НУ И фокус!

Иван щелкнул выключателем, комнату озарил свет. Комок из одеяла зашевелился, - Выключи свет! Я не хочу чтобы ты меня видел! - Кира, здесь очень темно. Как ты собралась обедать? – Киврин посмотрел в сторону окна, - Зачем ты закрыла шторы? - Потому что так легче спрятаться. Ты хочешь, чтобы я и твою квартиру разнесла? – Кира говорила уже гораздо громче, но тон был холоден. – Зачем ты меня сюда привел? Мне хорошо было там. Иван вздохнул. - Потому что я очень за тебя переживаю. Он старался не напоминать любимой, что уже видел ее лицо и не был напуган. Сделав шаг, Киврин услышал хруст под ногой – очередное зеркало, теперь уже в его квартире, было разбито. - Контролировать меня хочешь? – Кира хмыкнула. – Думаешь, я совсем отчаялась? - Кира, бесценная моя, я не думаю о тебе так. Все, чего я хочу, чтобы ты хорошо ела и качественно высыпалась, - Киврин сделал еще шаг. – Потому что я люблю тебя. - Давай, я поставлю тебе поднос с тарелкой… - Иван замялся. – Хорошо. Если ты не хочешь, чтобы я что-то увидел… Но знай, что мне безразлично, как ты выглядишь. Для меня ты – женщина, которую я люблю. Киврин поставил поднос с едой на придвинутый к постели табурет. Он взял со стула свой галстук, отложил очки и этим самым галстуком завязал себе глаза. Было чрезвычайно некомфортно, но он был готов потерпеть ради Киры. - Все, не переживай, я тебя не вижу. Просто позволь быть рядом. Правда, покормить с ложечки не смогу, - Киврин сел на край кровати. По шороху он понял, что Кира стянула с головы одеяло. И ощутил, как она невесомо коснулась его щеки, ахнув затем, когда Иван сжал ее пальцы в своей ладони и поднес к губам. Затем оставил поцелуй на ладони, а затем нашел и щеку. - Иван, - Кира подавилась дальнейшей фразой, когда ее мягко утянули в поцелуй. Она внимательно всматривалась в микро мимику Киврина, которую могла наблюдать, чтобы увидеть, когда же он выдаст свое отвращение. Но тот, оторвавшись от ее губ, не дождавшись нормального ответа, поцеловал кончик носа. - Ешь. Если хочешь, свяжемся с твоей прабабкой, может она знает ответ. Иван вздохнул, ощущая каждой клеточкой тела, что Шемаханская эмоционально никакая. Обычно пылкая, она даже не стремилась ответить на ласку. - Она точно знает ответ, - Кира, судя по звуку, уже водила ложкой по дну тарелки. – Она была в такой ситуации. И вышла из нее очень жестоким образом. Пострадало достаточно много девиц. Я на такие жертвы не пойду. Да и во всем Китеже мы не найдем столько… - Мне главное, что ты жива. Даже если не подпустишь к себе больше, - Киврин сжал ее ладонь, еле найдя вслепую. - Не подпустишь?! Ваня, ты с ума сошел?! В такой момент… Тебя заботит… - Ее возмущенный голос всегда его забавлял. - Я не знаю, о чем ты, Кира, но я о том, что ты не только на поцелуи мои не отвечаешь, но даже обнять себя не позволяешь, уничтожила все зеркала и отталкиваешь. - Прости, я… - Все еще напугана. Тем, что тебе этот древний дьявол наговорил и показал, - закончил за нее Иван. - Я уверена, что ты со мной сейчас лишь из жалости. Из-за памяти о былом… Что будет, если так все и останется? Что если мы снимем эту штуку, а моя магия ко мне не вернется? – Шемаханская всхлипнула. - Значит, будем жить так. Ты же все равно моя Кира, как бы не выглядела. Меня больше волнует другое. Ммм… Это лишь внешнее воздействие? Внутри… - Иван Степанович! – Недовольный голос Киры прервал его. - Кира Анатольевна! - Повторил он ее тон. – Я про твою способность к долгой жизни, глупая! Не произойдет ли так, что ты, догнав свой возраст, просто… оставишь меня. Кира молчала, елозя ложкой по тарелке снова. - Я не задумывалась, честно говоря. Но… Люди не живут полтора века. А я все еще не пыль в горшочке у тебя на полке… Значит, я более крепкая ведьма. Даже все зубы на месте! – Она невесело посмеялась. Иван кивнул, соглашаясь с ее логикой и выдохнул, о чем-то задумавшись. Кира, наконец, начала есть. Этот звук порадовал куда больше. - Но в институт скоро нужно будет выйти… Как я на глаза покажусь? Что я скажу? - Ох, ну, на этот случай я нашел для тебя потрясающий комплект, достойный восточной красавицы! – Иван хлопнул себя по коленям, подскочил с постели и чуть не упал. - Осторожнее! – Кира взволнованно подалась вперед, ставя тарелку на поднос. Иван приподнял край галстука, чтобы ориентироваться, дошел до подарка, взял его и вернулся, снова закрыв повязкой глаза. Кира зашуршала упаковкой. - Это что, шарф и вуаль? Ты серьезно? И как я это объясню? Старость проще объяснить воздействием машины! - Ну… например… придется выйти за меня. И тогда ты сможешь всем рассказывать, что твой муж тиран и заставляет носить вуаль, чтобы всякие Сатанеевы не пялились, - Киврин самодовольно улыбнулся. - Ты, что, снова делаешь мне предложение? После всего этого? Вот прямо сейчас? Ты ведь видел, во что я превратилась. - Кира потянула уголочек галстука, снимая с глаз Ивана повязку. Тот посмотрел на нее абсолютно мягким влюбленным взглядом. На мгновение ей показалось, что он попал под ее чары, но сейчас ведь они точно не работали… - Кира, я люблю тебя. И мне плевать, как ты выглядишь! Как ты понять не можешь? – Иван нахмурился. - Плевать, значит, как я выгляжу? – Шемаханская поняла это по-своему, хмыкнув. - Кира… Пожалуйста. Ну ты ведь поняла. Я люблю тебя любой. Молодой, н… не молодой… - Киврин почувствовал, что разговор снова идет не туда. – Кира, нет, даже не начинай. Я люблю тебя не за внешность. Шемаханская усмехнулась: - И что, насколько тебя хватит? Будешь обнимать и целовать меня, вспоминая версию помоложе? Или будешь терпеть до первой молодой лаборантки моего типажа? Иван выдохнул. - Молодые лаборантки появились в НИИ раньше тебя. Но влюбился-то я не в них. И твоего типажа – вредной ведьмы с дурным характером - ни у кого из них нет. А мне очень нравятся женщины с дурным характером. – Киврин вздохнул в дцатый раз. - Ты, главное, ешь. С остальным разберемся. Кира закусила губу. Вот он и сказал это. Она – ведьма с дурным характером. А теперь еще и некрасивая… Заметив ее поникшие плечи, Киврин мягко улыбнулся: - Кира Анатольевна. Шикарные высокие женщины должны носить свой тяжелый характер с достоинством. А вы у меня – шикарная женщина, - Иван поцеловал пальцы Шемаханской, пока та удивленно на него смотрела. – Мне нравится ваша властность. Кира смущенно опустила глаза, а затем скрылась под одеялом.

***

Киврин постарался сделать так, чтобы их день выглядел максимально обычно. Жалея лишь о том, что они даже не смогут выйти на прогулку. Не из-за внешности Киры, а из-за того, что о них попросту никто больше не должен был узнать. Иван помнил, как Кира нервничала, когда он подходил к окнам, будучи в ее квартире. - Отойди от окон, - прозвучал ее низкий голос совершенно внезапно за спиной. - Кира, это моя квартира. Забыла? Свою ты совсем недавно разнесла в приступе гнева. - Прости… Кира помяла рукав свитера, в который была одета и вспомнила, что и свитер на ней тоже был не ее. Пару дней назад она буквально приказала Киврину отдать ей этот свитер. И он, стянув его с себя, преподнес ей его двумя руками, словно настоящей царице. Может ли быть так, что она и правда не заслуживает такого доброго покладистого Ивана? Что ее партнер должен быть с ней жестким? Потому что иначе с ее всплесками характера просто невозможно справиться. Хотя Киврин вполне справляется с этими всплесками, он лишь гасит их, успокаивая, словно гладит вздыбленную шерсть уличной кошки и дает угощение после, приручая. Но этого хватает ненадолго… - Ты такой мягкий, даже когда я творю невесть что… Всегда такой мягкий. - Ты думаешь, я не могу быть жестким? – Иван склонил голову на бок. - Если тебе это сейчас необходимо, просто скажи. - Кто же о таком говорит? – Кира смущенно опустила взгляд. – Это очень странная просьба была бы… Как ты себе это представляешь? - Партнеры говорят, - Иван заставил Шемаханскую сесть на табурет и властно приподнял ее голову за подбородок, посмотрел прямо в глаза. – Поэтому, будь хорошей девочкой и расскажи, чего тебе хочется. Шемаханская распахнула глаза, от тона Ивана по спине пробежали странные мурашки. Когда такими словами недавно сыпал Борей, они вызывали лишь тошноту. К Киврину на такой тон ей хотелось прильнуть, ответить. Сказать и сделать что-то максимально соблазнительное и пошлое. Быть пластичной под его сильными руками. Она зачарованно смотрела в его глаза, пока тот любовался ее лицом. Любовался лицом?! - Начнем с душа, раз тебе нечего сказать. Иван безапелляционно запустил руки под одежду и снял с Киры разом и свитер и рубашку, тоже свою, выданную Шемаханской, чтобы не рыскать опять по ее уничтоженным шкафам. Случайно бросив взгляд на свою кисть, Кира вдруг обнаружила, что та больше не выглядит как кисть старухи. Что происходит?! Почему магия снова заработала? Домашние штаны он стянул с Киры следом, вместе с бельем, оставляя ее совершенно нагой. - Что ты там прежде мне говорила о том, что ты не Маргарита? Согласен. Но я бы с удовольствием потанцевал с тобой… Я все еще помню, в каком виде ты встретила меня в новогоднюю ночь в своем кабинете, - Киврин обнял Киру со спины, прижимая к себе за талию. Было что-то в том, что она была роскошна и обнажена в тот момент, когда он еще одет. - Я тебя чуть не удушила… - Ничего страшного. Вы ведь ведьма, Кира Анатольевна. По роду, а не из-за какого-то крема. - Окна не закрыты… - Если хоть кто-то заглянет в них – лишится глаз, - прозвучал хрипловатый голос Ивана. Он скинул с себя рубашку и, шлепнул Киру по ягодице. - В душ, товарищ Шемаханская. Кира вскрикнула от шлепка, в сознании мелькнула мысль о том, что раз он зовет ее по имени-отчеству, значит остальное поведение – нарушение субординации. Но эту мысль пришлось сразу же загнать поглубже, так как показалось, что кожа на руках внезапно стала вновь стареть. - Кира Анатольевна, вы сами загнали себя в мою ловушку, вам лучше подчиниться, - Киврин улыбался так странно, что Кира на мгновение запнулась, пока пятилась от собственного заместителя. Она закусила губу, когда увидела в руке Ивана бумажный квадратик с вполне понятным содержимым. - Что у нас сегодня по плану, Иван Степанович? – Она остановилась у закрытой двери ванной, прижалась спиной к ней, пряча руки за спину. - Сегодня на повестке дня - воспитание одной ведьмы, которая любит лезть в самые опасные места. Если она будет послушной и покладистой, наказание быстрее закончится. - Даже предположить не могла, что квартира моего заместителя окажется самым опасным местом. Еще и воспитательным. – Она задрала голову и еле слышно проговорила в потолок, - Помогите, спасите… Иван усмехнулся. Он перехватил Киру за талию и отвел в сторону, чтобы открыть дверь в ванную. - Пока я подготавливаю ванну, придется уважаемому директору посидеть здесь. Кира даже не заметила, когда в руках Ивана оказался один из его галстуков. Зато ощутила, пока он ее целовал, усадив на край ванны, как гладкая ткань оборачивается вокруг локтей. Стоило им прервать поцелуй, в зубах у Киры оказался тот самый бумажный квадратик. - Не потеряйте, Кира Анатольевна, - то, как пальцы Ивана сжались на ее подбородке, Кире внезапно невероятно понравилось. Кто из лаборанток говорил, что Иван Степанович душка и, наверняка, трепетный любовник, предпочитающий миссионерскую позу? Стало даже жаль, что, как директор, она не может подойти к этим невоспитанным глупышкам и сказать: «На днях он меня взял прямо на рабочем столе, раза два, это достаточно трепетно? А мне даже кричать нельзя!». От таких фантазий загорелись и щеки, и уши. Да, в каких то вопросах Иван был до невозможности правильным – брать женщину без защиты он точно не стал бы. Но, прежде, он никогда не заставлял Киру надевать ему все самостоятельно. - Вам не стыдно, Иван Степанович? – Кира изогнулась, чтобы связанными руками все же управиться с задачей. - Абсолютно точно нет, - Иван устроился в ванной, словно царь в шатре прекрасной гостьи. – Раз хватило, как вы меня чуть не задушили, я теперь так просто не освобожу. Наблюдать за тем, как Кира после склоняется к его груди и покрывает ту поцелуями, было отдельным удовольствием. Им было тесно в этой дурацкой ванне, но Киврин хотел именно этого. Внезапно он поймал себя на мысли о том, что не просто так этот извращенец спрятал заклятие именно в колье. По наблюдениям Ивана, привычная внешность вернулась к Кире в тот момент, когда она либо приняла его игру и встала на роль послушной женщины, либо тогда, когда допустила мысль о том, чтобы подчиниться. Что, в сути, было одним и тем же. А колье, пусть и серебряное, пусть украшенное камнями и, явно, бриллиантовой подвеской, имело все очертания самого обычного ошейника. Допустив только на мгновение, что этот урод, если бы он не успел, а Кира согласилась на все его условия, выставлял его женщину, как экспонат, Иван вдруг почувствовал злость. И заметил, как вода под его ладонью покрылась коркой льда. Испугавшись происходящего и не желая, чтобы Кира что-то заметила, Киврин немедленно поднялся и впился поцелуем в женские губы. Кира всегда была своевольной и строптивой. И подчиняться, лишь бы не быть выставленной на всеобщее обозрение в той внешности, которую она презирала – стало бы для нее пыткой, сродни избиению кнутом. Только шрамы были бы глубоко внутри. - Иван Степанович, почему же вы такой… неторопливый. - Моя неторопливость разве должна вас интересовать? Займите рот более полезным делом, Кира Анатольевна, чем разговоры. Он зря это произнес, потому что Шемаханская даже секунды не думала прежде, чем «занять рот более полезным делом». Не все получилось идеально, но шок на лице Киврина стоил того, чтобы немного помучаться, разбираясь, как работает собственное горло. Прилично возбудив любовника, но не доведя до конца, Кира выпустила его изо рта, замерев совсем рядом, посмотрела исподлобья, сдувая со лба прядь. - Все-таки Иван Степанович, как о нем и говорят, и правда, неспособен быть долго жестким. Слишком хорошо воспитали? – Голос Киры был сочувствующим. – Воспитывать ведьм – это не ваше. На дне глаз Киврина, которые он распахнул на последней фразе, отчетливо виднелась странная тьма. - Правда, такое говорят? - Знаете, как мне тяжело это слушать, я бы рассказала… Какой вы бываете за закрытыми дверьми моего кабинета. Киврин сел ровнее, приближаясь к плечу ведьмы: - Правда, рассказала бы?.. - Почему бы… Внезапный укус, оставленный прямо на груди вокруг соска, заставил Киру подавиться ответом. Она закусила губу. - Ванна не лучшее место… Слышимость… Но договорить ей Иван не дал, дернув за колени на себя и вынуждая опуститься на мужские бедра. Шемаханская поморщилась от неприятного ощущения – острой, хоть и короткой, боли. Она втянула воздух, чуть приоткрыв губы. - Хочешь, чтобы я тебя за волосы таскал? Какой жесткости ты хочешь? – Он все еще ждал, когда она сама озвучит. – Отходить тебя ремнем по ягодицам? - А что если и да? Что если мне нужна боль, чтобы прийти в себя? - Тогда скажи мне вслух, чего ты хочешь конкретно, - Иван вцепился пальцами в женские бедра. Льющаяся вода немного заглушала их голоса. - Помнишь, как я три раза заставляла тебя переписать весь отчет? Он был идеален с первого раза. Я просто ждала, когда ты уже повысишь на меня голос. Повысишь на меня голос, схватишь за плечи и встряхнешь, спрашивая, что случилось. - Я знаю, что он был идеален, я не переписывал, - Киврин потянулся к шее Киры и прицельно укусил в изгиб плеча. – Я приносил тебе один и тот же. Пытался понять, что с тобой не так. А там все было настолько просто? Нужно было немного надавить на тебя? Надо же… - Надо же, - передразнила Кира. – Все. Я тебе рассказала… Она коротко вскрикнула, когда Киврин молча заставил ее двигаться на себе, неспешно поглаживая талию и бедра. Он был неспешен, но лишь для того, чтобы проверить – как строптивость Киры влияет на ее внешность. Ждать долго не пришлось. Стоило Кире тихо прошипеть: «Ускорься уже!», как на его глазах, она вновь прибавила столетие. На мгновение Киврину стало интересно, потеряет ли его ведьма чувствительность вместе с возрастом, но, судя по ее резкости, с которой она попыталась взять свое, ничего не изменилось. Кира, разозлившись на медлительность Ивана склонилась, чтобы забрать у него поцелуй. Она вела себя, словно голодная и жадная хищница, не догадываясь, что именно сейчас подтверждает чужую теорию. Киврин подчинился ее напору, желая, чтобы она просто получила удовольствие от процесса, даже галстук свой развязал, чтобы дать Кире полную свободу. Все, чего он боялся, что до нее дойдет, что ее внешность изменилась. Кира так сильно вцепилась в его запястья, оторвав ладони от своей талии, что Иван даже не смог вытащить руку, чтобы убрать прядь, что упорно лезла в глаз. Женщина на нем, даже несмотря на метаморфозы, была прекрасна в своей страсти. На груди Ивана уже были следы от ее зубов, а на шее – еле заметный засос. Она даже за мочку уха умудрилась его кусить, когда выдохнула ему в ухо «быстрее, еще быстрее». Тогда он, все же выдернув одну свою руку, прижал Киру к себе, обхватывая поперек талии, чтобы перестать наконец думать о том, как ей помочь. И, наконец, получить то, чего они уже оба жаждали. Лежа в теплой воде на груди Киврина чуть позже, Кира, уже разморенная, вся из себя послушная и ласковая, снова вернулась к изначальному облику. Иван был рад, что она ничего не заметила. Но рассказать результаты своего исследования было нужно. - Кира Анатольевна, можно я не буду писать отчет по проведенным испытаниям, а расскажу их так? - Иван Степанович, а как же я подпись поставлю, что ознакомлена с отчетом? - На моем теле еще много мест, где вы не поставили свою подпись… - Принимается. Излагайте. И Киврин изложил то, что наблюдал, когда внешность Киры изменилась прямо на его глазах на кухне. А еще – когда она спала среди разнесенной квартиры, пару дней назад, внешность ее тоже оставалась привычной. - Поэтому, прихожу к выводу, что Кире Анатольевне придется пока обуздать свой характер и стать кроткой и послушной, если хочет выглядеть так, как ей приятно. - Ну, с вами, Иван Степанович, мне совсем несложно быть более кроткой и послушной… - Кира выводила пальцами на груди Киврина какие-то символы. - Ты мне лучше скажи, что будем делать завтра с работой. Если твои догадки реальны, то действие этой дряни прекращается, стоит мне быть немного более покладистой. Ты меня уж извини, но директор Шемаханская не может на собраниях играть в подчинение со своим заместителем по науке. - А если я тебе скажу, что я кое-что придумал? Раз не хочешь выходить за меня, чтобы прикрываться моей тиранией. Значит она будет скрытой. - Интересно спросить, на что способны мозг и фантазия такого скромного мужчины, как Иван Степанович, - промурлыкала Кира, наслаждаясь нежными прикосновениями.