Теперь — по-настоящему

Последние пару недель были красивыми, снег ложится не сугробами, а мягко, будто Хогвартс укутывают в тёплый плед. Башни казались выше, а воздух будто звенел от холода и тишины. Сумерки подкрадывались незаметно, окрашивая сейчас небо в лилово-серый цвет. Мы с Лили шли вдоль замка, не спеша, оставляя следы на нетронутом белом полотне под ногами. Она смеялась — легко, звонко, и от этого внутри меня становилось спокойнее. Завтра меня ждёт первый в этом году матч. Гриффиндор— Когтевран. Сильные соперники и личные счёты: мне предстояло вступить в схватку не только со сборной умников и погодой, но и со Стоуном, он тоже был охотником в своей сборной. Сейчас я… ну, я немного нервничал. Не смертельно, нет, я был уверен в своих ребятах, но переживал достаточно, чтобы нуждаться в ней рядом. — Ты сегодня какой-то... Если бы я тебя совсем не знала, то сказала бы, что ты переживаешь, — заметила Лили, пнув носком ботинка снежный ком. — Обычно перед матчами ты либо хвастался, либо изображал вселенскую уверенность. — Я... развиваюсь, — тихо веселился я. — Учусь не строить из себя героя до финального свистка. — Не особо верю, — дразнилась она. — Но признаю: тебе идёт, — серьёзней добавила Эванс. — Всё равно вы выиграете, у них нет шансов. Лили сказала негромко, дотянувшись до моей ладони, но от её слов сразу же стало тепло. Уверенность в завтрашнем успехе практически превратилась в субстанцию, заструившуюся по венам. Это всё она. Мы шли молча несколько секунд, просто слушая хруст снега под ногами. — Джеймс, прекрати об этом так сосредоточенно думать, — улыбнувшись, сказала Лили вдруг, — у тебя же всегда прекрасно это получалось. Квиддич, полёты... Как по мне, то ты — лучший игрок в Хогвартсе. А быть может и за его пределами на голову выше некоторых. Не сомневаюсь, что составил бы конкуренцию всем охотниками из «Вангродских Вампиров». Они какие по счёту в лиге в этом году? — Пока что третьи, но у них есть все шансы вырвать победу, — прикидывал я, улыбнувшись. Уже понял, что Эванс намерена по-всякому отвлекать меня от мыслей. И это работало! Моя умная девочка знала меня лучше, чем я ожидал. — А ты?... Мне показалось или ты сейчас меня похвалила? — просто не верилось. — Да, именно похвалила, — совершенно спокойно ответила она. — Я реально оцениваю то, что ты прекрасный игрок и чуть ли не самый талантливый волшебник на нашем курсе. Это факт, Поттер. Я улыбнулся. Услышать нечто подобное от Лили я не ожидал. — Ничего себе, ну... Тогда моя очередь: всегда считал, что ты лучшая в зельях и точно знаю, что на голову выше других в заклинаниях. То, как ты чувствуешь магию… у тебя дар и это видно. Она чуть смутилась, но не отвернулась. — Такой же, как у тебя в Трансфигурации? О, не начинай, не верю, — смеясь, она осуждала то, как я пожал плечами, будто понятия не имею о чём это она. — Тут с тобой никто не сравнится, Джеймс. Даже МакГонагалл это признаёт. А она, между прочим, комплиментами вообще не разбрасывается. — Вообще-то, — протянул я, — Олливандер говорил, что моя палочка идеально подходит для трансфигураций. Когда мне было одиннадцать. Сказал это так… будто уже тогда знал. — Палочка выбирает волшебника, помнишь? Не уверена, что Олливандер знал, но палочка точно почувствовала. Мы остановились. Я вдруг поймал себя на том, что смотрю на неё и молчу. Уже слишком долго. — Лил… — тихо начал и опять замолчал. — Что? — Она немного нахмурилась. Уже начинала переживать, наверное, что со мной что-то не так. Я выдохнул и думал кое о чём. Снова и снова. До меня недавно кое-что дошло. — Ты ведь... Ты ведь не знаешь... Совсем не... Несколько секунд просто стоял, глядя на неё, и думал: Стоит ли? Это была наша тайна. Почти священная. Но если кому и можно доверить такое — то ей. Я бы доверил Эванс свою жизнь. Да что там доверил? Я бы отдал за неё жизнь и даже ни на миг не задумался бы о том, стоит ли. — Если хочешь… — сказал я наконец. — Лили, я хочу тебе кое-что показать. Хочу, чтоб ты знала. — Что именно? — Любопытство пока побеждало, но Эванс всё-таки насторожилась. — Доверься мне, хорошо? — попросил я. — Ты обещала. Она помедлила, а потом улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Я доверяю, Джеймс, честно. Я взял её за руку и повёл в сторону — туда, где замок скрывался за старой стеной, оплетённой плющом. Здесь не было видно ни башен, ни окон. Только сумерки, узкая тропа, снег и тишина. Я снял очки и вложил ей в руку. Сделал шаг назад и остановился. — Джеймс… — начала сомневаться она. — Всё хорошо? — Да, просто… смотри сюда. Я прикрыл глаза. Магия прошла по телу мягко, уже привычно. Кости, мышцы, дыхание — всё менялось, но без боли, не резко. Мир опустился ниже, стал шире. Холод ощущался иначе. Запахи теперь были ярче. Я стал оленем. Большим, сильным, с ветвистыми рогами, покрытыми инеем. Снег хрустнул под копытами. Я поднял голову и посмотрел на неё. Лили застыла, распахнув от изумления губы. Потом медленно шагнула ближе. — О, Боже! Джеймс… — прошептала она, и в голосе был чистый восторг. Она протянула руку — осторожно, будто искала согласия и боялась спугнуть — и коснулась моей морды. Тронула, провела по короткому меху. Тепло её пальцев было почти ошеломляющим, касание было ласковым. Я склонил голову, позволяя Лили ещё раз потрогать меня. Когда поднял, она смотрела мне в глаза и узнавала в них знакомый карий оттенок с мелким золотистым вкраплением. — Это… Невероятно, — сказала это тихо. Эванс закрыла глаза и тронула лбом мою голову. Широкую, покрытую бежево-коричневым мехом. Через пару секунд я снова стал собой. Чуть взъерошенным, и с учащённым дыханием. Она снова смотрела мне в глаза и на ощупь вкладывала в мою ладонь очки. — Джеймс, это... Невероятно просто, но как? Это невероятная редкость. Ты… ты анимаг... — Да, но не совсем законно, — кивнул я. — Всё из-за Римуса. Ты же подозревала? — я знал, что да. Лили вздохнула. — Я знала, что с ним что-то происходит каждое полнолуние, — подтверждала она. — Давно догадывалась, а потом. Мне сказал... — Снейп когда-то разболтал, — я договаривал за неё. Знал, что она и заикаться о нём не хотела теперь. С тех пор, ка он связался с шайкой любителей темной магии Лили в его сторону даже не смотрела. Я помнил, как мне пришлось когда-то спасать Нюниуса. Когда он сунул свой длинный нос в наше дело и попёрся к Визжащей хижине в полнолуние. Идиот мог бы и умереть, если бы я вовремя не появился там. В тот вечер Сириусу пришлось терпеть мой выговор, я был очень зол на Бродягу. — Мы все научились, — сказал я. — Я, Сириус, даже Питер. Ради него. Только… Лил, абсолютно никому. Это очень важно. — Конечно! Я никому не скажу, обещаю, — она серьёзно кивнула. Эванс восторгалась, но она бы этого не сказала вслух. Помня прошлое, знала, что лишний раз не стоит кормить моё эго словами о превосходстве в чём-то, но... Действительно была восхищена, я это видел и меня это прельщало. На самом деле хвастаться в планах не было, это давно прошло. Просто хотел, чтобы Эванс знала: рядом с ней тот, кто её достоин. Мы побрели обратно к замку, но едва вышли на более широкий участок дороги, Лили остановилась. Не резко — просто шаг замедлился, дыхание стало чуть тише, и я понял это раньше, чем она успела сказать хоть слово. Снег продолжал падать — лениво, почти неосязаемо, будто он не хотел нам мешать. Она посмотрела на меня снизу вверх. В этом взгляде было всё: восторг, доверие, теплота… и решение. — Спасибо, что доверился мне, — сказала Лили тихо, словно боялась спугнуть момент или сделать его неловким. — Я хотел, чтобы ты знала. Готов открыть тебе все свои тайны, веришь? Теперь мы стояли так близко, что я чувствовал её тепло сквозь слои одежды. Запах — лёгкий и совсем уже знакомый. Что-то травяное, цветочное, чуть сладкое, смешанное с холодом зимнего воздуха. Я медленно поднял руку. Ладонь нырнула в складки её мантии и легла на тонкую талию — осторожно, я будто проверял, можно ли. Можно, она позволяла. Лили выдохнула, почти незаметно, и подалась ближе, положив ладони мне на грудь. Даже почувствовал, как бьётся её сердце — быстро, неровно, в унисон с моим. — Что ты собираешься сделать, Джеймс? — улыбнувшись, прошептала едва я чуть наклонился. — О, ты и представить не можешь, Лили, но сейчас узнаешь. Сказал это так тихо, что даже не был до конца уверен услышала ли она и коснулся её губ. Сначала почти невесомо. Словно это был не поцелуй, а вопрос. Лили ответила мягко, но уверенно, будто ждала от меня этого шага. Её пальцы сжались на моей мантии, и в этот момент я понял: пути назад нет. Поцелуй углубился сам собой. Без спешки, и точно без лишней резкости: всё так, как будто нашим чувствам просто стало тесно от недосказанности. Я обнял её крепче, притянул свою Эванс ближе, почти вжимал в себя, зарываясь пальцами в волосы. Они были холодными от снега и невероятно живыми под рукой. Лили позволила мне поменять наклон головы и мир вокруг будто окончательно растворился. Готов поклясться, что не было ни замка, ни снега, ни завтрашнего матча. Ничего не осталось, всё словно растворилось. Были только мы с ней. Её ладошки скользнули мне под шарф и тронули шею — тёплые, уверенные, уже знакомые мне и безмерно хотелось привыкать к этим ощущениям. Почти уже привык, к хорошему быстро привязываешься. Тонкий пальчик коснулся кожи у линии непослушных волос, и по телу прошла дрожь. Я целовал её бережно. Не нагло и не властно, но уже точно без сомнений — так, как целуют, когда знают, что это точно не на один вечер. Когда не боятся ни глубины, ни серьёзности, ни последствий. Лили тихо вздохнула мне в губы, и этот звук окончательно выбил почву из-под ног. Я прильнул лбом к её лбу, не разрывая объятия. Наши дыхания смешивались, и в этом было что-то невероятно интимное — больше любого слова. Мы отдалились не сразу. Скорее потому, что всё-таки понадобилось больше воздуха. Лили ещё держала меня за мантию, будто боялась, что я исчезну, если отпустит. Но, крошка Эванс, куда я от тебя теперь денусь? Теперь точно никуда. Я не отпускал её тоже. Она внимательно и серьёзно посмотрела мне в глаза. И точно без смущения. Это была уже совсем не та Лили, что отводила взгляд в классе. Больше нет. — Значит так, Поттер, — сказала она тихо, весело, но твёрдо. — Если мы это делаем… то по-настоящему. Без игр и без твоих «я просто пошутил». Ты меня понял? Я немного опешил, но и улыбнулся — не широко, но очень даже искренне. — Лил, — ответил я так же прямо, — я слишком долго этого хотел, чтобы об этом шутить. Эванс кивнула, на секунду о чём-то задумалась и добавила: — И давай без секретов друг от друга. У меня осталось не так много, Эванс. Один и самый основной заключался в том, что я тебя люблю. По-настоящему и до безумия. Об этом я хотел бы сказать вслух, но пока нет, нельзя, ещё не время, наверное. — С этим сложнее, — честно сказал я. — Но ты всё обязательно узнаешь. И если выбирать, кому доверять — я точно выберу тебя. Лили выдохнула и вдруг улыбнулась. Как человек, который принял решение и больше не намерен сомневаться в нём. — Тогда договорились, Джеймс Поттер. — Договорились, — подтвердил я. Она шагнула и первой поцеловала меня — уже без колебаний, коротко, но совершенно осознанно. Задержалась на губах на пару секунд и уже хотела вернуться назад, но я не позволил. Не отпускал её пока на глянцевом личике не появилась россыпь десятка поцелуев. Лили смеялась, зажмурившись, и даже пыталась увиливать. Поцелуя после восьмого, кажется. — Ну что, Поттер… — она прищурилась, глядя на меня так, будто я только что нарушил как минимум три школьных правила. — Это ты сейчас сделал? — Осознанно и без заклинаний — честно ответил я. — Ага, — кивнула она. — Я просто уточняю. Вдруг это побочный эффект трансфигурации. Лили смотрела поверх моей головы. Словно ждала, что из неё сейчас начнут расти большие оленьи рога. — Нет, — усмехнулся я. — Это побочный эффект тебя, Лил. Уже ставлю себе в голове отметочку защекотать её до потери дыхания, если Эванс намерена шутить о моей анимагической форме. — Ты... Всегда умел говорить неудобную правду. — Зато я честный, — парировал я и добавил уже серьёзнее: — Я не собираюсь делать вид, что это было «случайно». Я сейчас не только о поцелуях. О своих намерениях в целом. Лили посмотрела на меня внимательно, потом вдруг улыбнулась — по-настоящему, широко. — Отлично. Потому что я тоже не собираюсь. Она прикоснулась щекой к моей груди и добавила: — Значит, предупреждаю сразу: если ты вдруг решишь снова изображать из себя самоуверенного идиота… — Как раньше? — пошутив, перебил я. — Да, но теперь ты мой самоуверенный идиот и это многое меняет, — предупреждала она. — А значит, я имею право делать тебе замечания. Согласен? Слово МОЙ ещё раз десять отбилось от стенок моей головы. Ой, Эванс, после таких слов я согласен на всё, что угодно, веришь? Я не сразу обрёл способность связно мыслить и говорить. — Подожди-ка. Ты сейчас меня… присвоила? — делал вид, будто бы я против. Чисто ради того, чтобы выглядеть по-мужски в её глазах и ради поддержки разговора. Внутри всё пустилось в пляс. — Абсолютно, — спокойно сказала Лили. — С официальной регистрацией и правом ворчать. — Мерлин, — я рассмеялся и притянул её к себе. — Вот так и заканчиваются все великие истории. Но всё-таки лучше, чем у Шекспира. Эванс не на шутку удивилась и её брови уползали вверх. — После нашего разговора в Хогсмиде... — начал я, улыбаясь так, словно она меня сейчас разоблачила. — Мне стало интересно о чём ты говорила и я прочёл эту магловскую книгу. — Даже так? Я думала, что Джеймсу Поттеру чуждо что-то романтическое и трагическое вроде этого. — Лили широко улыбалась. Её явно веселило это. — И как тебе? — Неплохо. Много вопросов без ответов, конечно, но в целом... — улыбка сама собой сползала с лица и я становился серьёзней, готовясь признаться ей: — Если бы у меня был выбор, я бы тоже предпочёл умереть с тобой в один день, Эванс. Веришь? — Быть может так когда-то и будет, но до этого ещё очень далеко, — шепча, обещала мне совершенно смущённая гриффиндорка. — Но этого не случится, если завтра ты убъёшься на матче. Так что пообещай мне, что будешь предельно осторожен... — Я не убъюсь, — хохотнув, перебил я. — Знай, что я буду злиться, — закончила она. — Потому что ты мне теперь нужен целым и невредимым. Я рассмеялся — тихо, почти счастливым смешком — и прижал её к себе. — Учту. Это, пожалуй, лучшая мотивация в моей жизни.

***

Я проснулся довольно рано. Так бывает только в дни матчей — тело уже знает, что сегодня суббота, что сегодня метла, ветер и трибуны. В комнате было полутемно, за окнами — мутный, снежный свет. Сириус что-то пробормотал во сне, Римус тихо сопел, а Питер пискнул сквозь дремоту. Обычное утро. Необычным было только одно: сердце билось быстрее обычного, а в голове то и дело всплывали картинки предстоящей игры. Я сел на кровати, вдохнул поглубже. Спокойно, Джеймс. Это просто матч. Очередной и самый обычный, ничего сложного. В Большом зале мы выглядели как одно большое алое пятно. Команда в полном составе подсела ко мне почти сразу. Я говорил бодро, уверенно, как капитан и охотник одновременно: шутил, напоминал про построения и хлопал по плечам. — Играем чисто, — сказал я. — Действуем быстро и наслаждаемся. Джонсон, Таулер, гоняйте бладжеры как только можете. В такую погоду это будет нам только на руку. Копер, Ким, мы активно пасуемся, Лия, не жадничать, поняла? Не забываем смотреть друг на друга: глаза даже на затылке, помните? Спиннет, словиш снитч до того, как мы закинем первую сотню и с меня ящик сливочного пива. — А вот это уже мотивация, Джеймс, — посмеивался невысокий темноволосый паренёк, хлопнув по моей спине ладонью в кожаной перчатке. — Если всё будет так, как на последней тренировке, то мы справимся за половину часа, верите? Вы все молодцы, я в вас ни капли не сомневаюсь! Я ел мало. Зато много улыбался и старался не выдавать волнения. И тут я заметил её. Лили. Она сидела немного сбоку, со своим привычным внимательным взглядом, но сейчас к нему добавилась искренняя улыбка. Наши глаза встретились и я читал по её губам: — Джеймс… удачи. Я кивнул, улыбаясь. Это казалось важным. Важнее многого прочего для меня. Я стараясь не показать, как напряжён. Кивнул в знак благодарности и подмигнул ей. С другой стороны зала сидела команда в синем. Холодные оттенки, ровные спины, слишком спокойные лица. Явно сидели и умничали о чём-то. Слишком много думают, в этом и была их слабость: пока они думают, мы с моей командой делаем. Их болельщики уже перешёптывались, кто-то выкрикивал язвительные комментарии. Наши бордово-золотистые отвечали громче. Шум накатывал волнами. В половине двенадцатого мы вышли к полю. Снег падал медленно. Он будто не решил ещё — зима или всё-таки нет. Небо было светлым, а воздух казался холодным и чистым. Трибуны гудели. Кто-то размахивал шарфами, кто-то топал ногами. Все кричали, шумели и находились в предвкушении. Метла подо мной казалась источником моей уверенности и я знал, что она не подведёт. Я взмыл в воздух и всё остальное в этом мире тут же отступило. Свист ветра разрезал звук свистка. Игра началась резко и синие забили первыми — 10:0. Мы ответили почти сразу: пас, финт, бросок и 10:10. Темп был высокий. Бладжеры напоминали пушечные ядра. Один прошёл в паре дюймов от головы нашего охотника Копера и он чуть не выронил квоффл. Счёт менялся: 20:20, потом 30:20 в нашу пользу, а потом снова наступила ничья. Ветер будто усилился, снег бил в лицо, пальцы начали неметь, но я чувствовал только азарт. Каждое движение случалось автоматически, как по памяти. Крики трибун слились в один сплошной гул. В середине матча я забил с разворота, почти не глядя — 40:30. Синие уже злились, им было тяжело, это было видно. Спиннет держался высоко и смотрел по сторонам сквозь снег и ветер очень внимательно. Я несколько раз ловил себя на том, что слежу за ним краем глаза. Наступил важный момент и мне пришлось выйти одному на кольца. Защитник отстал, а моя метла слушалась идеально. Чистый уверенный бросок и точно в центр. 50:40. По нашей трибуне пронеслась волна эйфории. Я поднял голову и почти сразу различил её в толпе — рыжий отблеск среди алого. Эванс хлопала, улыбалась, кутаясь в шарф так, будто сама была частью гриффиндорского знамени. Она заметила меня и, не раздумывая, махнула рукой. Глупо, наверное, но в груди что-то приятно дрогнуло — тёпло, уверенно, как будто она только что сказала мне: я здесь, Джеймс, совсем рядом. И этого оказалось достаточно, но через секунду всё стало ещё значимей. Трибуны будто взорвались. Рёв прокатился по стадиону волной — громкий, единый, почти оглушающий. Я увидел, как наш ловец ушёл в резкое пике, метла дрогнула под ним, воздух словно разрезало. Один манёвр — отчаянный, красивый, на грани. И я чётко, до боли ясно заметил блеск золота — снитч был всего в паре футов от руки Мартина. Он поймал его?! ДА! Затяжной финальный свисток прорезал воздух — долгий, торжествующий, окончательный. Мы выиграли!! 200:40 Эта мысль ещё не успела улечься в голове, я даже не успел толком выдохнуть, как что-то ударило меня в голову — резко, глухо и совершенно внезапно. Не боль, а скорее ощущение, будто кто-то одним движением выключил весь мир. Звук трибун оборвался. Я лишь слышал отрывок будто возмущённого, злобного свистка, а после... После него свет померк. Дальше была только тишина.

***

Сознание возвращалось ко мне нехотя. Сначала была боль. Глухая, тупая, будто кто-то забыл выключить гудение в голове. Потом пришёл запах. Терпкий, знакомый, больничный. И где-то рядом ощущалось тепло. Я попытался пошевелиться и понял, что это плохая идея. Мир качнулся, как после слишком резкого виража на метле. — Эй, Джеймс… — тихо сказала кто-то. Голос был мягкий. Совсем не похожий на голос мадам Помфри, а значит — я скорее всего уже в раю. Я открыл глаза с третьей попытки. Потолок больничного крыла расплылся, собрался обратно, и между светлыми пятнами возникло её лицо. Она сидела рядом, наклонившись ко мне, и держала меня за руку. Большим пальцем медленно водила по коже, будто проверяла: я настоящий или ей кажется. Другой рукой помогла мне надеть очки и поправляла бинты на виске — осторожно, прям на грани нежности. — Ну вот, — выдохнула она, заметив, что я моргнул. — Ты вернулся. — Значит… — хрипло сказал я. — Я всё-таки не умер? Её губы дрогнули в улыбке — тёплой, усталой, очень настоящей. — Не умер, — тихо подтвердила Лили. — Хотя очень старался, Поттер. Ты отвлёкся и заплатил за это сполна. — Оно того стоило, — я сжал её пальцы, проверяя реальность. Прикрыв веки, улыбнулся, ведь уже вспомнил о причине своего отвлечения. Она сидела сейчас передо мной и сочувственно улыбалась. — Мы точно выиграли? Или мне почудилось? — спросил я. — Выиграли, — кивнула Эванс. — Все довольны и целы… ну, почти все. — Отлично, — пробормотал я. — Тогда можно и полежать. Она тихо усмехнулась и пересела со стула на краешек кровати. — Ты меня напугал, Джеймс. — Правда? — удивился я. Всё ещё не привык слышать подобное от Эванс. — Прости, не хотел,— честно сказал, словив её осуждающий взгляд. Я нахмурился, стараясь сфокусироваться. Только сейчас осмотрел пустую и тихую палату. — А ты что здесь делаешь? — Навещаю тебя. Хотелось успеть до того, как тут появится толпа твоих друзей и поклонников, — невозмутимо сказала Лили. — Как староста, я обязана проверить состояние самого ценного представителя Гриффиндора. — Ценного? — я приподнял бровь. — Это ты сейчас официально или… по личным соображениям? Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — А ты как думаешь? Задавай поменьше глупых вопросов сразу после удара бладжером по голове, Поттер. — Так это... Точно... Да, бладжер. После свистка? — я вспоминал. Лили кивнула и тихо вздохнула. — Ты вообще-то мне обещал, — сказала она негромко. Не столько упрёком, сколько напоминанием. — Помнишь? — Обещал что? — уточнил я. — Что не будешь… — она запнулась на долю секунды, — …убиваться. Я моргнул. Формально я сдержал обещание и выжил. — Да, точно. Я не специально, Лил, честное слово. Тем более, я не мог себе позволить, чтобы со мной что-то случилось. Только не сейчас. Лили посмотрела на меня внимательно, будто проверяла: я сейчас здесь или всё ещё где-то между сном и потолком больничного крыла. — То есть в другое время это было бы нормой? Почему именно не сейчас? Джеймс, я тебя не понимаю, — говорила она тихо. Почти в шутку. Я помолчал. Мысли ещё путались, будто спотыкались в голове. — Это всё ты, Лил, — даже не думал, просто сказал. — Я слишком близко подошёл к тому, о чём мечтал… слишком ждал, долго, а сейчас... Мне показалось, что я вдруг... тебе… ну… не безразличен совсем. Ведь тоже... ты мне. Очень и... давно... — я абсолютно заговаривался. Слова сами по себе менялись местами. В голове был звон и начиналось месиво. Что-то целостное и важное выцепить становилось всё труднее. Даже не понимал толком зачем вообще это говорю сейчас. Чёрт, да я даже не понимал до конца думаю или говорю вслух. Я тронул уголки прикрытых глаз кончиками пальцев и сказал: — Я только хотел сказать... Я обожаю тебя, Лили Эванс. И так давно, что уже потерял счёт времени. Лили зарумянилась, потом тихонько рассмеялась и наклонилась ближе. — Джеймс, — сказала она мягко, — ты в курсе, что сейчас говоришь это вслух? — Да, наверное, — честно ответил я, кривовато улыбнувшись. — Но у меня есть оправдание. У меня сотрясение. — Очень удобное оправдание, — смутилась Лили. И прежде чем я успел сказать что-то ещё, она наклонилась и быстро поцеловала меня в мой многострадальный лоб. — Я рад, что ты здесь, — выдохнул, сжимая её тонкие пальчики. — Очень. — Я тоже, — Лили ответила тихо. — Лил... — выразительно шепнул я. Теперь я со всей присущей мне серьёзностью и решительностью смотрел ей в глаза. Слова накатывали сами. Буквально стояли в горле, я уже не мог их сдержать. Мысль о том, что такая мелочь, как бладжер, чуть не выбила из меня весь дух... А я столько лет держал это в себе, но так ей и не сказал! Так бы и умер, не сказав? Она так и не знает от том, что я... — Я люблю тебя, Лили. Очень. По-настоящему люблю, не в шутку, не на показ, а точно осознанно. Я думаю о тебе гораздо чаще, чем о себе и мне это нравится. Обожаю смешить тебя и обожаю смотреть на то, как тебе спокойно рядом со мной, и ещё миллион причин, я... Просто хотел, чтобы ты это знала. Слова будто повисли между нами, тёплые и слишком настоящие, чтобы сразу о них говорить. Она смотрела на меня несколько секунд, словно пыталась убедиться, что я правда сказал это — и что это не больничный полубред, не случайные фразы, сказанная не вовремя. Её пальцы дрогнули в моей ладони, я это ощутил. — Джеймс… — выдохнула она тихо, почти растерянно. — Ты сейчас… ты не обязан говорить такие вещи. — Очень... Хотелось, — я улыбнулся и попытался подтянуться выше на кровати, как вдруг... — О-о-очень интересная история! Голос раздался резко и слишком близко. Я вздрогнул, а Лили вообще подскочила на ноги и обернулась. Рядом стоял Сириус Блэк с выражением человека, который только что открыл для себя новую сторону вселенной. Он быть может не всё понимал, но точно догадывался, что стал свидетелем чего-то очень личного и теперь не знает — радоваться или срочно ехидничать. — Сириус! — Лили выпрямилась так быстро, будто её поймали за нарушением школьного устава. — Я, конечно, всё понимаю, — всё ещё жутко удивляясь, протянул он, — но это было… интересно. Я не эксперт, но, по-моему, Поттер сейчас признался в чём-то крайне… значимом. Эванс, ты это записала? Ой, Бродяга, скажи спасибо, что мои мозги сейчас больше напоминают дуршлаг для процеживания макарон. Иначе тебе было бы не сладко. И напомни мне потом убить тебя, если я вдруг забуду! — Ты… ты давно здесь? — Лили смотрела на нас по очереди. — Достаточно, — довольно сообщил он. — Чтобы понять, что наш Джеймс всё-таки не бредит. Ну… не полностью. Я попытался приподняться на подушках и подарил ему осуждающий взгляд. Блэк сделал явный акцент на слове «наш». Явно пытался смутить Лили и мне это не нравилось. — Бродяга, — сказал я с усилием, — если ты сейчас начнёшь шутить, я тебя возненавижу. Как минимум до следующего обморока. — О, Поттер, не спеши лишаться сознания, — ухмыльнулся он. — Ты нам нужен в здравом уме и светлой памяти. Он опять дразнился и делал акцент на слове, кидая на Лили озорной взгляд. Лил покраснела, но не отпрянула и не отпустила мою руку. Блэк моргнул, а потом и широко улыбнулся. — Ну что ж, — сказал он. — Поздравляю. Ты умудрился раскрыть тайну в состоянии полубреда, и это было легендарно. Дружище, в следующий раз раскрывай тайны без участия бладжеров. — Учту, — выдохнул я. Лили наклонилась ко мне и тихо сказала: — Отдыхай, Джеймс. Мы потом поговорим, хорошо? Тебе нужно поспать. Я улыбнулся. Она ничего не ответила. Только снова мягко сжала мою ладонь и поцеловала меня. На этот раз в щёку. Этого было более чем достаточно. Лили выпрямилась, аккуратно сняла с меня очки и положила их на тумбочку, а потом обернулась к Сириусу. — А ты, — ткнув в его сторону пальцем, сказала она уже другим тоном, — пойдёшь со мной. — Я? — искренне удивился он. — Я вообще-то только пришёл и я — моральная поддержка. — Ты — источник шума, Сириус, — спокойно и строго возразила Лили. — А Джеймсу сейчас нужна тишина и отдых. Бродяга усмехнулся, но спорить не стал. Уже у двери он всё же не удержался: — Кстати, дружище… ты прям молодец. У тебя всё отлично получилось. Блэк говорил обо всём и сразу: точно об игре и так же о моём недавнем признании, конечно. Том самом, что годами не давало мне покоя и вырвалось, наконец, из тесного плена моей побитой головы. Я не успел ответить — глаза начали закрываться сами собой. Перед тем как выйти, Лили ещё раз оглянулась. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась. Той самой улыбкой, которая ничего не обещала вслух, но говорила о многом. Дверь больничного крыла тихо закрылась. Засыпая, я вдруг подумал, что даже если моя тайна раскрыта, то в этом уже нет ничего страшного.