лицом в подушку, Римус сидел на кровати и что-то писал, а Питер где-то шуршал у окна. Я потянулся, уставился в потолок и вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь. Остатки вчерашних эмоций ещё отражались на моём лице, словно ночи и не было. — О нет, — пробормотал Сириус, толком не открывая глаз и сиплым голосом. — Только не это. Он опять улыбается. Ну почему я просыпаюсь рядом с этой улыбающейся физиономией, а не от улыбки какой-то красотки? — ворчал Бродяга. — Доброе утро тебе тоже, — лениво отозвался я, — улыбку красотки с утра пораньше ещё надо заслужить, Бродяга, но не с твоим послужным списком. — Ой-ой, подумаешь, — передразнивал он. — А ты вчера что заслужил? — он умащивался поудобнее, опираясь на локоть и подперев ладонью голову. — Вернувшись, ты сказал «хорошо». Обычно, когда ты говоришь «хорошо», это либо катастрофа, либо что-то, о чём ты не собираешься рассказывать. Склоняюсь ко второму. — Отстань, — буркнул я, натягивая свитер. Посвящать кого-то в подробности вчерашнего дня я вообще не собирался. — Просто нормальный... отличный день. — Настолько нормальный, что ты и сам не замечаешь, что до сих пор улыбаешься? Это выглядит странно, если честно, — Римус поднял на меня взгляд поверх записей. Я проигнорировал его. Это было невозможно объяснить, да и не хотелось. Хотелось сохранить это ощущение при себе — как тёплый камешек в кармане. Я увидел Лили ближе к полудню в коридоре. Она шла с подругами, что-то оживлённо рассказывала, жестикулировала, и на секунду мне показалось, что вчерашний день был сном, но потом она увидела меня и улыбнулась. Неброско, аккуратно, взгляд тоже был при всех осторожным, но мне и этого хватило. Мы не подошли друг к другу и не остановились. Просто прошли мимо, будто так и надо, как и всегда так делали. Только на этот раз причиной было не равнодушие. Было такое ощущение, что нас с ней связывает какая-то тайна, в которую не хотелось никого посвящать. Ближе к вечеру я специально спустился в гостиную, питая надежды найти её. Они очень даже оправдались: там, среди уютного полумрака я увидел как она сидит и читает. В одиночестве, лишь в компании сотен страниц. Эванс, подперев подбородок ладошкой, вдруг подняла взгляд и тепло улыбнулась. Как будто ждала меня. Во всяком случае, мне хотелось в это верить, ведь стоило мне сесть рядом, как гриффиндорка тут же растеряла интерес к буквам на бумаге и вовсе закрыла книгу. Не знаю сколько времени мы просидели за разговором, но разбрелись по спальням лишь тогда, когда оба уже зевали и сошлись на том, что неплохо было бы выспаться перед началом новой недели.

***

Мы с Бродягой опоздали на убийственно нудной урок по истории магии. Я-то по делу, задержавшись за выговором шумной компании третьекурсников, которые чуть не устроили потасовку с рукоприкладством прям на лестнице замка, ну а Блэк за компанию. Зайдя в класс, мы всё ещё улыбались и посмеивались. По пути сюда развили тему случившегося и проэцировали на свои свершения давно минувших дней. Быстро заняли свои места и приготовились провести час, умирая от скуки. Честно, мне кажется, скучнее предмета просто не существует априори. Даже заклинание «Высушить краску на стене» казалось бы бодрее. Прошло всего минут пять с начала занятия, а половина класса уже дремала под монотонную речь профессора Биннса — бессмертного в самом буквальном смысле слова. Он вещал так, будто время давно потеряло для него всякий смысл, а вместе с ним и для нас. Я даже не заметил, как это случилось. На тот момент я уже подпёр голову и прикрыл веки, но тут вдруг что-то громко взорвалось. Не просто хлопок, а такой звук, что он вообще никак не вписывался в размеренные и пыльные будни Хогвартса. Я аж взбодрился. В тот момент история магии перестала казаться самым скучным предметом на свете. Последний раз она была такой «живой» пару лет назад, когда мы с мародёрами решили поразвлечься и месяц подряд устраивали ловушки для миссис Норрис. Весёлое было время… беззаботное и буйное. Но это — точно не наших рук дело. Я ещё не успел ничего толком осмыслить, как поймал на себе очень строгий взгляд. Перешёптывания мгновенно поползли по классу. Кто-то оживился, кто-то испуганно оглядывался. — Я посмотрю, профессор, — я первым поднялся из-за стола. Лили встала почти одновременно со мной. Мы вышли в коридор — с молчаливого, невербального согласия профессора Биннса, который, кажется, даже не заметил нашего исчезновения. Источник взрыва обнаружился сразу. Кусок коридора на этаж ниже был весь покрыт чернотой. Стены, пол, даже гобелен — будто кто-то решил проверить, что будет, если соединить сразу всё запрещённое из учебника по зельям. В воздухе ещё витал запах дыма. Я невольно улыбнулся. Ну, нечаянно, честное волшебное. Это было моей ошибкой. Слишком уж это напоминало наше прошлое. Наше шумное, безрассудное «раньше». Лили нахмурилась и очень. Я уже открыл рот, собираясь отпустить что-нибудь шутливое — мол, «красиво сработано», или «ставлю галлеон, что дело рук самого криворукого Филча», но не успел. Она уже резко развернулась и уверенным шагом направилась прочь по коридору. — Лили! — окликнул я. Эванс остановилась, обернулась и посмотрела на меня, но строго и как-то холодно. Так, будто я уже виноват! В этом взгляде было всё: осуждение, раздражение, и это её: «вы опять за своё, Поттер?» — Ты ведь понимаешь, что это недопустимо, Джеймс? — коротко сказала она. Пока что в общем и промежду прочим. — Конечно понимаю, я ведь тоже староста, если ты вдруг забыла. Лили, это не мы, — я поднял руки, почти смеясь. Аж не верилось, что она могла такое подумать. Тем более после всего недавнего. Я-то думал, что Эванс начала мне доверять. — Даже если бы захотели, было бы… аккуратнее. Она не улыбнулась. — Я иду к профессору Макгонагалл, — отрезала Лили. — И если выяснится, что кто-то снова решил «просто пошутить»… Она не договорила, но громко намекала. Просто снова смерила меня взглядом, будто записала что-то мысленно, и ушла, а я остался стоять в коридоре, глядя ей вслед. Мне показалось или она действительно обвиняла меня? Нас. Мародёров. Безбашенных, как она всегда считала. Вот только мы уже давно были не такими. Эванс, Эванс...Серьёзно? После всего того, что между нами почти было? И что же у нас с тобой всё так сложно, Лили?

***

Большой зал гудел, как улей. Мы сидели за гриффиндорским столом, развалившись так, будто это не обед, а середина каникул. Перед ними стояли уже опустевшие тарелки, а разговор ещё не был окончен. — Я всё-таки считаю, — протянул Сириус с широченной ухмылкой, — что новое поколение достойно уважения. Такой качественный взрыв. Чисто, масштабно, с фантазией. — Сириус, — устало вздохнул Римус, — ты сейчас звучишь как пособие «Как не стать взрослым», ты в курсе? — О, не будь занудой, Лунатик. Это же ностальгия. Помнишь коридор у западной лестницы? Три недели копоти и один инфаркт у Филча. Блеск! Я фыркнул, потрепав волосы. — Как староста, — заявил я с самым серьёзным видом, — официально осуждаю подобное поведение. — А неофициально? — тут же прищурился Сириус, потянувшись в мою сторону. — Неофициально… — я пожал плечами. — Что сказать? Красиво сработано. Римус закатил глаза, но уголки губ у него всё-таки уплыли вверх. Именно в этот момент рядом с нами остановилась Лили Эванс. Хмурая, как октябрьская тучка. — Хотелось бы вас внимательно послушать, — нетерпеливо сказала она. Сириус среагировал быстрее всех: зацепился за край рукава её мантии и с невинным видом усадил прямо между нами. — Прошу, староста Эванс, — торжественно объявил он. — Лучшее место за столом. С прекрасным видом, — он улыбался и кивнул на меня, говоря последнее. — Блэк! — возмутилась Лили, но было поздно. Она сидела рядом и слишком близко. Бродяга явно пожадничал с пространством и не сильно отодвинулся. — Это опять ваших рук дело? — была зла и прищурилась, наверное, не знаю. Мне пока был виден только бронзовый затылок. Даже с такого расстояния ощутил, как вкусно пахнут её яркие волосы. — Взрыв, переполох. Всё как всегда? Поэтому и опоздали на урок? И я молчу об остальном! Отвлекали внимание? — А вот последнего я не понял. — Эй, попредержи-ка гиппогрифов, крошка Эванс, — Сириус даже прижал ладонь к груди. А ещё словил мой взгляд. В нём читалось что-то вроде: «а ну рискни назвать её так ещё раз». — Обидно, но это не мы. Честное слово. — Это правда, Лили, — подхватил Римус спокойно, — мы к этому не причастны. — Кро... Эванс, не дуйся, — продолжил Сириус. — Я тебе зуб даю и клянусь панталонами Мерлина. И всем, что мне дорого. — У тебя есть что-то дорогое? — усмехнулся я. — Конечно. Моя репутация, — подмигнул он Лили. — Но, должен признать… я горжусь новым поколением. Лили смерила его таким взглядом, что он тут начал сбавлять обороты. — Ладно-ладно, я уже замолкаю. Ну, мы потопали. Сириус начал выбираться из-за стола. И тут же кивнул на выход, чтобы Римус и Питер следовали за ним и оставили нас наедине. — Я тоже пойду, — тяжеловато выдохнула Лили. — Теперь долго с этим разгребаться, — сказала она, приподнявшись, но я помешал, усаживая упрямую девчонку обратно. Только тянул уже не за рукав мантии, и взялся за её ладонь. Я провёл пальцами по губам, затем по затылку, взъерошив волосы от раздражения. — Нечего не скажешь? Джеймс, ты даже не оправдываешься! — первой сказала она. — А должен? Я не смеялся, не ёрничал, и не пытался понравиться. Я был честен и расстроен. — Я думала... Ты никогда не поменяешься, верно? — пыталась гнуть свою линию Лили. Я поднял бровь. — А что именно я сделал на этот раз? — Ты всегда… — она замялась. Сомневалась, стоило ли говорить, возможно, но сказала: — Всегда был замешан в подобном. Даже если не напрямую. — Ну да, — спокойно, почти иронично ответил. Разговор свернул вообще не в ту сторону и попытки спокойно всё обговорить начали рассыпаться под гнётом её открытых обвинений. — Это же в стиле глупенького Поттера, да? Она хмурилась, и резко посмотрела на меня. Впрочем, я тоже. Воздух будто наэлектризовался. — Чтобы ты знала, мы давно уже переросли взрывы котлов и подрывы коридоров, — я был раздражён и приподнимался из-за стола. — Вот, что меня волнует! Я ткнул пальцем в заглавную страницу сегодняшнего «Пророка», где была статья о странных исчезновениях людей и следы применения Непростительных заклятий. Уже не впервые, кстати, в последнее время новости начали всё чаще пестрить событиями подобного характера и это настораживало. — А остальное тоже не ваших рук дело?! — Лили тоже приподнялась. Смотрела на моё непонимание, округлила глаза и нервно посмеялась. — Не знаешь? Или делаешь вид, что не знаешь? — она явно злилась, но и сомневалась. Лили поджала губы, я ничего не понимал, но она уже направлялась на выход. Смотрел ей вслед, не зная, что нужно было сказать. Говорить пока и не следовало, мне предстояло слушать, ведь ко мне уверенным шагом уже направлялась профессор МакГонагалл. А потом всё полетело к чёрту. Мы вышли из Большого зала, когда заметил суету у лестницы, ведущей к кабинетам преподавателей. Филч носился, как ошпаренный, бормоча что-то про «катастрофу», «безобразие» и «я всегда говорил». Рядом со мной стояла МакГонагалл — собранная и опасно спокойная. Опасно — это когда она не повышает голос. — Итак, Поттер, — обратилась она, а у меня внутри что-то неприятно ёкнуло. — Слушаю, профессор. — Пройдите со мной. И… — она бросила взгляд куда-то за моё плечо, — мисс Эванс, вас это тоже касается. Я обернулся. Лили стояла в нескольких шагах и посмотрела сначала на профессора Мур-Мяу, а потом на меня. Эванс уже знала то, о чём я точно не подозревал. — Что произошло? — коротко спросил я. Кабинет был в лёгком беспорядке. Нет, не так — взломан. Я сразу это понял. А в центре стоял постамент с пустой бархатной подушкой под стеклом. — Исчез артефакт, — сказала МакГонагалл сухо. — Учебный и может быть опасным в неправильных руках. Я, конечно, знал об этой штуке. К слову, он нам когда-то давно очень помог сделать очень важную для нас вещь — нашу карту Мародёров. И мы действительно его украли одолжили когда-то, но лишь на короткий срок и очень аккуратно вернули. И не были замечены. Теперь картинка в голове чуть видоизменилась: Эванс было известно про нашу карту. Быть может она подумала, что он опять нам понадобился и мы так глупо сработали? Но это же неправда! Филч фыркнул: — А я говорил! Я говорил, что эти ваши шутники до добра не доведут! Я молчал. Слишком знакомо всё это звучало. — Следы магического вмешательства есть, — продолжила она. — Но не прямого. Всё… умно и отчасти узнаваемо. — Узнаваемо? МакГонагалл посмотрела на меня внимательно и долго. — Для тех, кто знаком с методами кое-кого — узнаваемо. — Пока что не открыто обвиняя, но очень даже с намёком. Тишина в кабинете стала гнетущей и я медленно вдохнул. — Профессор, — начал ровно, — мы к этому не имеем никакого отношения. — Я надеюсь, Поттер. Мы в этом разберёмся, — заверила декан и строго. Пока можете идти. Я так и поступил. Задерживаться и ловить на себе раздражающие меня взгляды я больше не собирался. — Эванс, постой! — окликнул и скоро поравнялся с ней. Последняя попытка, была не была. Её злоба, вероятно, поутихла, а вот подозрений как будто прибавилось. И вот это было хуже всего. Не обвинение, а её жуткое недоверие. — Ты не веришь мне, так? Тихо, спокойно и совершенно серьёзно. Я словил её взгляд, даже дотянулся до ладони и сжал тонкие тёплые пальчики своими. Больше всего хотелось бы верить в то, что увижу в её взгляде безоговорочное доверие. Его, к моему ужасу, не было. — Я... Я не знаю, Джеймс, — лишь тонна сомнений. Лили протянула мне что-то. — Здесь схема обхода охранных чар, я нашла это на полу в коридоре. Это… очень похоже на то, как вы делали раньше. — Раньше — ключевое слово, — аж челюсти сжались. — И такими вещами не разбрасывался бы никто из мародёров. Это сделал или идиот, или тот, кто хочет нас подставить. Она выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Честно говоря, я думаю, что слишком на вас похоже, — разочаровывалась во мне Эванс. Вот тогда-то между нами будто что-то треснуло. То ещё совсем зыбкое что-то, которое недавно будто грело душу. Меня хватило на кивок понимания. Я отпускал её руку и молча уходил. Говорить было не о чем.

***

Лили скоро поняла, что что-то не сходится. Сначала было раздражение, злость, а уже потом нечто странное, тянущее чувство где-то под рёбрами. Она сидела в библиотеке, перед ней лежал отчёт Филча — копия, которую ей, как старосте, разрешили просмотреть. Строчки расплывались, хотя она знала текст почти наизусть.

Почерк магии Поттера(предположительно).

Импульс заклинания нестабилен, резкий.

Характерен для несанкционированных чар.

Она закрыла глаза. Слишком аккуратно. Это было первое, что царапнуло. Поттер не был аккуратным. Даже когда делал подобное он умудрялся быть шумным, дерзким и непредсказуемым. А тут — замок без повреждений, защитные чары сняты слоями. Ни одного лишнего следа. Джеймс Поттер если и делал, то совсем по-другому, конечно. Лили вспомнила, как он не стал оправдываться. Просто сказал, что не виновен и больше всего хотел, чтобы верила. Не начал спорить и не разозлился. Просто посмотрел так, будто… будто она задела за живое. Будто был предан ею. Их карта. След, который она приняла за мотив мародёров. Она видела её раньше. Поттер когда-то давно показывал, ещё когда любил хвастаться. Слишком прямолинейно. Слишком... Странно, ведь на самом деле ему доверяла, но руководствовалась предубеждением. Это теперь почти пожирало. — Вот же... Поттер же сказал, что на такое способен или идиот, или тот, кто хотел бы подставить другого. А значит... Имя всплыло само. Стоун. Он бывал там и раньше, был старостой и слишком много знал. А ещё она был там утром и вовремя оказался рядом после. И самое страшное — он хотел, чтобы Поттер выглядел виноватым. По очевидной теперь причине — причине её отказа. По причине того, что она выбрала Поттера.

***

Я не собирался ничего доказывать, правда. После того, как Лили посмотрела на меня тем взглядом — ровным, недоверчивым, старостским. Но Сириус не дал мне спокойно молчать. — Он прокололся, Сохатый. Стоун дал маху. Вот тут я уже слушал внимательно. — Он не знал одной вещи, — продолжил Римус. — Защитный контур обновляли в сентябре, а я помогал тогда Флитвику. — А он использовал старую схему. Я усмехнулся. Мы нашли его быстро. Стоун сидел в пустом классе, делал вид, что учится. Когда я вошёл, он даже немного вздрогнул. — Поттер, — сказал он, выразив свою наглость слишком спокойно. — Ты, кажется, временно не староста. — Ошибаешься, Стоун, — мой значок ещё был при мне. МакГонагалл решила не забирать его до полного разбирательства. — А ты думаешь, вероятно, что самый умный, — тут я уже во всю ехидничал, мог себе позволить. И начал выкладывать ему всё по очереди, факт за фактом: про старые защитные чары, про неверную последовательность, про «почерк», который он срисовал, но не понял. Он начал потеть. — Ты… ты ничего не докажешь. — Уже доказал, МакГонагалл очень заинтересовалась, веришь? — сказал я. — Ты активировал замок, а он реагирует только на того, кто его ставил. Стоун побледнел. — Я… я просто хотел… — Подставить меня ты хотел, — кивнул я. — Почти получилось. Теперь ты с залётом и всё так же без Эванс, поздравляю. Он сломался быстро и его сорвало. Выложил всё: про её отказ, про злость, и даже с нотками зависти, ведь «Поттеру всё всегда сходит с рук». Я слушал и чувствовал только одно — отвращение.

***

— Джеймс… Она нашла меня сама, но я не обернулся сразу. — Я знаю… — быстро сказала Лили. — Стоун сам признался и МакГонагалл всё уладила. — Это хорошо, справедливость восторжествовала, — всего-то кивнул и шёл по коридору дальше. — Постой, — Лили запнулась. — Я была не права и не справедлива к тебе и ребятам. Мне жаль, — сказала она. Вот тут я уже повернулся. Что-то тут не ладно и у Эванс явно входит в привычку не только обвинять, а ещё и почти что извиняться. Но поздно же, тонна её сомнений во мне как будто расплющила всё прекрасное. По крайней мере, мне так сейчас казалось. — Мне тоже очень жаль... Если бы ты знала насколько. И раньше я сказал бы: «Всё хорошо, Эванс, забудем». А сейчас я просто не смог почему-то.

***

Я увидел её ещё до того, как она меня заметила. Лили стояла у лестницы, ведущей к башне, будто не решалась сделать шаг — ни вверх, ни вниз. В руках книги, которые она держала слишком крепко, будто они могли удержать её на месте. Когда она подняла голову и наши взгляды встретились, я сразу понял: она ждала меня. И от этого почему-то стало не теплее, а наоборот — внутри что-то сжалось. — Привет, Лили, ты что-то хотела? — ровнее ровного спрашивал, замерев совсем близко. — Я… Я должна с тобой поговорить, — Эванс вздохнула. — Уже вроде как говорили, — сам удивился, насколько спокойно это прозвучало. — Джеймс, ты должен понять… — быстро сказала она, сведя бровки. Я посмотрел мимо неё, на окно, за которым серело небо. — Дело даже не в том, что это как-то зацепило мою гордость. Дело в том, что ты не веришь мне, Лили. — Всё выглядело так… логично. Всё указывало на мародёров, пусть и косвенно, — её голос дрогнул. — Даже слишком, — сказал я тихо. Вот это было самое неприятное. Это чёртово «логично». Логике не место там, где что-то о доверии, я так считал. Это должно быть на интуитивном уровне, чувство, а не расчёт. Она молчала пока. — Стоун, — продолжил я, — слишком аккуратно всё сделал. Не наш стиль, мы шумные, Лили, глупые иногда, бывало. Но не… стерильные. Всё явно было подделкой, а следы — нарочно выставлены. Это было видно, если не хотеть увидеть во мне виноватого. — Я правда сожалею, что сомневалась. — Никогда не научишься доверять мне? — Я прищурился, сунув руки в карманы, вздёрнув подбородок и глядя на неё с высоты своего роста. — Всегда буду для тебя нахальным зазнайкой и вечным каверзником? Опрометчивым, ненадёжным и не серьёзным?.. Еще и лгуном впридачу. Что-то на очень личном мы с ней в последнее время разговариваем. Это радует, конечно, но отчасти даже пугает. Сам факт того, как я оценивал своё же прошлое твердил о том, наверное, что я значительно поменялся. Так и было, об этом Эванс и думала сейчас, готов поспорить. И от этого сильно поджала губы. А ещё смотрела мне прямо в глаза и не смела отворачиваться. — Джеймс, я хочу... Пытаюсь... Честно, — сказала она почти шёпотом. — Скажешь, когда попытки увенчаются успехом, договорились? — ещё немного и показалось бы, что прошу об этом, наверное. — Я подожду. Ох и Лили... Упрямая, своенравная и вечно сама себе на уме. Ну что же ты со мной делаешь?! Отчасти за это и влюбился, конечно. Я развернулся и ушёл, не оборачиваясь, но не потому что мне было всё равно, скорее наоборот. А ещё если бы я остался ещё хоть на секунду — я бы сдался. Обнял бы её и шепнул о том, что всё хорошо, лишь бы она не расстраивалась.

***

Я сначала даже не понял, что это она. Первым звоночком стало зелье. Я сидел в общей гостиной, пытался делать вид, что читаю, когда рядом кто-то молча поставил чашку. Даже не спросил — просто поставил и ушёл. Запах я узнал сразу. То самое бодрящее, которое она варила на пятом курсе и никому не давала, потому что «вы, Поттер, будете злоупотреблять». Я поднял голову. Лили уже шла к лестнице. — Эванс, — окликнул я и она остановилась. — Что это? — Ты не обязан это пить, — сказала спокойно. — Я просто подумала, что ты плохо спал, — читала усталость в моём лице и ушла. Вот тогда мне стало... Странно. Потом было иное и я узнал об этом от Макгонагалл, между прочим. Она вызвала меня после занятий, посмотрела своим этим взглядом, от которого обычно сразу хочется признаться во всех грехах, и по ходу разговора сказала: — Мисс Эванс предоставила весьма убедительное объяснение магических следов в инциденте с артефактом и защищала вас, Поттер. Мы договорили и я вышел. И только в коридоре до меня дошло: она пошла к профессорам сама ради этого. Дальше — больше. Она держалась ближе во время уроков. Не слишком близко и не демонстративно. Просто… рядом. Я начал ловить себя на том, что ищу её в коридорах. Что прислушиваюсь — не идёт ли за мной знакомый шаг. Что злюсь на себя за это. А потом был Стоун. Она сделала то, чего я от неё вообще не ожидал: Лили публично с ним поссорилась и прямо в Большом зале, но не крича — хуже. Спокойно, холодно и с фактами. С тем самым выражением лица, от которого у человека остаётся два варианта: либо сознаться, либо провалиться сквозь землю. — Ты солгал, — сказала она. — И подставил невиновных и мне всё равно, зачем, веришь? И мне всё равно как ты это сделал. Он что-то блеял в ответ, даже попытался отшутиться, а Лили развернулась и ушла, даже не дождавшись конца его фразы. С этого момента он стал для неё на вес пыли. И всё, что теперь оставалось — это понять, был ли я для неё чем-то большим, чем удобная версия Поттера, в которую можно верить, пока она не даёт повода сомневаться.