НУ И кошмар

- Кира, моя драгоценная, как же ты расцвела рядом с твоим этим Иваном, вижу свою кровь! Глаза яркие, осанка, взгляд, небось локти теперь кусают те, кто не успел за тобой поухаживать? От подарков не отказывайся. - Бабушка, пожалуйста, не начинай! – Кира в очередной раз закатила глаза, смотря на Киврина напротив, который еле сдерживал смех и при этом гордо отвешивал поклоны за похвалу. После вчерашнего их приключения Кира нормально не могла сидеть, поэтому зеркало стояло на низком столике, пока она, подложив подушку, стояла на коленях перед ним. - Я просто невероятно рада и взбешена одновременно, Кира! – Царица загрохотала снимаемыми бигудями по столу. Шемаханская кивнула. Она, все еще, с легким восхищением смотрела на свою знаменитую прабабку, которая, не просто идеально сохранилась, а выглядела сногсшибательно. Та укладывала волосы и красилась, явно куда-то собираясь. - Ты перестала путать мое имя, это приятно! – Кира не удержалась от иронии. - Кира, пожалуйста, послушай меня. Я действительно сожалею, что по глупости чуть не выдала тебя за этого урода. И я очень горжусь, что ты нашла себе, пусть и не родовитого, но хорошего чародея. Я тебе даже завидую, какая ты у меня умница! – Царица резко остановилась, сложила руки на столе, вываливая на него и крупный бюст – поэтому Киврин и был выгнан Кирой заранее из поля зрения – Я рада, что ты не повторяешь ошибки своей матери. Как вспоминаю первые твои годы жизни со мной, так ужасаюсь. Не девушка, а призрак. Глазищи огромные, щеки ввалились, позвоночник видно! Я искренне надеюсь, что ты больше не проворачиваешь фокусы с голодовкой. Кира замерла, панически глянула на Ивана, затем на Шамаханскую Царицу. Та молчала, смотря прямо на внучку. - Добрый день, Иван, - произнесла она. – Надеюсь, вы более убедительны с моей Кирой. - Добрый день, вашество, - отозвался Киврин, уже не скрываясь. – Я очень внимательно слежу за ее питанием. Шамаханская Царица сняла со спинки халат и накинула на плечи: - Покажись, а то выгнала из-за меня, небось. Я все спрятала. Шемаханская покачала головой, когда Иван обошел столик и сел на пол за ее спиной. Он мягко обнял ее за талию и расположил подбородок на плече. - Я уговорил ее надеть ту красивую блузку, - горделиво произнес Иван, игнорируя цоканье Киры. - О, я очень рада. Потому что я обязательно привезу что-нибудь еще. Я тут такие вещи присмотрела. Как раз на твою фигурку! - Ох, бабушка, когда вы дошли от сведения с ума всяких Додонов и их сыновей до хождения по бутикам? - Кира, время меняется. Если раньше можно было просто заколдовать и исчезнуть, то сейчас необходимо подстраиваться под время. Я тебе сразу сказала, когда ты в свой этот НИИ захолустный работать ехала. Он должен стать твоим маленьким царством, где каждый сотрудник – продолжение твоего пальца. Пока я вижу, что ты только правую руку удлинила. - Это не так, Вашество, - Киврин поймал ладонь Киры и оставил на ней поцелуй. – Из всего института лишь один козел все не может успокоиться. Да и тот – клинья подбивает. - Этот ваш… Кощеев? - Сатанеев, - поправила ее Кира. – Но, да, кощеевского племени. - А, он будет за тобой увиваться. Все равно. Любят эти кощеевские отродья умных и красивых женщин. Любят их подчинять. Даже если не знают о них ничего, это где-то на уровне их генов. Поиграйся. Появится другая и он отстанет. - Другая появилась. Но он продолжает уже за двумя… - Меня сейчас твой Иван взглядом испепелит, но… Кира. Ты и сама знаешь. Тебе нужно это обожание. Держи дистанцию, заигрывай, но не подпускай совсем близко. - Но я против! – Киврин нахмурился, обнимая Киру сильнее. - Иван! Хотите, чтобы он меньше вам мешал? Это – лучшее оружие из моего арсенала. Я города брала так, Иван. В одиночку, Иван. Если видишь, что срывается с крючка – легкий жест в его сторону, он снова твой. Никакой грубой силы. Своими руками я не убила ни одного царя или царевича. Они все сделали сами, желая меня. Кира поджала губы и мотнула головой. - Да, что ты выпендриваешься, ты же сама не замечаешь, что делаешь так. И не только с этим идиотом. Просто, людей у власти, мы, Шамаханские, любим куда больше. Если бы не раскулачили, такие бы хоромы были у тебя под Москвой, - фыркнула Царица. Иван вдруг задумался. На тот момент, как он заинтересовался Кирой, она постоянно принимала эти свои настойки, чтобы глушить магию Царицы. И сильно преобразилась после прекращения приема. Поначалу Кира была с ним холодна и отстраненна. Но он точно помнил, как она была все равно изящна. Как менялся тон ее голоса, если она чего-то хотела побыстрее получить, но приказывать не имело смысла… - Получается, все-таки, меня ты тоже заколдовала! – Засмеялся Киврин, хлопнув себя по колену. Кира вдруг испуганно дернулась. - Что?! Царица покачала головой: - Любит он тебя, нет на нем твоей магии, Кира. Уж мне можешь поверить. Иван! – Она погрозила пальцем. - Дурак, - Кира пихнула Киврина локтем. - Скажи мне вот, что, бабушка… Помнишь, я тебе про испытания рассказывала? Как думаешь, что с Ваней там случиться могло? Шамаханская Царица враз стала серьезной и твердо произнесла: - Ты говорила, что у Ивана скоро командировка в Москву, в связи с этой вашей новой разработкой? Я прилечу. И посмотрю сама. - Точно… - Кира хлопнула ладонью по столику. - Я забыла тебе сказать. У нас есть подозрение, что буран, который случился в тот день… Это его магия вышла из-под контроля. После этого бурана он весь стал холоднее льда! Как будто его хладагентом накачали. - Что-то я не припоминаю, чтобы временщики ветром или снегом управлять умели, - Царица убрала волосы от лица. - Он ничего вспомнить не может, - Кира опустила взгляд. - А когда пытается, начинаются адские головные боли. - А как давно у него это, напомни? Кира вдруг серьезно посмотрела Ивану в глаза, пока тот, обнимая возлюбленную, был увлечен наблюдением за изменением выражения лица Царицы. - Ваня, скажи мне честно, эта сила открылась у тебя после моего спасения или она была и раньше? - Что? – Иван отодвинулся от Киры. - Сила, которой ты сломал этот ошейник. Она давно у тебя? Проявлялась ли она раньше, в моменты гнева? Киврин нахмурился, он явно попытался что-то вспомнить, но, вместо этого, ощутил давящую боль в висках. - Ваня?! – Кира в панике развернулась и заглянула ему в лицо, случайно ловя момент, когда его глаза сверкнули, словно льдинки. – Тебе плохо?! - Каждый раз это происходит, когда я вспомнить пытаюсь… - Забудь… Забудь… - Кира принялась массировать его виски. Боль постепенно отступила, и Киврин откинулся на сидение дивана головой: - Я не помню, как спас тебя, понимаешь? И теперь, когда я пытаюсь… - Нам бы туда вернуться… - Нет! Ты туда не пойдешь! – Иван ударил по дивану, и тот под ладонью покрылся тонким слоем льда. Кира проглотила свои слова. Они, наконец, посмотрели снова в зеркало, Царица по ту сторону изменилась в лице и, будто, немного побледнела. - Кира… Ты пока… Вы оба… повремените со своими соитиями и поубавьте количество стресса в жизни Ивана. И самое главное – придется побыть паинькой и не злить его. А как выясним, что с ним… И украшение это привезите. - Думаешь, Борей, все же, проклял? – Кира панически оглянулась на Киврина, что смотрел на свою руку. - Нет, Кира, Борей никогда не был очень способным мальчиком. Ему помогли. И украсть тебя, и Ивана твоего заманить тебя спасать. Я подозреваю это. Но точно скажу лишь тогда, когда взгляну в его распрекрасные глаза, которые тебе неподвластны, - закончила она вновь на очень веселой ноте и сменила тон. – Жан, дорогой, мне нужно в Москву, приобрети для меня билеты. Царица послала внучке воздушный поцелуй, и связь прервалась. Шемаханская махнула рукой, зеркало исчезло. - Вчера ведь не было с тобой ничего необычного… - Кира тоже взяла его холодную ладонь в свои руки. - Я был спокоен. Когда я спокоен… - Иван осекся. – Кое-что все-таки было. Но я не могу сказать точно. Я постараюсь предать бумаге каждое воспоминание, потому что у меня создается впечатление, будто кто-то в моей голове стирает воспоминания, которых у меня не должно быть. И, когда я пытаюсь вспомнить их вновь, они истираются. Я помню лишь то, как пытаюсь вспомнить, но дальше лишь шум. Думаешь, Шамаханская Царица справится? - Бабушка гипнотизирует лучше меня. Она по-настоящему древняя ведьма. А я, так, половинка… - Кира, ты – лучшая половинка. Не стесняйся происхождения. Возможно, именно эта, вторая – человеческая половинка делает тебя отличной от твоей безразличной к любви прабабки. - Она любит себя. Она обожает себя. А я так не умею… - Научим. А пока тебя любит и обожает, как минимум, один Иван Киврин.

***

В понедельник Кира весь день только и делала, что вспоминала слова Царицы, относительно Сатанеева. Что если и правда… грязным способом склонить его на свою сторону? Ей было необходимо уехать в Москву с Кивриным. Но оставлять на ненавидящего ее Сатанеева институт – точно нет! Шемаханская взяла со стола папку, которую могла бы и Ольга отнести, и направилась в сторону Лаборатории Неожиданностей. Она даже не удивилась, когда возле лифта, прямо за ее плечом, почти впритык, появился Сатанеев. - Добрый день, Кира Анатольевна. Решили кардинально сменить имидж? Вам очень идет, - его тон был необычным. - Благодарю, - холодно отозвалась Кира и зашла в открывшийся лифт. - Составлю вам компанию! Куда направляетесь? Кто бы мог подумать! Сатанеев зашел следом и замер. Кира Анатольевна стояла прямо посреди кабины, отчего ее заместителю пришлось затолкаться в угол. - В Лабораторию Неожиданностей, конечно же. - Как раз шел туда же! Какое совпадение! – Сатанеев внимательно смотрел, как захлопываются двери его ловушки. Кира закатила глаза, и тут лифт скрипнул и с треском встал. Покачнувшуюся начальницу Аполлон очень удачно поймал под локоть. - Экая неприятность, - совершенно без сочувствия произнес он, ощутимо сильнее сжимая пальцы на локте Киры. Еще через пару секунд и свет в кабине приглушился. - Что же вы стоите, товарищ Сатанеев? Нажмите на кнопку вызова диспетчера, - холодным приказным тоном произнесла Кира, не шевелясь. Тот засуетился, и повторяя «щасщасщас» нажал на кнопку. Раздался звуковой сигнал, но ответа не последовало. - Вы не боитесь замкнутых пространств, Кира Анатольевна? – Проговорил Сатанеев прямо ей в ухо. - Не боюсь, - повела плечом Шемаханская, она повернула голову, почти сталкиваясь носом с носом Сатанеева. – Но надо было идти пешком. Она сделала пол шага в сторону, но Сатанеев, словно приклеенный, тоже его сделал: - Надо было идти пешком, - подтвердил он, а потом спохватился, опуская взгляд в декольте Киры. – Но, позвольте, неотразимая вы наша, не в такой одежде ходить по лестницам. - Что опять не так с моей одеждой? – Немного возмущенно произнесла Кира, не шевелясь, при этом. – Вы своему директору указывать будете, в чем в кабинете сидеть? - Позвольте, я не думаю, что в такой юбке удобно ходить по лестницам. Она прямо для того, чтобы именно что сидеть… на троне… директорском кресле, конечно же, - Сатанеев говорил уже стоя прямо за спиной Киры, находясь чуть правее. Он переступал с ноги на ногу, старательно заглядывая то на лицо, то на изгиб шеи. - Вот как. А вам все покоя моя одежда не дает! Это неприлично, товарищ Сатанеев! - Кира Анатольевна, я хотел бы поговорить с вами. Как все удачно получилось… Я… смел предположить, что вы симпатизируете Киврину… Но его сейчас нет в НУИНУ. А вы так прелестны сегодня, - Сатанеев, наконец, решился коснуться губами тыльной стороны ладони Киры, которую она тут же отняла. – Кто же этот проходимец, что вынуждает вас терпеть такие неудобства? - Неудобства? Какие неудобства? – Кира разговаривала совершенно отстраненным тоном, но добавила в него чуть удивления. – Я совершенно не испытываю неудобств. Сатанеев хмыкнул. Он планировал подождать. Подождать, пока эта невозможная женщина больше не сможет стоять на одном месте на своих высоченных каблуках. И он предложит ей сесть на свое колено. Или замучает настолько, что она окажется сидящей на полу… Аполлон вдыхал аромат ее волос, примерялся, как укусит в открытую теперь шею… - Неужели, вам совсем не хочется присесть? - Я что-то не наблюдаю здесь стульев, - пожала плечами Кира и потянулась нажать кнопку вызова диспетчера, но ее руку перехватили: - Аполлон Митрофанович, что вы делаете?! - Я помогаю вам, Кира Анатольевна! Он нажал на кнопку, но им снова не ответили. - Нажмите посильнее, - приказала Кира, переступая с ноги на ногу. – Мне некогда здесь торчать. - Надо было, все-таки, по лестнице идти. – Произнес Сатанеев воспитательным тоном. – У вас какой-то праздник, может быть? - С чего вы решили? - Ну, уж очень вы сегодня… обворожительная. - Что же, обычно я не обворожительная? Или не очень обворожительная? – Кира бесстрашно встретила лицо Сатанеева в опасной близости. – Ну же, говорите! Тот растерянно усмехнулся. - Ну, почему же, Кира Анатольевна. И обычно вы тоже обворожительная. - Но не такая, как сегодня, верно? Кира впервые вела себя настолько нагло, с вызовом. Сатанеев внутренне закипал. Единственное, что его радовало – осознание, что такая женщина заперта с ним в одном тесном и полу-темном пространстве. Словно в темнице, из которой она без него не выйдет. Ее духи щекотали нос, а воланы на блузке открывали декольте при дыхании. - Ах! Куда вы смотрите, товарищ Сатанеев! – Кира подняла папку на уровень груди, закрывая вырез. – Вы меня удивляете! Но Сатанеев видел не грудь, он видел капельки пота, что блеснули на шее Киры. От него не укрылось, как она начала тяжелее втягивать воздух. - Что с вами? Вам нехорошо? – Он снова подхватил начальницу под локоть. - Сатанеев, тут и так душно, вам мало места? Отойдите от меня, - руку вырвали. У Киры создавалось впечатление, что он крадет ее дыхание, впитывая в себя каждый выдох. Аполлон забрал у Киры папку и принялся помогать обмахивать ее, но не слишком интенсивно, чтоб лишь создать видимость этой самой помощи. Он ждал, ждал, когда она сдастся. Он уже видел, как он, герой, выносит на руках не директора, а женщину, что попала в неловкую ситуацию лишь потому, что больше заботится о внешности, чем о работе. Но он знать не знал, что сам попал в ловушку, когда Кира повернулась к нему: - Быть может, у вас есть платок? Я вышла без своего. Она впервые за это заточение повернулась к нему лицом, и Сатанеев потерял дар речи. От него не укрылись прилипшие влажные кучеряшки на лбу и шее, декольте, будто, немного больше открылось. Длинная шея, блестящие от персиково-сиреневой помады губы, пышные порхающие ресницы. Аполлон дрожащей рукой выудил чистый платок и протянул директору. Она повернулась к зеркалу на задней стене лифта и приложила платок к шее, а затем к ключицам, собрала пот почти в самой ложбинке груди, с плеч и за ушами. - Благодарю, - Кира вернула платок Аполлону, странно улыбнувшись, когда тот перехватил ее ладонь с платком и, выудив предмет, попытался коснуться губами ее венок. Но Кира ловко извлекла кисть. - Аполлон Митрофанович, что вы удумали? Поправляя волосы, Кира заметила, как Сатанеев прижимается носом к влажному платку. - Я могу его постирать и вернуть позже. - Что вы! Я способен сам постирать, не утруждайте себя. - Как скажете, - она безразлично пожала плечами. Сатанеев, внезапно забившийся в угол, вцепился в папку так сильно, что Кира не смогла вырвать. - Аполлон Митрофанович, мужчина вы или кто? - Или кто… В смысле… Простите, Кира Анатольевна. Какой был вопрос? - Я должна стучать в двери и кричать? Или, может быть, вы это сделаете? Аполлон вдруг набрался смелости и сделал шаг к начальнице, прижимая ее к стене. - К чему спешить, Кира Анатольевна? Обсудить рабочие вопросы можно и здесь. Зачем мешать сотрудникам? Пусть работают, - он уперся руками в стальной поручень, прижимаясь сильнее, от чего Кира ощутила, как сталь впивается ей в поясницу. - Аполлон Митрофанович! Возьмите себя в руки! Иван Степанович на больничном, по ту сторону дверей нет управления. Потому что мы с вами оба здесь. И я приказываю позвать на помощь! Сатанеев внезапно опустился на одно колено, больше не нависая над Кирой. - Я всегда готов подчиняться вашим приказам… - подобострастно произнес он. - В таком случае, почему он все еще не выполнен? Кира прищурилась, смотря, как Сатанеев тянет вниз узел своего галстука. «Доигралась» - мелькнуло в голове Шемаханской. - Аполлон Митрофанович, поднимитесь и сделайте что-нибудь, чтобы нас выпустили. Кира чувствовала, как начинают болеть пальцы ног от долгого стояния. И Сатанеев это тоже понимал по мелким переступам на месте. Часы, которые подарил ей Киврин, говорили о том, что они здесь не меньше двадцати минут. И, что, никто не собирается больше этим лифтом пользоваться?! Они, видимо, уже соревновались, кто из них выстоит дольше. Кира понимала, что она заведомо была в более уязвимом положении, а значит нет ничего страшного в применении магии. Она наклонилась, сжала руку на галстуке Сатанеева, подняла его, смотря прямо в глаза. - Товарищ Сатанеев. Вы, либо делаете что-то для спасения своего директора, либо я оформлю вам официальный выговор за бездействие и оставление начальства в опасности. - Кира Анатольевна! – Видимо ее тон, напротив, подстегнул Сатанеева, но он внезапно повиновался и со всей дури ударил в двери лифта. Через пару мгновений они услышали голоса: - Там кто-то застрял? – Спросили с той стороны. - Кто-то, - коротко ответила Кира. – Почему не работает вызов?! - Да, товарищи, безобразие! – Поддакнул Сатанеев. - Там директор! - С той стороны засуетились. – И Аполлон Митрофаныч! А еще минут через пять двери открылись. Лифт благополучно застрял почти между этажами, но, все же, вниз спуститься было проще. - Кира Анатольевна, вы в порядке? – Ковров, которого подозвали на помощь в вызволении, заглянул внутрь, ловя носом аромат духов директора. - В полном, а вот Аполлон Митрофанович, кажется, схватил тепловой удар, - Кира наклонилась к Сатанееву. Резко забрав у заместителя папку, Кира, с привычной ей статью, покинула лифт, тряхнув волосами. Ковров только успел подставить ей руку. - Кира Анатольевна, а как же вы поднимитесь, позвольте, помогу! – Сатанеев пополз к выходу на четвереньках. - Обратитесь в медсанчасть, Аполлон Митрофанович, у вас давление поднялось. Хмыкнув, Кира расстегнула на юбке сбоку потайную молнию и, прикрывая ногу папкой, поднялась по ступенькам, вслед за Ковровым.

***

- Я хочу выяснить, почему этот чертов лифт сломался, Витя, - Кира шла за Ковровым достаточно быстро, но усталость дала свои плоды. – Ване ничего не рассказывай. - Выясним, Кира Анатольевна. Как, кстати, он? - Пытаемся понять, что он подхватил. Проклятие ли, или иное магическое воздействие. Кира зашла за Ковровым в цех и резко закрыла дверь. Ответив на немногочисленные приветствия, Кира опустилась на предложенный стул. Брыль соорудил чашечку чая. - Бутербродики, Кира Анатольевна? – Вежливо поднес он тарелочку. - Ну, какие бутербродики, - заворчал Ковров. - Нет, Витя, ну, а что… Кира молча взяла один небольшой с тарелки и откусила: - Хотела на обед сходить, но уже никуда не хочу. Весь аппетит пропал. - Кира Анатольевна, салфеточки? – Брыль вежливо подал упаковку. - У нас еще и вентиляция отвратительно работает! Двадцать минут, а я вся, как кошка драная… Приедет проверка, застрянет в лифте, задохнется, а никто даже искать не будет, потому что расслабились и порядка нет! Кира чуть собрала влагу с шеи и затылка, промокнула лоб. - Я хочу знать, как идет процесс замены укрывного материала для проекта ВДНХ. То, что было тогда – это просто тонкая палатка. - Мы уменьшили размеры, разместили больше запасов, но отправить целый класс из тридцати человек не выйдет. Только двадцать, - Ковров протянул бумаги. - Запишите, что максимальная емкость – десять человек. Сеанс сколько длится? – Кира откусила еще кусочек бутерброда. - Сеанс планируется по длительности – двадцать минут, - ответствовал Брыль, с некоторой теплой заботой смотря на худенькую начальницу, словно мать, у которой ребенок, наконец, стал питаться. – Еще бутербродик? - Нет, благодарю… - Бутербродик, - утвердительно сказал Брыль, и Кира взяла еще один. - Значит, один класс в тридцать человек пройдет данное развлечение за… полтора часа? Если учитывать десять минут на перезагрузку. - Кира Анатольевна, здравствуйте! Машина сможет перенести пятнадцать детей спокойно. Мы таким образом сократим их очередь в два раза! – Крыс вышел будто из-ниоткуда. – Вот, смотрите. Ковров недовольно помотал головой. - Товарищ, Крыс, - Кира тяжело втянула воздух. – Я бы не хотела рисковать. Ради получаса времени… - Иван Степанович бы согласился сэкономить время, - пробухтел Крыс. - Иван Степанович на больничном. А директор, пока еще, я. Десять человек. Полтора часа на класс, - голос Киры был стальным, она не любила, когда ее с кем-то сравнивают, даже если с Кивриным. А его, похоже, ждал серьезный разговор о том, что он слишком много позволяет младшим сотрудникам. Отчет по поломке лифта Кире принесли через минут пятнадцать. - Товарищ Ковров, - Кира показала написанное. Они переглянулись. Из отчета выходило, что ответственный за лифт диспетчер спал беспробудным сном, а системы лифта были повреждены. - Сатанеев, - почти хором произнесли они, бумага скрылась в принесенной Кирой папке.