Магия сильнее слов

В больничном крыле к вечеру было совершенно тихо. Я снова и снова прокручивал в голове визит Лили. Она оставила после себя безумно много хороших эмоций и светлых ощущения. Уже почти задремал, когда услышал знакомые шаги — еле различимые, мягкие, но уверенные. И будто ленивые. Бродяга даже в своей человеческой форме иногда передвигался так бесшумно, будто подкрадывался. — Ещё не спишь, герой Гриффиндора? — негромко спросил Сириус, появляясь у кровати. — Вообще-то почти, — честно ответил я. — Ты задержался. Я думал, что уже не придёшь. — Было одно... Дело, — взгляд Блэка поплыл по стене, а на лице появилась странная улыбка. Я уже догадался, что тем самым делом было что-то связанное с очаровашкой Макдональд. Он сел на край стула, не развалился и не закинул ноги. Из этого сразу стало ясно, что Бродяга пришёл по делу, а не просто ради пустого трёпа или шуток. Я посмотрел на него внимательнее. — Ты… уже всем растрепал? — нахмурившись, спросил наконец-то я. Сириус поднял бровь. Медленно и почти лениво, но взгляд был серьёзный. — Обижаешь, Поттер. Он помолчал и добавил тише: — Ты же знаешь, что умею держать язык за зубами, когда это действительно нужно. И кажется мне, что это как раз тот случай. Я выдохнул. Сам не заметил, как держал воздух в груди. — Отлично. Между нами повисла пауза — не неловкая, а какая-то… взрослая. Такая бывает редко, но если уж появляется, то значит иногда даже больше, чем слова. — Итак, — начал он, глядя куда-то мимо меня, — это правда? То, что я видел и слышал сегодня… это не просто бладжер тебе по голове ударил? Хотя было бы уместней спросить не прилетал ли бладжер в голову очаровашки Эванс, наверное, да? Я усмехнулся краешком губ. — Я надеюсь, что правда, — повернул голову к нему. — Ей точно не прилетал. Если бы и да, то я бы... — Ты бы уже закапывал того, кто это сделал, да-да-да,— закатив глаза, кивая в такт словам, заканчивал за меня друг. Он улыбнулся и плечи дрогнули от смеха. Блэк будто представлял эту картину и точно знал, что был бы соучастником моего акта возмездия. — Я поначалу подумал, что меня зрение подвело, веришь? А потом, когда всё-таки понял, что это Эванс... Сириус посмотрел на меня внимательно и долго, а потом неожиданно улыбнулся — спокойно как-то, без его фирменной дерзости. Как будто ещё не до конца верил в реальность. — Ничего себе, Поттер. Он кивнул, будто соглашаясь с чем-то внутри себя. Оттопырил нижнюю губу и снова закивал. Уже чередой коротких кивков. — Я правда рад за тебя! Не из вежливости, а по-настоящему. Но я до сих пор в шоке, Сохатый. От него это прозвучало… почти торжественно. — Я сам... В шоке, веришь? — улыбнулся и, наверное, самой своей глупой улыбкой. Немного помолчал, а потом, будто между прочим, спросил у него: — А ты, Бродяга?.. Сириус хмыкнул. — А что я? — Ничего не хочешь рассказать? Про Мэри Макдональд, к примеру, — уточнил я, друг пожал плечами, но в этом жесте не было привычного равнодушия. — Посмотрим, — сказал он. — Быть может... Очень похоже на что-то… интересное. Я усмехнулся. Подумал, что Блэк, кажется, тоже начал взрослеть. Тем не менее, готов спорить, что он будет увиливать от полноценного ответа и отрицать всю серьёзность своих намерений до последнего. Сириус наклонился и положил на тумбочку аккуратно сложенную мантию и свернутый пергамент. — Как ты и просил, — он кивнул на вещи. — Мантия. Карта. И даже без вопросов… почти. — Почти? — приподнял я бровь. — Ну, — он усмехнулся уголком рта, — очень интересно что ты собираешься с этим делать? Куда ты намылился на ночь глядя? — Есть одна... идея, — сказал я. Потом добавил честно: — Я не собираюсь лежать тут бревном до понедельника. Тем более, что чувствую себя уже гораздо лучше: мир перестал крутиться и теперь меня не мутит, когда я поднимаюсь с кровати. Всё отлично! — Ну, да, — хмыкнул он. — Если Поттер пролежит в постели больше двух дней, мир может не выдержать. Треснет от скуки или замрёт от бездействия. Мы обменялись короткими взглядами — и снова стало тихо. Я уставился в потолок. И вдруг понял, что с обеда думаю об одном и том же. О том, как Лили смотрела — внимательно и будто... влюблённо? Как бы то ни было, сейчас я уже скучал. Сильно, по-настоящему. Даже не думал, что могу так сильно. Теперь летние грёзы об Эванс, которые обычно длились по два месяца, и в подмётки не годились тому, что чувствовал: чем ближе, чем дольше, чем больше я был с ней, тем сильнее этого хотелось. Она была мне просто необходима. Словно без неё нет и части меня, минимум половины несносного Джеймса Поттера. — У нас есть одно дельце, — я уже приподнимался. Протянул Блэку аккуратно сложенное письмо для Лили и дал чёткие указания. — Сам не хочешь отдать? — дёрнул бровью друг. — Я бы с удовольствием, но ты же её знаешь. Она точно не простит мне того, что я слинял из больнички. Выслушаю целую тираду о том, что правила существуют, чтобы следовать им, а не нарушать, и что не берегу себя. — Ну, да, не вариант, согласен. Особенно если учесть, что у Эванс на тебя теперь свои счёты, да? — он хитро улыбался, а я старался во всю его игнорировать. Мы уходили из больничного крыла почти бесшумно. Я вообще-то не имел на это права. Сириус шёл уверенно, у Бродяги всегда было это странное умение выглядеть так, словно он имеет полное право находиться где угодно и когда угодно. Я следовал за ним под мантией-невидимкой, стараясь не спешить и не делать резких движений — в голове ещё немного шумело, но в целом… я действительно чувствовал себя лучше. — Если МакГонагалл спросит, — тихо сказал Сириус, — ты был в туалете. Очень долго. Философствовал. — Запомню, — посмеивался я. Коридоры Хогвартса были полупустыми, вечер мягко оседал на каменные стены. Мы шагнули сквозь портрет в гостиную Гриффиндора, и тут всё сложилось слишком удачно, чтобы быть случайностью. Лили как раз спускалась по ступеням, прижимая к груди свой блокнот старосты. Волосы были чуть растрёпаны, но на лице была улыбка. В гостиной ещё витал дух сегодняшней победы. Конечно да, ведь на диване сидела вся моя сборная и наперебой обсуждала сегодняшний матч. Уже не первый час, наверное. Они шумели и очень. Как и тогда, когда пришли меня сегодня проведать. Мадам Помфри пришлось сделать им с десяток замечаний и в итоге она еле вытолкала ребят из лазарета. Я услышал своё имя и в воздух взмыли бутылочки со сливочным пивом. Некоторые гриффиндорцы тоже присоединились к ликованию и поздравляли друг друга и игроков. Они похвалили меня, говорили о лучшем капитане лучшей сборной и даже не догадывались, что я слышу. Мне стало приятно, но ещё больше порадовала реакция Эванс. Остановившись, слушая их, она улыбалась и так, будто в этот самый миг гордится мной. Она выглядела… настоящей. Не строгой старостой, не отличницей, а просто Лили. Моей Лили. Сириус бросил на меня быстрый взгляд. Точнее, в то место, где я должен был быть, и без слов свернул в нужную сторону. Иди, — читалось в этом движении. И я пошёл следом. Блэк подошёл легко, непринуждённо, как всегда. Сказал что-то негромко — я не расслышал слов, но прекрасно понял момент, когда он протянул ей сложенный пергамент. — От… сама знаешь от кого, — ухмыльнулся он и подмигнул. Она посмотрела на пергамент, потом на Сириуса, и поджала губы. — Спасибо, — сказала спокойно, но я видел, как дрогнули её пальцы. Сириус, к счастью, не стал задерживаться. Развернулся, демонстративно сделал вид, что ничего особенного не произошло и ушёл, присоединившись к ребятам у камина. Лили же осталась стоять с запиской в руках. На секунду она огляделась. Будто проверяя, кто смотрит. Бросила взгляд на своих подруг и отошла в сторону, туда, где стояло кресло чуть в стороне от общего шума. Я был близко, но сделал пару шагов назад, в тень, чтобы никто случайно не задел меня, но и так, чтобы видеть её. Лили села и развернула пергамент. Я знал, что написал много. В какой-то момент мне действительно показалось, что бумаги не хватит — мысли шли одна за другой, и останавливать их не хотелось. Я писал о том, что сегодняшние слова не были бредом. Что я всё осознавал. Что ничего не меняю и не отзываю. Что люблю её давно, серьёзно и без намерения отступать. Отдал бы многое, чтобы снова сказать ей это, чтобы сейчас выйти из-под мантии и сказать всё, что написал, но её душевное спокойствие было мне важнее. Лили читала медленно и вдумчиво. Быть может даже перечитывала строки по два раза, не знаю. Сначала её губы чуть приоткрылись. Потом она улыбнулась — не широко, а так, как улыбаются чему-то своему, сокровенному. Она провела пальцами по краю пергамента, словно проверяя, что он настоящий, и на секунду коснулась губ — жест был совсем бессознательный. Я стоял, затаив дыхание, и вдруг понял, что улыбаюсь как идиот. Когда она дочитала, не стала сразу складывать письмо, а прижала его к груди, закрыла глаза и выдохнула — тихо, почти незаметно. На лице появилась улыбка — спокойная, какая-то светлая и будто совершенно счастливая. И мне этого было достаточно. Я так думал пока не произошло кое-что ещё: Лили вдруг почему-то посмотрела прямо туда, где стоял я. Не мимо и не в сторону, а именно сюда! Склонив на бок голову и чуть сощурив глаза. Взгляд был внимательный, сосредоточенный, будто она не просто смотрела, а чувствовала то, что я рядом. Я даже поймал себя на глупой мысли, что Эванс сейчас скажет что-нибудь вслух, что позовёт меня. Лил, ты ведь не можешь... Не можешь меня видеть, — подумал я. Она смотрела так, будто знала. Но как? А вдруг?... Я вдруг подумал: между нами как будто что-то большее, чем слова и признания. Какая-то тихая, упрямая связь, которая не спрашивает разрешения и не нуждается в доказательствах. Та самая, что способна была проделать путь от её почти что ненависти ко мне к почти уже... Лили опустила взгляд, аккуратно сложила письмо и спрятала его. Она уходила, но у выхода из гостиной остановилась. Обернулась и ещё раз посмотрела туда, где я стоял под мантией — улыбаясь, не в силах скрыть этого даже от самого себя. Эванс точно чувствовала что-то. Чувствовала меня даже в переполненной людьми шумной комнате, а я не мог найти этому объяснения. Кроме одного, наверное.

***

Новость о том, что Поттера выписали из больницы, быстро разнеслась по Хогвартсу. Все поприветствовали меня, как будто вернулся настоящий герой, хотя я себя таким не чувствовал. Радовался я больше победе Гриффиндора, а не собственной славе. Даже МакГонагалл похвалила меня и пока что пожалела, не давая новых поручений — словно берегла своего «любимого ученика». К концу недели мы сидели на уроке у Флитвика. Настроение было приподнятым почти у всего курса, кроме небольшой группы слизеринцев в углу, которые шептались и явно интересовались совсем другими делами. Ту шайку явно не интересовала защитная или ещё какая-то светлая и полезная магия. Их презрение всего нормального вызывало во мне раздражение, почти отвращение. Новости магического мира всё так же иногда пестрели самыми неприятными заголовками. Именно поэтому многие из нас после урока попросили профессора Флитвика дать нам дополнительное занятие. Профессор сначала ворчал, что этим лучше бы занимался преподаватель по Защите от темных искусств, но в конце концов согласился помочь всем, кто ещё не овладел заклинанием Патронуса. У меня оно получалось почти идеально — девять из десяти попыток. Именно поэтому я позволил себе присесть на край стола, скрестить ноги в лодыжках и сплести руки на груди. Я просто наблюдал за другими, постукивая по рёбрам своей волшебной палочкой. У некоторых Патронус ещё не принимал телесной формы, едва проявляясь дымкой света. У других уже почти получалось. Бродяга справлялся прекрасно, вызывая изумлённые взгляды однокурсников, Римус не отставал. Даже Питер изобразил что-то сносное, но на несколько секунд, а вот у Мэри и Марлен едва получалось сосредоточиться. А Лили… Она была невероятно талантлива в магии, я не солгал, но в этом заклинании ей не хватало сноровки и времени на практику. До этого она тренировала его лишь пару раз, она сама мне говорила. Говорила и о том, что на второй раз ей удалось сотворить облик какой-то птицы, но телесная форма держалась не долго. Флитвик обошёл класс, поправляя очки и с улыбкой наблюдая за неуклюжими попытками. — Хорошо, хорошо, ребятки, — начал он, — давайте теперь по одному и по очереди. Мисс Эванс, попробуйте первая. Не переживайте, просто представьте счастливое воспоминание и направьте его. Лили вздохнула, чуть напряглась, и я видел, как её пальцы сжали палочку. Она махнула, но оттуда вылетела лишь слабая серебристая дымка. Флитвик мягко кивнул: — Отлично, Мисс Эванс, это лишь начало, ещё раз. Лили пробовала снова. Сначала снова дымка, чуть плотнее, но всё ещё не обрела форму. Она взглянула на меня, и я кивнул ей, тихо поддерживая. В третий раз воздух вокруг палочки словно заискрился. Оттуда вырвался поток серебристого света и закружился в воздухе, обретая форму. Через миг перед всеми появилась стройная, светящаяся лань... Тонкая, грациозная, с глазами, полными мягкого света. Я аж приоткрыл от изумления рот и медленно поднимался с места. Буквально сверлил глазами сгусток прекрасной магии, а потом и бронзовый затылок, но Эванс ещё не поворачивалась ко мне. Я даже догадывался почему и видел, как в её ладошке дрогнула волшебная палочка. Лили всё-таки глянула поверх плеча: быстро и на короткий миг. Просто проверить, смотрю ли я. А быть может она хотела оценить уровень моего шока. — Л… лань? — выдохнула Эванс, оценивая, что произошло. — Превосходно! — улыбаясь, воскликнул Флитвик и пару раз хлопнул в ладоши. — Мисс Эванс, вы сделали это! Марлин и Мэри зашумели рядом с Лили и чуть не подпрыгивали от восторга. Они же не знали что творится сейчас внутри их подруги. Знал только я, наверное, и мой лучший друг. Думаю, что Питер и Римус начали догадываться тоже — слишком часто каждый день я начал пропадать и под разными предлогами. Я посмотрел на Римуса и тот улыбнулся мне, но быстро отвёл взгляд. Лунатик любил держаться подальше от неловкости. Питер грыз губу: до него, возможно, ещё не дошло. Лили не шевелилась, глаза округлились и она слегка отпрянула назад. — Я… я думала… Профессор, раньше вроде получалась птица… Флитвик слегка нахмурился, но улыбка не исчезла: — Мисс Эванс, ваша магия выбрала эту форму. Видите, она не всегда предсказуема. Значит, есть причина... — Вау, Лили! — голос Мэри звучал выше обычного и от этого слегка раздражал сейчас, сбивая с важных мыслей. Меня, но точно не Бродягу. Тот буквально поплыл в глупой улыбке, рассматривая однокурсницу. А потом игриво прикусил изнутри щёку. Видит Мерлин, я не хотел этого видеть. — Какая грациозная! — Спокойней, — улыбнулся профессор, — ещё не закончили. Бродяга хлопнул меня по плечу. — Ну, Поттер, — тихонько говорил он у моего плеча, — видишь, твоя девочка умеет впечатлять. — Ой, молчи, Блэк. У меня аж голос дрогнул. Снаружи я был как скала, но что творилось внутри? Догадаетесь? Моя! Теперь точно понятно — МОЯ! Она выбрала меня! Лили сильно сжала палочку, а потом, наконец, нормально взглянула мне в глаза. Я уже догадывался, что это не случайность. Мы оба знали. Я почувствовал, как в груди сердце буквально подскочило и сделало сальто, а потом ускорило свой бой вдвое. Магия сильнее слов, особенно такая чистая, отображающая душу. И даже если бы она хотела отрицать это, то не смогла бы, поздно. Теперь мне стало ясно, что я для неё важен. Очень. Вот настолько, что уже стал её неотъемлимой частью. Мне показалось, что мы бесконечно долго стояли и смотрели, мечтая прочесть мысли друг друга, но потом произошло то, чего я совсем не ожидал: Флитвик повернулся ко мне, махнув рукой. — А вы чего стоите, мистер Поттер? — подзывал он. — Давайте, покажите и вы на что способны! Вообще не лучшая идея, кстати. Ужасная! Я это понимал и даже напрягся, но всё равно не так сильно, как Эванс. — Профессор, я не думаю, что это необходимо, у меня и без дополнительных занятий неплохо... — Нет, нет, мистер Поттер, — перебил он, поправляя очки. — Давайте, не задерживайте остальных. Если у вас получается, вы должны показать как именно, а если нет, то вы должны работать вместе со всеми пока не получится, а не стоять в стороне. Выбора не было. Я сделал несколько шагов вперёд и всё же поднял палочку. Светлое воспоминание наполнило меня и перед всеми возник огромный, мощный олень. Его свет был ярким, дыхание казалось живым, а сила заклинания ощущалась каждым в классе. Вышло лучше, чем когда-либо. Ну ясно же почему. — Великолепно! — воскликнул Флитвик, почти подпрыгнув от радости. — Мистер Поттер, у вас всё получилось идеально! Выше всех похвал, десять очков в копилку Гриффиндора! Мисс Эванс, вам пять очков, ваш Патронус тоже хорош, пусть и не сразу получился, нужно потренироваться немного. Я его плохо слышал. Теперь всё было так, как я себе и предполагал. Рядом стояли они: лань Лили и мой олень. Свет от Патронусов переплетался в воздухе, их силуэты дополняли друг друга, словно отражая невидимую гармонию. Они повернулись и чуть не прикоснулись носами, а потом... Мой олень наклонился, словно обнял головой грациозное, более хрупкое волшебное существо рядом. Класс завороженно смотрел на них. Ну а потом и на нас с Эванс. — Невероятное совпадение, — максимально ровно сказал Блэк. Спасибо, конечно, дружище, но уже поздно. Эта картинка уже засела в голове почти всех семикурсников Хогвартса. Лили тронула своего Патронуса, потом и моего. — Это... Нереально просто... — прошептала она, словно сама не веря, что это происходит. Марлин и Мэри хихикали от восторга, и кто-то из них бездумно ляпнул: — Вау… они… они же как пара… Будто созданы друг для друга! Сириус стоял позади. Ухмыляясь, он подмигнул мне: — Видишь, Поттер, они не могли появиться более идеально. А кое-кто сейчас насмерть удавится от зависти. Я бросил взгляд на Снейпа. Его пергаментно-серое лицо перекосилось от злости, костяшки пальцев побелели, а взгляд свирепел и ему пришлось опустить нос в страницы своего учебника. Морзкую книжонку по зельеварению за прошлый год, которая была исписана вдоль и в поперёк его заметками. Лили посмотрела на меня и в её глазах читалась смесь волнения и осознания. С этого момента слухи о нас с Эванс точно ползут по школе. На грани разоблачения… Я видел, как она слегка улыбается, трогает пальцами серебристую лань, а потом снова поднимает взгляд, словно проверяет, что я рядом. И что я всё понял, но понял же. Конечно. Эванс была влюблена. В меня!! Настолько, что это отразилось на её магической сущности, цепляло её душу. Флитвик был очень доволен. Ещё бы, ведь такое зрелище не увидишь каждый день. Держу пари, что об этом уже к вечеру будет известно как минимум половине преподавателей. Уже представляю неуловимую улыбку профессора МурМяу, когда та будет давать нам с Лили следующее поручение. Занятие продлилось ещё четверть часа и после них Флитвик сказал: — Ну что ж, ребята, отличный прогресс! Урок, думаю, сегодня станет одним из самых памятных. О, да, это точно, профессор! Не без Вашего участия, кстати. Я улыбнулся себе под нос. В воздухе вместе с несколькими остальными всё ещё мерцали наши уже тусклые Патронусы, а их присутствие казалось чем-то большим, чем магия: момент был личным, почти священным, и каждый из нас ощущал это. Не очень радовало то, что этому было многовато ненужных свидетелей. По-моему, Лил, наш план сохранить нас в тайне окончательно затрещал по швам. Флитвик уже шёл к двери, поправляя очки и что-то бормоча себе под нос, а класс постепенно оживлялся. Лили собрала сумку, стараясь не замечать большинство взглядов. Я шагнул к ней и тоже игнорировал всех. — Мне кажется, они что-то подозревают, Лил. Гриффиндорка на мгновение замерла, потом улыбнулась и посмотрела прямо на меня: — Знаешь… мне тоже так кажется. Мы оба чуть-чуть рассмеялись. Эванс заметно расслабилась. Держу пари, что до этого она думала, что начну выпытывать у неё о причине такого преображения Патронуса. Шутить, задавать наводящие вопросы, но я не собирался. Нет, конечно. Я читал между строк и этого вполне хватало. В конце концов, она сама скажет мне когда сочтёт нужным, верно? Так же, как и я сказал ей. Пусть и в самый неподходящий момент, лёжа в полубреду. Но правду же сказал, этого не отнять. Я аккуратно наклонился ближе: — Думаю, уже нет смысла так тщательно скрываться? Как считаешь? — Может, и не стоит, — Лили сказала это негромко, со всем присущим ей обаянием и слегка кивнула. Мы ещё стояли рядом, обмениваясь короткими фразами. Я осторожно провёл рукой по её плечу, чуть наклонился и поцеловал её в лоб. И знаете что? Она не отстранилась. — Увидимся на обеде, — подмигнув, шепнул я. Потом кивнул своим ребятам, и мы вышли из класса. За спиной ещё слышались голоса: Марлен и Мэри, округлив глаза, подошли к Лили. — Так, Эванс, что это было?! — шептала одна другой. — Ты и Поттер? — Это правда? — волновалась Мэри. — А пару месяцев назад чуть не клялась, что никогда и ни за что... — А ну, выкладывай! — настаивала Марлин. Лили улыбнулась и что-то ответила, но я этого уже не слышал. Подняв руку, потрепал свои непослушные волосы и освобождал лёгкие от недавнего глубокого вдоха: выдыхал медленно и протяжно. Всё ещё не верилось в реальность. Сердце почти вылетало от той мысли, что она... О, Мэрлин, Эванс меня тоже!!