НУ И немного нежности

- Как ты там сказала Сатанееву? Служебный роман с директором – не лучшая идея? – Киврин крепко прижал к себе драгоценную ношу, перехватив за колени и плечи. - На вас не распространяется, Иван Степанович. Роман с директором входит в ваши должностные обязанности, - Кира легко улыбнулась, прижимаясь лбом к щеке Ивана. - Это где-то записано? – Негромко осведомился тот. - Можем составить отдельный трудовой договор на сверхурочные часы. Киврин усмехнулся, понизил голос: - А туда будет вписано – каждый вечер на дому у директора делать глубокий массаж? - Ах! Нахал вы! И пошляк, - притворно возмутилась Шемаханская, поднимая взгляд. А в ответ получила поцелуй в висок. Кира пискнула от того, как ее крепко сжали. - Почитай пока то, что я принес. А я побуду с тобой. Открыв папку и окунувшись с головой в текст, Шемаханская на мгновение подумала, что вот так уж очень хорошо. Иван каким-то образом слишком точно понимал, когда можно пристать, а когда стоит побыть фоном, когда нужно увести в постель, а когда стоит просто подержать на руках. Под такт мерно вздымающейся груди читать пугающие ее факты об эксперименте было – то, что доктор прописал. Когда она почти дочитала заключение, внезапно включился селектор: - Кира Анатольевна, к вам из лаборатории неожиданностей… Славно, что они не ворвались, как некоторые любят делать… - Я не хочу больше никого принимать. Кира Анатольевна устала, - Шемаханская поморщилась, но слезла с колен Ивана Степановича. - Кира Анатольевна, вам бы помаду поправить, - Киврин как раз платком стирал ее со своих губ. Шемаханская мстительно усмехнулась. Она поставила одно колено прямо между ног Ивана, насколько позволяла перевязь на бедрах, и нажала кнопку селектора: - Я закончу совещание, Оленька, и приглашу. Кира даже не удивилась, когда Иван вновь задрал ее юбку, вцепившись пальцами в бедро. - Ваня, давай оставим такое совещание на вечер, я не смогу быстро привести себя в порядок. Она буквально выгнала Киврина со своего места, поправила прическу, макияж и села за стол, скрещивая ноги под стулом. Медленно открыла вновь принесенную папку на середине и разрешила войти. В кабинет вошли Ковров и какой-то тощий парень – вроде из новеньких – горбоносый и длинный. - Кира Анатольевна, у нас разногласия, хотелось бы урегулировать! – Начал Ковров. Кира почувствовала себя в ловушке почти сразу. Оказалось, что с Сатанеевым было куда проще, его можно было игнорировать. Ибо спорить с Ковровым было невозможно. Он давил на свою идею, отличную от идеи его коллеги так, что Кира уже даже бросила на Ивана Степановича взгляд полный мольбы. - Господа, - Киврин поднялся. – Я бы попросил вас доспорить в своем отделе, а нам принести голые факты. Потому что в этом шуме ничего не понятно, что вы хотите донести. - Иван Степанович, вы и сами знаете, какая эта машина кривая. Я уверяю, если мы используем вариант, предлагаемый моим коллегой, товарищем Крыс, то в следующий раз уже не один человек пропадет, как это случилось с Кирой Анатольевной. А весь наш институт окажется черте где! - Это не было веселым приключением, - негромко произнесла Кира. – Второй раз я, боюсь, не осилю. А за возможную пропажу детей и ВДНХ я точно не готова отвечать. - Да никто не исчезнет, у машины нет такой силы, чтобы утащить целое здание! – Ответствовал Крыс, явно позабывший, что Шемаханскую стоит побаиваться. – Надо организовать сборный манеж, который будет оснащен всем необходимым. Переноситься он будет целиком. И, если что-то пойдет не так, дети не попадут в ситуацию, которая постигла Киру Анатольевну. Там будет все необходимое для ожидания спасения. Кира переглянулась с Иваном. Тот увидел в ее взгляде не просто тревогу, а настоящую панику. Как бы они не шутили и не пытались сгладить своими романтическими играми произошедшее с ней, оно оставило неизгладимую травму. - Товарищ Ковров, - Иван многозначительно показал взглядом на побледневшую Киру. – Я приду лично, чтобы проверить работу машины, но чуть позже. Если будете проводить испытания, высчитайте радиус возможного поражения и экспериментируйте в поле, в двух этих значениях от НУИНУ. Виктор кивнул, взволнованно посмотрев на Киру. Он до сих пор не знал, что с ней там случилось. Он почти рывком увел коллегу, который ожидал, что получит разрешение. - Оля, принесите, все-таки, таблетку, - в селектор проговорила Кира, стоило посетителям уйти, и поднялась с места. Она достаточно изящно спустилась по ступенькам и села за длинный стол. Киврин же отметил, что у Киры немного изменилась походка. Конечно, Сатанеев клюнул, потрясающая фигура. Ему хотелось, чтобы эта женщина была только для него такой потрясающей, но прекрасно осознавал, что это просто невозможно. Хватит одного дня экспериментов, завтра он не станет даже умолять о продолжении. - Меня мутит от одной только мысли о произошедшем. Мне снятся кошмары, - Кира закрыла лицо руками. - Я заметил, - Иван оперся плечом на колонну за ее спиной, не желая давить сейчас на нее и не показываться Ольге сразу. Оля постучалась скоро, она принесла и таблетку, и стакан воды, и очередной успокаивающий чай и несколько конфет. - Кира Анатольевна, вы совсем себя не бережете, побледнели жутко. Давление, может, упало? – Оля сжала пальцами спинку одного из пустых кресел за столом. Она не видела Киврина, что было ему на руку. - Вам каждый раз при разговоре об этом проекте плохо, может, я не буду больше никого пускать? Иван Степанович тоже может ответить на их вопросы. - Ивану Степановичу тоже досталось от этого творения НИИЧАВО. Будет несправедливо, Оля, бросать его одного, - Кира запила таблетку водой и коснулась пальцем чашки. Оля закусила губу, она хотела что-то еще сказать, но передумала. У нее была мысль, почему Шемаханская так бледнела от мысли об этом задании. И в совете это тоже заметили, шушукались в столовой, что директору явно плохо. - Оленька, поведайте нам последние слухи, - Киврин настолько резко вышагнул из-за колонны, что секретарша вскрикнула, но, быстро собравшись, она, загибая пальцы, все рассказала. Что совет заметил недомогания директора и что она непривычно одета – в свитер, а не классические блузки. Были выдвинуты самые разные предположения: что Шемаханская, внезапно, беременна – от кого только - что она заработалась, шутка ли, без отпуска три года. Но самым основным вариантом было, что она не сказку встретила, а какого-то ужасного человека. И, возможно, он сделал что-то противозаконное. Вот она теперь и носит свитер с горлом и длинными рукавами, да юбку до середины икр. Как Кира и ожидала – каблуки измерил глазами только Сатанеев. Указав Ольге сесть, Кира откинулась на спинку стула. - Я попала в снежный лес, Оля. Провела там к ряду несколько часов. Магия в нем не работала. Зато очень хорошо работали дикие звери. И мороз. Пока скрывалась от их преследования, упала в овраг – получила много повреждений, сильно обморозилась. Не хотелось бы светить ранами. Иван Степанович, пошедший помогать меня искать, тоже оказался затянут в этот магический лес. Храбро сражался, повредил ногу, пока помогал мне выбраться. Как думаете, какое у нас будет отношение к этому проекту? Кира положила в рот одну конфету и расправила фантик – с алкоголем. Оля, все-таки, была изумительным секретарем. - Хорошо, что вы себе ничего не сломали, когда падали, - Оля бросила косой взгляд на обувь директора, но ничего не сказала. – Ваша версия будет осторожно мною распространена. Киврин усмехнулся, увидев заинтересованность Ольги. - Благодарю, Оленька. Можете идти. И за конфеты спасибо. Секретарша кивнула и вскоре хлопнула дверью. - Долго придумывала, Кира? – Иван сделал шаг вперед. - На ходу… - дожевывая конфету, проговорила Шемаханская. - Оно и видно. Думаешь, кто-то поверит? - У Оли поразительная способность к распространению. Киврин положил руки на плечи Шемаханской, затем наклонился, обнимая ее. Было нечто потрясающее в том, чтобы просто молчать, обнимая Киру в тишине, словно в маленьком, их собственном, мире. - Как интересно пахнут конфетки… - Киврин принюхался. Кира взяла одну, развернула и поднесла к губам своего заместителя, вкладывая в его рот, а потом слизала шоколад со своего пальца, который успел растаять. - М! Очень подходящие к ситуации сладости. Иван обошел кресло, сел в соседнее, взял руку Киры в свою, извлек платок, чуть смочил его из стакана и принялся вытирать ее кожу. - Надеюсь, что больше никуда он поцеловать тебя не успел, пока Оля за мной бегала. - Не успел, да и я бы вывернулась. Я же не глупышка все-таки. Просто я испугалась, потому что думала, что это распространяется только на одного мужчину, растерялась. Но Борей, видимо, решил устроить мне кардинальные проблемы. Зная, что у меня в подчинении достаточно мужчин. Мне нравится вести такую игру с тобой, но по-настоящему прогибаться под каждого своего подчиненного… Я бы тогда выбрала превратиться в старуху прямо у них на глазах, чтобы напугать, зато бы и рта больше не открыли против. Иван усмехнулся: - Значит, тебя волновало только мое отношение к твоей внешности? Мнение сотрудников – тебе безразлично? - Не полностью, но… Конечно. Мне, нравится, когда засматриваются, в силу моих родовых особенностей. Но испокон веков в семье это использовалось для установления власти и завоевания, а не просто для прихоти. А тебя я люблю. И я не хочу… я боюсь узнать, что ты – больше нет. - Кира, ты ведь умная женщина, все видишь, так почему так не уверена во мне? - Я не в тебе не уверена, Ваня… Киврин, наконец поднял на Киру взгляд, нахмурился и покачал головой. Затем пододвинул ее кресло ближе к своему одним рывком. На мгновение он замер, с удивлением уставившись по очереди на свою правую, а затем левую руку, поразившись их силе. - Давай, я веревки сниму, а то к концу дня ты будешь слишком уставшей, - он аккуратно задрал юбку и начал с того, чтобы освободить ноги. Поправляя чуть позже на себе одежду и наблюдая, как Иван сворачивает только снятые веревки в моток, Кира вдруг ощутила очень странное чувство. Кажется, будто этот мужчина был создан для нее. И это столетнее одиночество уже не казалось таким уж долгим. Понимающий, любящий… - Свалилась я тебе на голову со своими проблемами… - Я знал, на что иду, когда начинал ухаживать за директором Шемаханской. Женщина, ведьма, с такой фамилией и строгим голосом точно не могла оказаться простой покорной домохозяйкой. Кира, я же тоже не дурак наивный. - А что если я тебя соблазнила, что если на тебе мое магическое воздействие? – Кира перехватила его руку. - Тогда это очень сильное магическое воздействие. И я совсем не против, а даже горжусь тем, что ты у меня такая сильная и способная, - Иван вручил моток веревки Кире, а сам накрыл ее ладонь сверху. - Ванечка, ты так говоришь, будто тебя невозможно околдовать. – Она провела пальцем по веревке. - А что если и невозможно? – Глаза Киврина как-то странно сверкнули. Кира вдруг будто что-то поняла: - Ваня. Как ты победил Борея? – Она сильнее вцепилась в его ладонь. - Он ведь сбежал. – Не думая, ответил тот. - Да? Я уверена, что видела глыбу льда в виде полусформировавшегося человеческого тела. Ваня, скажи честно, ты убил его? - Думаешь, я способен на это? Убить кого-то? – Иван приблизился к лицу Киры, со стороны они выглядели, словно заговорщики, - И если ты в этом уверена, почему не боишься? - Ты ведь ведьму не испугался, почему я должна? Мне вреда ты не причинишь, я уверена. Киврин медленно опустился на одно колено, заглядывая в глаза Киры. Потом вдруг улыбнулся. - Он больше тебя не побеспокоит, хорошо? Ты убегала от диких животных по глубокому снегу, обморозилась, заболела. Даже у сильной ведьмы может долго проходить испуг от встречи с голодными волками. Шемаханская кивнула, сжимая в ладонях кисть Ивана. Она до сих пор не рассказала даже ему – что действительно ее напугало. Это было далеко не столкновение с несостоявшимся когда-то женихом. Его она и вовсе не боялась, даже если бы он что-то и сделал по отношению к ней. Это были те жуткие картины, которые она наблюдала в зеркалах. Когда ее любимый чародей умирал из раза в раз. Иногда ощущение теплой крови у ног всплывали в ее кошмарах. - Мой отважный Иван-царевич спас глупую ведьму, которая полезла в непроверенное устройство, - Кира улыбнулась.