НУ И что дальше?

Кира из раза в раз оказывалась в кошмарном сне, где Иван отталкивал ее и отталкивал. И то, что он так и не пришел, заставляло ощущать реальность происходящего. Заставляло верить словам ее похитителя. Ледяные цепи крепко прижимали к столбу в огромном зале, пока огромные зеркала в тысячный раз, сменяя друг друга по кругу, показывали картины, в которых хрупкое счастье ведьмы рассыпается на все более мелкие осколки. Иван становился все злее и безжалостнее. На одной из последних он даже сообщил о подделке документов и ко всем иным проблемам добавились проблемы с министерством. Кира прожила столько боли за эти несколько часов плена, что натурально не жаждала спасения, чувствуя себя никчемной и лживой. Она даже поверить не могла, что здесь время шло иначе. Если бы не бешено крутящаяся стрелка на подарке Ивана. Она не плакала над картинами, где Киврин находит другую женщину – обычную смертную, пусть и немного похожую на Киру. Глупо улыбалась тому, как Иван держит на руках маленького ребенка - такой счастливый и уютный. - Ты мне такого не подаришь, ведьма. Бесполезная и никчемная, - говорил Киврин из этих безжалостных зеркал. Кира понимающе кивала. Ее привычно короткие и густые волосы свисали почти до груди седыми редкими прядями. - Пусть будет счастлив. Пусть с другой… - Она опустила голову, но внезапно вскинулась. - Нет… Нет! Он так не поступит!.. Это не он! Стоило ей это произнести, картины сменились. Каждая из них заканчивалась тем, что Борей убивал Киврина множеством жестоких способов. Шемаханская в шоке замерла, она подняла ногу, когда поток крови подошел впритык к ней. Кире казалось, что вокруг уже целый океан из его крови, стекающей из бесконечного количества трупов. - Хватит! Хватит! Я сделаю, как ты хочешь! Не трогай его! Я выйду за тебя! Кира обмякла, повисая на удерживающих цепях, сдаваясь на волю пленителя, словно это был последний воздух в ее груди. Она соскользнула по столбу вместе с удерживающими путами в это красное море. И дала, наконец, волю слезам. Она вздрогнула, когда внезапно зеркала разлетелись на множество мелких осколков. - Надеюсь, это запоздалое согласие на мое предложение, моя царица, - Кира, вновь услышав голос Ивана, впала в неистовствую истерику. – Тише, тише… Киврин мягко прижимал ее голову к своему плечу: - Кира, Кира, послушай меня. Это я. Открой глаза, посмотри! – Ее лицо ласково держали теплые ладони. Она тяжело дыша резко распахнула глаза и ошарашенно уставилась в родное лицо: - Ваня?.. - Я, Кира… Это я. Все хорошо, все закончилось. Он больше не тронет тебя. Никогда не тронет. Шемаханская внимательно всматривалась в глаза Ивана, словно искала там обман. Словно ожидала, что это будет не он, а мерзкий Борей. - Хватит издеваться надо мной! – Новая волна гнева исказила черты ее лица. – Я ведь уже ответила! Иван молча коснулся оков, что удерживали его возлюбленную у столба и поймал освобожденное тело в объятия. Он был готов претерпевать боль от вцепившихся в него ногтей. - Можешь меня ударить за то, что я не поехал с тобой в это треклятое НИИЧАВО. Стоило цепям рассыпаться, Кира вознамерилась ударить, как ей казалось, глумящегося похитителя, но замерла, ощутив знакомый аромат. - Все-таки ты… взаправду ты. Шемаханская наконец обняла Ивана, крепко прижимаясь к нему и всхлипнула: - Ванечка, прости, я такая идиотка… Не послушала тебя… Прости… От меня одни проблемы… Она вдруг замерла, осознавая происходящее, когда краем глаза увидела свое отражение в уцелевшем зеркале, и поднесла руку к лицу. Магия Царицы не вернулась. - Что ты успел увидеть? – Тихим напряженным голосом спросила Кира, продолжая прятать лицо в плече любовника. - Что я должен был увидеть? – Иван поглаживал ее по спине. - Мое лицо, как минимум… - голос Киры звучал немного хрипло. - Прекрасное лицо прекрасной женщины, - негромко отозвался Иван. - Ты не можешь не видеть морщины, - констатировала Шемаханская, внутри у нее все упало, она попыталась оттолкнуться. Иван молча крепче прижал ее к себе, крепко обнимая. Эта внезапная сила в его руках ее даже удивила, заставила замереть. - Это моя вина. Вся та боль, которую ты успела пережить – моя вина. Я больше не допущу, чтобы тебя мучали. - Это не твоя вина. Будет лучше, если мы расстанемся, - внезапно произнесла Кира. - Если ты действительно этого хочешь, я не стану принуждать к своему обществу. Но я бы не хотел тебя терять, - Иван еле держал свой голос, который так и норовил сорваться. - Какой же ты глупый… Ты все еще можешь найти себе молодую и красивую, завести семью. Я тебе лишь обуза… Теперь и подавно. - Глупая ведьма. Расскажи лучше, сколько тебе лет на самом деле? – Иван коснулся губами виска Киры, запуская пальцы в ее волосы. - Сто сорок четыре… Я… Мы действительно живем долго. Правда, теперь мне только на болоте место, - голос Киры сорвался на всхлип, который потонул в легком поцелуе. - Собралась выпрыгивать на грибников с криками? – Иван оторвался от Киры, вытаскивая откуда-то широкий палантин. – Если не хочешь показывать лицо, вот. И… Он натянул на нее свою зимнюю одежду, извлекая ее чуть ли не из ниоткуда – на деле то был пространственный карман. И на руки – свои теплые перчатки. - Не знала, что ты так умеешь, - Кира укуталась в теплую одежду, поправила платок. - Хороший фокус, когда не хочешь носить с собой много, - Киврин поднялся и помог подняться возлюбленной. – Пойдем домой. Он хотел было поцеловать Киру вновь, но заметил, что она стала еще выше. И опустил взгляд на туфли. Эти новые туфли заставили его почувствовать себя таким мелким, это даже развеселило и вызвало смех. - Тебе идут такие. Жаль, не я сделал подобный подарок. Но я обязательно нагоню. Нам еще отсюда выбираться. А я очень сильно силами потратился. Если упаду, ты уж не бросай своего волшебничка… - Иван передразнил Борея. Кира покачала головой, с удивлением смотря на неизвестную ей прежде трость в руках Киврина. - Ты повредил ногу? – Кира мотнула головой на трость. - Нет, с чего ты решила? - Ты с тростью… Иван воззрился на предмет в своей руке, долго молчал, потом хмыкнул: - Да… Раскусила меня. Повредил, когда спешил в Соловец, упал на трапе в самолет. - Из-за меня… Киврин продолжал смотреть на трость, пытаясь восстановить в памяти хоть что-то. Но в голове, с момента попадания в этот мир и до момента, как Иван услышал голос Киры, было чисто и пусто. Он даже подумал выбросить эту трость, но ощущение неправильности данной мысли не отпускало. Стоило сменить тему как можно скорее. - Кира, моя бесценная. Тебе нужно собраться и вытащить нас отсюда. Потому что я на пределе, - Иван обнял женщину, прижимая к себе. – Я сам виноват в своих травмах. - Я не могу колдовать… - Кира виновато опустила взгляд. – Потому что я дура. - Что такое? Почему?! Что он сделал?! Осторожно приподняв платок, Кира показала на «украшение» на шее. - Он… Оно ограничивает мою магию. И… явно сделано с учетом… моих магических особенностей. Нужно снять сначала. - Нужно вернуться в Китеж… - успел произнести Киврин. Внезапно вокруг них в воздухе замерцали искры. Это машина вспомнила о своей заброшенной жертве. Прошла пара мгновений, и они оказались на платформе, заставляя несчастного лаборанта кричать фальцетом.

***

Кира, кутаясь в платок и большой теплый плед, сидела в том же зале, откуда отправилась в ту ужасную прогулку. Фёдор Симеонович, протягивая ей кружку с теплым чаем, попытался извиниться за коллегу, но Кира лишь махнула рукой, скрываясь под платком, чтобы не показывать присутствующим свою внешность. Она слишком много пережила и хотела домой, а не разбирательств. К тому же, теперь здесь был ее мужчина. Заместитель, что выполнял свои должностные обязанности на все двести процентов. - Надеюсь, что этот инцидент не будет вынесен за пределы наших НИИ. Так как это может подорвать и ваш авторитет, и авторитет Киры Анатольевны. Удар был справедливым, - Иван повернулся к Седловому, - не извиняюсь. Тот что-то промямлил, все еще держа холод у лица. Они отбыли втроем в тот же день. Кира в своей теплой шубе и перчатках внезапно чувствовала себя не так уверенно, как прежде. Особенно потому, что Ковров вынужденно внушал всем сотрудникам аэропорта, что они видят не замотанную в огромный платок женщину, от лица которой были видны только глаза, а вполне себе реальную Шемаханскую. Кира же всю дорогу держала Ивана за руку и была крайне молчалива. Словно то была не она, а ее тонкая оболочка. - Ты хочешь к себе в квартиру или ко мне? – Спросил он ее, стоя на общей площадке в жилом здании от института. - К себе пойду, - негромко ответила она. – Нужно побыть одной. - Прошу тебя, если станет хуже, позвони. Я готов быть рядом. Кира кивнула и скрылась за дверью, оставляя Ивана одного. Тот же молча ушел в свою квартиру и прижался спиной к двери. Сердце внезапно зашлось сильным биением, он даже подумал, что это сердечный приступ. Вспышка воспоминаний вдруг прострелила виски. Он вспомнил, как его руки, держащие витой посох, бьют по огромному скоплению льдинок, летящих на него. Как он разрушил гряду ледяных щитов, окружавших Киру. Киврин чувствовал себя монстром, который в порыве злости разнес все, что видел. Его воспоминания были отрывистыми, настолько, что это равнялось их отсутствию . Вопрос Киры о трости поставил его в такой тупик, что пришлось лгать. Он совсем не помнил, откуда она взялась. Точнее, он помнил, как в руках было смертоносное оружие, которое превратилось в эту трость. Но как оно у него, у простого мага времени оказалось, Киврин не помнил вовсе. Разве что… Память услужливо подкинула воспоминание о том, как он стоял в странном темном помещении, а перед ним ярко светилось оно. ОНО. Возможно, это оружие хранилось в НИИЧАВО. Но Киврин абсолютно не помнил, что же тогда, в порыве ярости взял с собой. Он не помнил, как вообще оказался там, где хранилось это оружие, он не помнил, по факту, ровно ничего. Только как увидел измученную Киру, прикованную к льду. И что в какой-то момент, пока Борей переносился тучей холодного воздуха с крошевом льда, вдруг ударил его. Чем-то… чем? Он уже не помнил, спустя мгновение! Сколько раз он будет гонять это воспоминание? Пока оно не сотрется? Иван задрал рукава пиджака. Да, много мелких царапин от ледяных ударов Борея были на его руках. Что он сделал, чтобы остановить нападавшего? Воспоминания стремительно пустели. Был ли он теперь опасен для своих коллег? Был ли он теперь опасен для Киры? Не сделает ли чего, вдруг подобная вспышка повторится? В ту ночь Киврин так и не лег в постель. Он провел ее сидя прямо на полу прихожей, пытаясь восстановить в памяти хоть что-то, но воспоминания стирались все активнее, от усилий их вспомнить. Голова болела невозможно. Что он сделал? Что он такое?

***

На утро от воспоминаний между двумя яркими событиями и вовсе ничего не осталось. Поэтому проснувшись от короткого сна в коридоре первым делом он пошел пить таблетку от головной боли. Он хотел пойти к Кире сразу, но решил, что ей необходима эта свобода. Ей нужно прийти в себя. Он должен уважать ее личные границы… Мозг внезапно стал рисовать ужасные картины – что Кира могла с собой сделать что-то непоправимое. А бессмертие Царицы на нее все еще распространяется? Долго Иван не выдержал с такими идеями. Через час он уже стучал в дверь Шемаханской, только после стука заметив, что та открыта. Несмело потянув за ручку, Иван заглянул внутрь и обомлел: в квартире был хаос, были разбиты зеркала, травы валялись на полу, опустошенные бутылечки валялись повсюду, даже шкафу досталось – все вещи были выкинуты из него и валялись на полу. Судя по тому, что Иван не слышал шума, Кира все же не полностью потеряла способность к магии. На квартире был явно ощущаемый щит тишины. Киврин заглянул в кухню, гостиную… пусто. Сама Кира нашлась без сознания на полу своей спальни. Ее бледная шея была в следах от попыток вскрыть серебряное колье. И, возможно, ее ударило собственным заклинанием. Иван проверил пульс и понял, что женщина просто спит, видимо, утомившись после разгрома квартиры. Во сне она снова стала такой же, привычно молодой, какой ее все привыкли видеть. Иван провел пальцами по щеке спящей и мягко улыбнулся. Опустился рядом, закинув руки за голову. Интересно, как действовало это заклятие? Возможно, пока они не придумают, как снять это недо-украшение, они смогут придумать, как с ним жить? Находиться в таком помещении сильно пострадавшей Кире явно не стоило. Поэтому дождавшись, когда она проснется, Иван почти насильно повел в ее свою квартиру. Стоило ей начать возмущаться, Иван сразу же отметил обратные изменения во внешности Шемаханской. Если поползут слухи, что он из квартиры директора похищал чрезвычайно недовольную старушку – будет очень и очень стыдно. - Можешь обустроиться пока в моей спальне, строптивица. Сейчас обед принесу. И, увидев, как Кира скрылась под одеялом с головой, лишь вздохнул и ушел на кухню.