НУ И понимаете…

Иван сидел все на той же скамейке уже неизвестно какой час. Начинало темнеть. Мысли, как мерзкий рой ос жалили изнутри, вонзаясь во внутренности и отравляя свои ядом. Его терзали сотни вопросов. «Какой она вернется?» - был один из них. Нет, его не интересовала внешность, ему было интересно, пропадут ли какие-то воспоминания, привычки, повадки, изменятся ли они, до какой точки тело вернется в норму? Будет ли оно живое, вообще? По указанию Царицы, Иван приобрел в кафе несколько бутербродов, булочек и еще чего-то, что смог найти в ближайших заведениях, не желая отходить далеко от этого места, не зная, когда Кира придет в себя и вернется. Но вот, все обещанные сроки вышли, а она не возвращалась. Земля даже ни на миллиметр не пошевелилась. И вот сейчас начали подкрадываться мысли похуже. Что то, что в ней лишь половина крови ведьмы, возможно, не позволит ей вернуться. Или не позволит вернуться в ближайшее время, годы… век… Иван Степанович прикрыл глаза, ощущая, будто внутри него оживает что-то новое, доселе молчащее. Чем холоднее становилось на улице, тем громче и отчетливее звучал голос. И он успокаивал. «Она перешла границу жизни и теперь навечно наша будет!» - Хрипловатый низкий голос в его сознании засмеялся. - «Теперь навеки наша.» - Наша, - повторил за голосом Иван, смотря в землю перед собой. – Наша… Он вдруг вскинул голову. - Нет. Не наша. Она моя. Если… Если захочет. «Больше выбора дашь, больше страдать будешь. Такие любят, когда у них отбирают власть.» - Голос внезапно зазвучал более серьезно. - «Мы с тобой – одно целое, Ваня, не пытайся от меня избавиться.» - Нет, погоди… Иван внимательно, с подозрением, посмотрел на почти выкуренную сигарету. Она была обычная. И пахла обычно. И не расслабляла так, как первая, которую дала Царица. «Не пужайся. Молчал я, потому что говорить было нечего.» - Продолжал голос. - «Не заметил ты, что не продрог даже, пока сидишь и ждешь ее?» Киврин вдруг закашлялся. И правда. На улице стало заметно холоднее. Но ему было комфортно. - Что происходит? «Силу ты мою используешь. Трость, что теперь таскаешь с собой, не трость вовсе. Ты не помнишь ничего, потому что я запретил. Не надо оно тебе. Живи спокойно. Силы мои используй себе во благо. И никогда не используй во вред для других. Захочешь навредить с их помощью, погибнешь.» - Да не нужны мне эти силы! – Иван Степанович вскочил на ноги и тут же сел обратно. - Я… Я же только… Только что убил эту… Я уже успел навредить! «Кто сказал, что это был ты? Это был я. Они представляли для тебя угрозу, я их убил.» - Они? «Тот мальчишка, что невесту нашу похитил. Эх, бедовая баба.» - Значит… «Значит я их и убил, Ванёк, можешь не бояться себя.» - А можно ли… можно ли никого больше не убивать? Это… противозаконно. Меня же привлечь могут… «Ничего не бойся. Мы с тобой вместе. Мы с тобой единое целое. Вместе осилим все проблемы. Я всегда рядом…» Иван внутренне похолодел от ужаса и вскрикнул, когда, внезапно, обнаружил рядом со скамейкой мужчину. Он успел подумать, что этот голос показал обличие. Но это оказался тот самый мужчина из лифта. Киврин нервно кивнул и подвинулся. - Я прошу прощения, что лезу не в свое дело… - Начал тот. - Слушаю. - Видел вас сегодня утром… А сейчас вы такой грустный, битый час тут сидите. Хотел поддержать. То была ваша начальница, утром? Киврин кивнул и сбил пепел с сигареты. - Так похоже было? - По ней видно было. Представительная, резковатая и взгляд чуть надменный, - мужчина тоже закурил. – Все они на первый взгляд такие, искренность делает из них очень ласковых. - Они? – Иван открыл портсигар Царицы, не глядя доставая еще одну сигарету. - Ну… характер у них, женщин у власти, не сахар, - махнул рукой собеседник Киврина. - Бросила, что ли?.. Ой, в смысле… Извините… - Сбросилась, - коротко ответил Киврин. Мужчина аж поперхнулся. - Куда… Откуда… Что?! Иван закурил сигарету и повернулся к собеседнику: - Киврин, Иван Степанович. - Новосельцев Анатолий Ефремович, – пожал собеседник ему руку в ответ. - Мы из НИИЧАВО. Слыхали? - Трудно не слышать. Вечно что-то чудят… Вон сегодня такой грохот был. Так, что там ваша начальница? Неужели пострадала?! - Пострадала, - Киврин парой затяжек выкурил сигарету несколькими длинными тягами и тут же достал вторую сигарету. – Но она ведьма, ей-то ничего. - Ну, вы же интеллигентный такой, а обзываетесь… - Поправил очки Новосельцев. - Нет. Она, буквально, ведьма. Не только по характеру. Колдует, зелья варит… Выпала с высоты, жду, пока восстанет. НИИЧАВО. Очевидно, ведь. Очевидно Новосельцеву было, как день, что сигаретки пахли странно. И что несет его собеседник полную чушь. - Прям, несладкий характер, да? Понимаю, у моей супруги тоже. – Похлопал Анатолий Ивана по плечу. - А моя предложение два раза приняла, а в ЗАГС не идет. Как дурак, ее обслуживаю. И готовлю, и убираюсь. И вообще… - Ого! Ого! Тяжко вам. Ничего, к такому заботливому точно вернется. О. А это не она, там? Изменилась… слегка. - Где?! – Киврин вскочил на ноги, покачнулся, сел обратно, но тут же вскочил снова, его качало. Судя по враз побледневшему лицу Киврина, он будто призрака увидел. «Мегера, запугала.» - Кивнул сам себе Новосельцев. - Кира, - Иван выронил сигарету и потер лицо руками, схватил сверток с едой, который так и лежал рядом с ним весь день и двинулся вперед. - Ну, я же говорила, что вернется, Иван, - раздался со спины голос Царицы. – А ты – в истерику. - Моя царица, - Иван не особо держался на ногах, но уверенно шел к Кире, которая была в необычайно отвратительном настроении. - Как же я ненавижу эту тварь!!! Своими руками прикончу! – Непривычно хриплый и визгливый голос вырвался из горла Шемаханской. Увидев, что случилось с ее прической, в отражении окна, Кира еще злее топнула ногой. Внезапно учуяв аромат еды, она тут же повернулась к Ивану и вырвала у него протянутый пакет. Меж бледных губ показался частокол из острых зубов, ее волосы стояли кучерявым облаком, словно ее током торкнуло, а длинные ногти вцепились в полученную еду. Кира практически рычала, словно еду хотели отобрать. Пока ведьма активно уплетала бутерброды, уже позабыв, что прическа сильно пострадала, Иван прижался к ее спине, крепко удерживаясь руками за талию. - Моя Царица… - Послушайте, уважаемая, - Новосельцев протянул Царице ее портсигар. – У вас там… сигаретки. С сюрпризом. Он мне про ведьм что-то говорил, про зелья, колдовство… Царица открыла портсигар и недовольно выдохнула. - Благодарю, товарищ… - Новосельцев, - протянул он ее руку, но Царица лишь кивнула. - У вас жена ревнивая, она за нами в окно наблюдает, вам не нужны проблемы, - она еще раз кивнула, сверкнула глазами, вынуждая Новосельцева подзабыть увиденную картину и уйти, сама же пошла к правнучке. – Ну, Кира, все-все, доешь дома. - Нет! – Рыкнула в ответ Кира, отворачиваясь. Они остались во внутреннем дворике втроем. Только когда бутерброды стали заканчиваться, Кира Анатольевна стала больше походить на себя. И снова увидела испорченную прическу в том же отражении. Она тут же осела на землю и принялась рыдать, закрыв лицо руками. Киврин, не удержавшись, осел следом за ней, но растянулся на земле. - Ах, Ваня! – Кира обернулась. - Моя царица! – Иван Степанович тут же потянулся за поцелуем. - Да я же грязная вся, куда ты лезешь, Ваня. - Такая красивая, - Иван положил ладони на щеки возлюбленной. - Бабушка, ты что с ним сделала?! У него зрачки с блюдца! Огромные! И я сейчас точно далеко не красавица. - Он сильно волновался. А ему нельзя сильно волноваться, мы еще не выяснили, что там у него внутри. Я поделилась голландскими антидепрессантами. - Бабушка! Возмущенный голос Киры звучал, как через вату. Киврин пытался протянуть руку к волосам Киры, но промахивался уже третий раз. Она выглядела необычайно красивой, внутренне светилась. И, почему-то, неуловимо ее внешность казалась другой, непривычной. - Сколько он твоих антидепрессантов употребил?! Ванечка, ты меня слышишь? – Кира прижала ладонь Киврина к своей щеке. - Я слышу тебя, моя царица… А ты слышишь, как птички поют? Это мир тебе радуется. Кира недовольно простонала. - Твой Ванечка – дурак. Я дала пару штук, а нашла его в таком состоянии с пустым портсигаром. Его должно скоро отпустить, там было немного. А ты встань и разомнись. - Кииииира, - протянул Киврин, наконец хватаясь за ее руку, - Кира, я так скучал. Ты зачем… Ты больше так не шути… У тебя… Такие три чудесных глаза. Никогда не замечал, что их три, прости, пожалуйста. Кира коснулась лба, не обнаружила там третьего глаза и гневно посмотрела на Царицу. А затем все же поднялась, повернула голову сначала в одну сторону, затем другую, щелкая позвонками. Царица в ответ закатила глаза и подошла, чтобы помочь внучке вправить смещения. Стоял просто отвратительный скрежет. - Когда ко мне вернется прежний вид? - Шемаханская посмотрела на прабабку, зашипев, когда та хрустнула позвонком на спине, вправляя его. - Кира, почему тебя… две? Я не уверен, что я две выдержу, сердце у меня только одно! – Иван дебильно хихикал. - Твою мать, бабушка! – Кира выпрямилась. - Не сквернословь, Кира, - Царица смотрела, как Иван Степанович обвивает руками ногу Киры. – Вернется твоя внешность может в течении суток, может позже… - Бл…- ладонь Царицы легла на губы Шемаханской. – Кира, Солнце мое, нас сейчас вместе с твоим дурачком заметут в отделение. Выруби его. А я поймаю такси. - Моя царица, - Киврин уже очевидно видел одну Киру и лез целенаправленно целоваться. – Моя Владычица… - Черт побери, Ваня, ты реально идиот. Поднимайся! - Как прикажет моя госпожа. Кира зашипела, когда с нее чуть не стянули юбку в попытке подняться на ноги за ее счет. Им очень повезло, что Иван хоть и шатался, но был послушен, очень послушно шел под ручку с Кирой, считая каких-то радужных кроликов в траве. Зимой в сугробах. Кира, замотанная в пальто, шарф, надевшая ночью очки, смотрелась глупо. Зато не жутко. - Он у вас под чем? – Подозрительно спросил таксист, когда Киврин залип на извилистый рисунок на дермантине обивки. - Самогон, - хором ответили Шемаханские, устраивая Ивана Степановича между собой на заднем сидении. Таксист понимающе кивнул и поехал, как можно осторожнее, чтобы потом не пришлось убирать салон. Когда они прибыли к гостинице, Царица оставила щедрые чаевые и поспешила за внучкой, которая еле тащила за собой уже обмякающее тело возлюбленного.

***

Эсмер давно не чувствовала себя такой измотанной. Приехали полиция, а позже и следователи, так как случившийся грохот было невозможно скрыть от всех. Ей пришлось признаться, что использовала гипноз, но только для того, чтобы предотвратить панику. И, поскольку, люди из помещения ею были выведены, блюстители правопорядка признали, что это было оправданное использование массового гипноза. К тому же, она вовсе не отпиралась, а даже сама призналась в содеянном. Но вот про существование внутреннего дворика, в котором были Иван и ее внучка, пришлось временно стирать память у нескольких человек. Чтобы про внутренний двор не спросили, Клеопатра лично латала своей магией огромный участок стены, чтобы вернуть ей привычный вид, пока действовала магия сокрытия какой-то сильной колдуньи из оставшихся в зале. После того момента девушка еще и исчезла бесследно, вместе с телом своей тетки. Искать их пока так и не начали. У Царицы болела голова, она хотела просто лечь. Пострадавшая, от удара по лицу Ивана, рука опухла, теперь она была уверена, что там перелом. Благо, приехавшие на вызов медики наложили временную фиксацию, чтобы избежать сдвижения костей. На самоизлечение сегодня сил у Эсмер уже просто не было. - Позовешь, если нужна будет помощь, - она скрылась в своей комнате. Кира усадила Ивана Степановича на диван и хотела было отойти, когда тот ее остановил за руку. А затем дернул к себе, вынуждая опуститься на коленки на пол между его ног. - Ваня, что ты делаешь? Я же только из земли выбралась… Но Киврина это будто не заботило. Он обхватил лицо Киры и приник к ее губам, тут же начиная практически пожирать, не давая отстраниться. Она с удивлением обнаружила, что Иван стал до невозможности сильным, попытки оттолкнуть ни к чему не привели. Зато коленями он очень ощутимо сжал ее, лишая возможности вырваться вовсе. Она чувствовала, как он ранит язык о ее зубы, как он умудрился кусить ее язык, смешивая их кровь в этом странном поцелуе. Кира ударила его в грудь, чтобы привести в чувства. Но все, чего она добилась – это того, что ее некогда синий пиджак резко распахнули и дернули вниз, оставляя на талии. Дальше крепко затянутого пояса пиджак все равно было не снять. Зато он очень помог сломить сопротивление. Следом до талии была сдернута и блузка. Кира в ужасе распахнула глаза, понимая, что и в ней поднимается этот ужасный голод, о котором она читала в историях ведьм, прошедших воскрешение. И уже сама стала отвечать на поцелуй, пытаясь тем временем ослабить пояс и освободить руки, чтобы получить больше. Она должна была выглядеть максимально неприятно – кожа, еще сухая от пребывания за гранью смерти, еще не сошедший бледный оттенок и жуткие, почти черные, вены. Но ее это уже не заботило. А Иван, видимо, даже не заметил ничего, внезапно переключился на ее шею и ключицы. Оставив несколько поцелуев, он с прищуром посмотрел на необычно остро выпирающие косточки ключиц, но тут же вернулся к покрытию их поцелуями. - Ваня, остановись. – Кира с трудом взяла себя в руки, прилагая неимоверные силы, чтобы контролировать свое уплывающее сознание. - Может, сначала душ, а? Кира пискнула, ощутив, как грубо с нее сорвали бюстгальтер. - Стой, стой, стой, стой! – Рыкнула она, когда Иван соскальзывая с дивана, толкнул на пол и Киру. - Почему я должен остановиться? Ты ведь обещала – после этого чертового выступления… Будешь моей. - Иван Степанович, вы забыли, что произошло?! – Кира успела выставить вперед коленку. – Вы думаете, мне легко?! - Меня очень заводит, когда ты зовешь меня по имени-отчеству, продолжай, - Иван явно был не в себе. - Да, что с тобой?! – Кира, все же, извернувшись, направила в него легкое успокаивающее заклятие. Оно частично отскочило, словно вокруг Киврина был щит. Но зато он, хотя бы, остановился. И тряхнул головой. - Душ… земля… да… - Он вдруг посмотрел на нее куда более осознанно. – Кира?! Что с твоими волосами?.. - О! Ха-ха, кто у нас в себя пришел! Наркоман, проклятый, - Кира с трудом села прямо. Иван Степанович так долго смотрел на нее, не отрываясь, что в голову Шемаханской стали закрадываться сомнения во всем: что Киврин точно пришел в себя, что он осознает, что произошло, что он осознает, что только что чуть не взял ее силой, что он, наконец, понял, что она успела умереть и вот восстала. Или… он в шоке от ее внешнего вида? Прежде она очень активно скрывала некоторые недостатки, но, поскольку сейчас вся сила ушла на то, чтобы срастить все переломы и внутренние разрывы… Но Иван Степанович вдруг внезапно прижался ухом к ее груди, внимательно слушая сердцебиение. - Бьется… - И, послушав его совсем немного, приник губами к левой груди, затем к правой. – Теплая… - Иван Степанович, отпустите, мне нужно в душ! Киврин кивнул, отодвинувшись, он расстегнул обувь Киры, откидывая ее в сторону, затем стянул чулки, задрав юбку и отстегнув зажимы. Неспешно расстегнул пояс пиджака, смотря, как с него ссыпается земля, потом стянул юбку, Кира, оставшись в одних трусах, сидя на ковре, смотрела, как Иван методично и опрятно складывает снятые вещи. Затем убирая их в оставшуюся с утра от распаковки бумагу. - Ваня, что ты делаешь? Там на выброс уже… Но Киврин не ответил, что дало Кире понять, что он еще не отошел от выкуренного, зато мозг, видимо, просто принял решение монотонно выполнять стандартные повседневные задачи. Затем он ушел в ванну, долго-долго там шумел, затем, судя по звуку, оставил набираться воду. Только после Иван Степанович вернулся в комнату, с небывалой легкостью взвалил Киру на плечо и унес в ванную. Он бережно опустил ее в теплую воду. Обильно натерев ведьму всеми необходимыми моющими средствами, смыв, их, превращая директора Шемаханскую в абсолютно жалкое и вымокшее, но невероятно милое подобие самой себя, он слил воду, удерживая фыркающую ведьму на месте. А потом залез и сам, сбросив одежду. Увидев его обнаженное тело, Кира даже не заметила, как уплыло ее сознание. Она крепко вцепилась руками в бока Ивана Степановича, внимательно оценивая его размеры, будто видела впервые. Она нетерпеливо кусала губы, ожидая, когда уже можно будет заполучить свое. Но мочалка скользила слишком медленно, а мыло смывалось невероятно долго. Кира отобрала мочалку и сама приступила к отмыванию своего заместителя, мстительно посильнее натирая спину. Ее наглая рука уже успела спуститься достаточно низко, чтобы на ухо Ивана можно было прошептать: - Либо ты мне сам уже дашь свой член, Ванечка, либо я отберу его силой. В ответ раздался смех: - А тебе точно нужен член без прикрепленного к нему меня? - Дошутился, - Кира извернулась, отталкивая любовника на спину. В только что воскресшем состоянии она была как-будто куда ловчее и умелее, даже дышать, казалось, ей почти не надо. Ей было нужно только одно – получить утоление голода. Кира подняла глаза и столкнулась с немигающим взглядом ледяных глаз. Сильная ладонь внезапно вцепилась в ее затылок, заставляя взять определенный темп. Что-то внутри ведьмы кричало о том, чтобы подчиниться власти этого демона. И Кира не стала сопротивляться. Ее собственная внутренняя сила, словно ласковая кошка урчала от близости и властности Ивана. Ластилась к нему, жалась и млела от его строгости. - Вы, ведьмы, после воскрешения все такие голодные? – Кира ощутила, как в горло и на язык попала вязкая жидкость и чуть не закашлялась, но Киврин вдруг опустился на колени, заглянул в ее глаза и прошептал: - Достаточно сытно? Это прозвучало так пошло, хотелось услышать что-то еще, но Шемаханская сверкнула глазами и впилась поцелуем в губы Ивана. Тот, воспользовавшись моментом, запустил руку между женских бедер. Кира почти взвизгнула прямо ему в рот. - Пальцы, Ванечка, можешь себе в свою задницу засунуть, - несвойственно себе грубо прорычала она, переворачивая Киврина на спину и вынуждая его приступать. Тот не думал даже секунды, вцепляясь в женские бедра, покрывая поцелуями грудь и шею. Но, стоило Кире вонзиться острыми зубами в его плечо, от него незамедлительно последовал ответный укус. Ванная комната медленно покрывалась морозным узором, резко контрастируя с горячей водой, бегущей из крана. Ведьма, видимо, была так впечатлена резкой сменой температуры тела партнера, что вцепилась острыми ногтями в его спину, громко выстанывая. Они оба совершенно не думали о том, что их может кто-то услышать, поэтому даже не пытались заглушать звуки. И даже не знали, что данным вопросом за них озаботилась Царица, которой хватило на половину минутки от самого начала. Она эгоистично побеспокоилась о собственном спокойствии, а здоровый сон иных жильцов отеля ее не волновал. Честно говоря, она даже с любопытством ожидала, как будут смотреть на тщедушного ученого в вельветом пиджачке, который умудрился устроить такой затяжной марафон. - Скажи мне что-нибудь еще… - Кира прикусила мочку уха, стараясь не оставить даже царапины. - Что-то, что обычную меня невероятно разозлило бы. - Тяжелее угадать, что тебя не разозлит… Кира возмущенно вздохнула и вскрикнула, когда совершенно внезапно Иван сменил угол. - Я справился с задачей? - Нет. Да еще и больно сделал! - Как ты хочешь, чтобы я отреагировал? – Внезапно спросил Киврин, понимая, что никогда еще не были они в такой ситуации. - Как ты хочешь отреагировать? – В ответ спросила Кира, явно злясь. И тут же ощутила, как ее запястья крепко сжимают, скрещивая ее руки за спиной и притискивая к телу Ивана сильнее. - У тебя три секунды, чтобы довести меня до пика, ты так не уложишься, - - Кто поставил этот срок? - Я. Иван щелкнул пальцами, полностью останавливая время. - Теперь у меня все время мира. И ты останешься здесь со мной. На перевоспитание. На удивление, ведьма напротив широко улыбнулась и припала к губам Ивана за поцелуем. - Ты видел, что ты сделал со стенами? Они все замерзли. Морозко ты доморощенный… Я слышала, он ведьм не любит. - Разве есть хоть один мужчина, что устоит перед Шамаханской девой? – Иван снова вернулся к расцеловыванию всего, до чего мог дотянуться, продолжая неспешные покачивания, пока не почувствовал некоторое раздражение от Киры. - Ну будь ты побыстрее, - прошипела она. - А волшебное слово? – Промурлыкал бархатный голос ей в ухо. - Голову откушу… - Это угроза, угроза не сработает… А еще это два слова. - Да на чем ты только держишься?! – Кира ударила по плечу. Иван Степанович усмехнулся. Стал бы он рассказывать, что прибег к этой странной силе, что жила внутри него, чтобы не просто удовлетворить ненасытную ведьму - он бы и сам справился - а чтобы утомить, выпить до капли. Он намеренно не ускорялся, пока на нем не захныкали, требуя уже быть быстрее. Но удовлетворил он просьбу лишь когда Кира пискнула ему в ухо: - Пожалуйста! В помещении резко стало шумно. Полилась вода, Кира практически сорвалась на крик, а через мгновение в двери номера постучали. - Пошли они к черту, - прошептала измотанная ведьма, падая на плечо Ивана и растекаясь по нему. - Мы забыли наложить заглушающие чары… - Ничего страшного. Мы и недолго шумели… Я их прокляну, если не уйдут. Грохот в дверь продолжался, словно с той стороны хотели по-настоящему снести эту хлипкую досочку. Иван Степанович, не без разочарования, покинул тело все еще сидящей на нем Киры, завернулся в полотенце и пошел открывать дверь. Стоило ее открыть, в номер внесся мужчина – чуть выше Ивана Степановича и явно пошире в плечах. - Долго твоя баба симулировать будет , задохлик?! – Он занес руку, но явно не ожидал, что кулак поймают. - Не стоило начинать знакомство с оскорблений. Услышав, как изменился голос Ивана, Кира выскочила из ванной, завернувшись в халат. Она не поняла, но больше почувствовала, как изменилось настроение в помещении. Смежная дверь распахнулась, ощутив то же, что и Кира, в комнату зашла Царица. - А, так ты накопил, чтобы двух шлюх снять? Эта фраза явно была лишней. Иван Степанович пришел в себя, когда услышал напуганный вскрик Киры. Он с трудом разжал руку, которой сжимал горло обидчика. Благо тот еще не потерял сознание, но уже хрипел, пытаясь сопротивляться. - Убирайся, - Киврин убрал от него руки и сделал шаг назад. Мужику два раза повторять не пришлось. Он был настолько напуган, что немедленно, запинаясь, убежал. - Он не приведет милицию?.. – Кира заперла дверь и прижалась к ней спиной. - И что он скажет? Что его, качка, какой-то худенький профессор уделал? – Царица смотрела на Киврина, который уставился на свои руки и что-то тихо шептал. – Иван? - Я просил больше не убивать… Но он все равно. Я чуть не убил его! - Кто – он? - Я не знаю. Шамаханская Царица, усадив Ивана Степановича на кровать, села напротив него на стул. Кира, усевшись рядом с Кивриным, сжала его руку в своей. Пронзительный взгляд темных карих глаз Царицы вонзился напрямую в разум Ивана, выискивая необходимую информацию. И тут женщина ахнула и замерла. - Хватит прятаться, выйди, - произнесла она и скрежетнула ногтями по сидению стула, в который вцепилась. Кира в ужасе наблюдала, как волосы Ивана становятся совсем белыми, как глаза начинают сиять ярким голубым светом: - Царица, - голос Ивана был далеко уже не его – хриплым и грубоватым, - давно не виделись, вечная невеста. - Все так же боишься меня или осмелел? Давно скрываешься в теле этого юнца? – Эсмер сложила руки на груди. - Я тебя не боюсь, ведьма. А в этом теле я с момента, как он в зимнем лесу заплутал, - голова склонилась на бок, словно он хотел рассмотреть собеседницу под другим углом. Кира ошарашенно замерла, но руку вырвать не посмела. - Так ты тело ребенка занять хотел, старый негодяй! – Царица покачала головой. - Не буду отпираться. Если бы он не выжил, занял. Но целенаправленно… Я не стану вредить ему. За все эти годы его сильное сознание поглотило меня. И после того, как он посох-то мой нашел, использует мои силы, почем зря. Для удовлетворения твоей вечно голодной… кто она тебе? - Правнучка. - Симпатичная, хорошенькая. Кира ахнула и закрыла рот рукой, понимая, что это странное создание было с ними третьим. «Киврин» повернул к ней голову: - А что ты ахаешь, ты моя невеста… после того, как раз рубеж смерти перешла, навсегда моя. - Я не ваша невеста, - твердо произнесла Кира. – Я отдана Ване. И только ему невеста. - Ох, ну характер, конечно, твой. Пробивная девка. Его ты невеста, его. - А вы не могли бы больше не давать ему использовать ваши силы? – Кира сочла, что поугрожать она успеет еще, поэтому начала вежливо. - Не могу, дочка. Посох он нашел, посох к нему льнет, прям, как ты, - дед рассмеялся, заставляя Киру покраснеть. – Да и тебя выдерживать – не простым человеком надо быть - Мороз, ты придержи свои комментарии, относительно моей правнучки. Твой внучок похитил ее. Ты ему помогал? – Царица приблизилась к лицу «Ивана». - Я только Ивану помогал, спасти нашу невесту. Я принял его как хранителя моего осколка души. Незачем мне помогать Борею. Сумасшедший, как мать его. - Ваша эта зацикленность на невестах… - Фыркнула Эсмер. - Значит трость эта – посох ваш? – Кира опасливо покосилась в угол у двери. - Верно. Если вдруг посохом станет, ты не бойся, невесте его вреда от посоха не будет. Но другим… - Зачем вы стирали память Ване? – Продолжила Кира. - А зачем ему обо мне знать? Чтобы избавиться решил? Чтобы знал, что я кого-то убил его руками? А я жить хочу. Я и про Арахну сотру со временем. Здоровье целее будет. - Остановитесь. Он может пострадать, если вы убиваете его руками. Он потом никогда не докажет, что был не в себе. Ванечка добрый, он бы не стал причинять вред. Мороз недовольно закатил глаза: - Бабы… Еще невеста, а правила диктует, как жена. - Я уверена, Ваня уже просил прекратить. - Ему от защиты моей не уйти. Стоит ему затаить неприязнь или обиду… я убью. - Я тогда найду способ вас из его тела извлечь! – Рыкнула Кира. - А он тогда умрет. Я уже его часть. Шутка ли – тридцать долгих лет. Я в его жилах, в каждой клетке его тела. Ты и сама знаешь, как он замерзает, - Мороз пожал плечами. – Убью я или нет – зависит от него. От его уровня злости. А он у тебя… страстная личность иногда. - Что с тобой случилось, вообще? – Царица хмыкнула. - Что-что… прогресс пришел. Дары не носят, я ослаб… А потом и посох выкрали ваши… Иван резко тряхнул головой, снова становясь собой: - Хватит. Хватит меня использовать, как телефон. - В целом, мы успели все выяснить, - Царица поднялась. – Пусть занимается самоконтролем. И договаривается с этим жильцом. Получасом позже, обдумывая произошедшее, Иван Степанович взял расческу и принялся распутывать уже подсохшие колечки прядей Киры. - Ваня, а тебя ничего не пугает? – Кира потрогала острым ногтем его ногу. - Что меня должно пугать? - То, что я хочу тебя съесть… Иван Степанович покорно протянул руку, подставляя под бледные губы ведьмы. - Вот же дурак! – Она отбросила его кисть. – Ах, ты часы забыл с меня снять… - Их, все равно, чистить нужно… Скорее всего, туда могло что-то попасть, - но он все же расстегнул замочек и положил часы на тумбочку. - Ты не боишься, потому что ты обдолбанный, вот почему, - из уст Киры мало кто мог услышать подобные сленговые словечки, но и на это Иван не отреагировал, продолжая монотонное занятие. Шемаханская хотела вырваться, но ее удержали за плечи: - Я ведь распутываю твои волосы. Зачем ты дергаешься? - Ты не можешь не бояться, признайся. - Тебе просто хочется услышать, что я напуган? Чтобы признаться в этом, для начала мне нужно все проанализировать. Посиди молча, хорошо? – Оставив поцелуй на лбу Киры, Киврин снова уплыл в свои мысли.