НУ И вот…

Кира проснулась от запаха кофе, расходившегося на весь номер. Она открыла глаза и обнаружила, что Иван Степанович все еще спит. И она догадывалась – почему он настолько устал. Облизнув кончики зубов, Кира убедилась, что они снова нормальные, как и ногти – вновь стали привычной, человеческой, длины. Кофе, в количестве двух штук, стоял на прикроватной тумбочке и манил своим запахом. Кира потянулась к нему рукой и попыталась ухватить маленькую ручку чашки, но Киврин зашевелился и перевернулся, подминая ведьму под себя. - Ванечка, - Кира ласково погладила его по щеке, убирая лезущие в глаза волосы. – Ванечка, уже день… Киврин, медленно открыв глаза, долго смотрел в никуда, щекоча кожу Киры дрожащими ресницами, а потом, все-таки, чуть приподнялся. - Тебе хорошо спалось? – Он, кажется, тоже унюхал кофе и начал озираться. - Мгм… а тебе? – Кира снова убрала его пряди от глаз и выдохнула, чувствуя легкий всплеск возбуждения - восстановление требовало еще немного жертвы. - Сны тяжелые были… - Иван Степанович умолчал о том, что раскалывалась голова. И он надеялся, что кофе его спасет. - Прости, вымотала тебя… - Не бери в голову. Главное для меня – что живая, ты ведь знаешь, - Иван втянул аромат кофе, мягко улыбнулся. – Неужели Царица лично нам кофе преподнесла? - Неужели тебя ни на мгновение не напугала эта моя особенность? – Кира просто проигнорировала его вопрос. - Кира, - Иван взял одну чашку и передал в женские руки. – Я испугался тогда, когда ты выпала в пролом с высоты. - Прости. – Кира сделала глоток кофе. - Так ты, выходит, не утрировала, когда говорила, что твоя мать умирала? - Конечно, нет. Кто же такое утрирует… Теперь ты сам видел. Вчера я умерла. Но крайне огорчена, что нашла тебя укуренным. - Я переволновался… и был невнимателен. И вообще, откуда у твоей прабабки такие… волшебные травки? - Она шикарная восточная женщина, обладающая шикарной внешностью и способная к тонкой неощутимой магии. Древняя ведьма, она много чего может. И я просто уже ничему не удивляюсь. - Бесценная родственница, волшебная женщина! – Иван хмыкнул и пригубил кофе. - Вань… Я пойму, если ты скажешь, что тебе не по душе такие фокусы… Внезапная смерть… Киврин сделал еще один глоток. - Внезапная смерть… Но ты ведь живая. Пульс бьется. Сердце тоже, - он удивительно безразлично пожал плечами. - Все верно. Я живая. Как ты. Я понимаю – это тяжело принять… - Но вчера ты умерла, - Иван Степанович скорее констатировал, чем спрашивал. Кира замерла, так и не сделав второй глоток кофе. Она боялась дышать, сердце колотилось. Страх застрял в горле, она все еще не могла предсказать поведение своего заместителя и любовника. - Надеюсь, ты не видел меня в… разбитом состоянии? – Кира задала этот вопрос еле слышно, чтобы Иван мог его проигнорировать. - Царица задержала, - тот мотнул головой. - Вот и славненько! – Кира тут же оживилась и в два глотка допила кофе. - Вот и чудно! Не услышав в ответ никакого воодушевления, Шемаханская заметно сникла, пытаясь прочитать по лицу Киврина, о чем он думает. - Ты можешь не волноваться, Иван… Я пойму, если ты не захочешь продолжать наши отношения… Это все-таки ужасно. Быть свидетелем смерти. Никому не понравится. От того, что Киврин молчал, в груди у Киры завязывался тугой и болезненный комок. Она боялась, что он сейчас кивнет и скажет: «Да, нам стоит прекратить эти отношения.». Хотелось сказать что-нибудь еще, вынудить ответить… - Это хорошо, что ты не видел меня разбитой. Я точно знаю, как это жутко. Мне всегда было интересно, что испытывала моя мать. Но… Я не думала, что это невозможно узнать. - Невозможно? Кира, я видел, как тебя поглощала земля, - вдруг подал голос Киврин. Перед его глазами все так же стояла картина из бледной ладони, покрытой кровавыми брызгами и землей… с блестящими часами. - Спонсор моих кошмаров вы, Кира Анатольевна. Как же можно такое не узнать? В ответ Шемаханская пожала плечами и весело хмыкнула: - Я была уже мертва и не осознавала. Киврин замер, как был – с приоткрытым ртом у самой чашки, поняв, что сказал ерунду. - Прости, сказал, не подумав. Я… Я боюсь… - Да, конечно, я понимаю, выглядело, наверняка, просто отвратительно! – Шемаханская перебила его. - Я просто очень испугался за тебя, - Иван допил кофе и повернулся к ведьме. - Я не тебя боюсь. За тебя. - А… - Кира усмехнулась. – Что же… - С тобой что-то было еще не так. Прическа другая была… И зубы… - А… о, это я в земле перележала, значит. Она начала регенерацию не только переломов и разрывов тела, но и решила вернуть мне ведьмовской облик. – Кира подтянула к себе скинутый вечером халат, желая спрятаться. - А если вскрыть захоронение в процессе? Это нанесет вред, верно? - Просто в этот момент ведьма уязвима и не может себя защитить. Там будет лежать усохшая старушенция. Правда… есть шанс, что любопытного копателя могут удушить. - Откуда ты знаешь настолько подробно? – Киврин вцепился в руку Киры, вынуждая вернуться из воспоминаний, в который та, очевидно, стала погружаться. - Сам подумай, - она хмыкнула. - На второй месяц материнских суицидальных попыток я раскапывала и зарисовывала. Научный интерес. Кира засмеялась, словно это было забавно. - Не смотри так серьезно, - она резко распахнула халат на груди снова, показывая чуть смуглую кожу . – Зато смотри, лет десять скинула! Киврин со стоном упал на подушки. - А я потерял! – Иван Степанович закрыл лицо ладонями. - Да ладно тебе, это ненадолго, надо воспользоваться, - бросив в сторону двери запирающее заклятие, а на комнату накинув чары тишины, Кира вполне себе уверенно откинула одеяло с тела Ивана. - Что ненадолго?! – Тот резко сел, но рук от лица не убрал. - Эта мнимая юность тела. Оно вернется, как было, к концу дня, - Кира повела обнаженными плечами. - Почему? – Иван приоткрыл один глаз, раздвинув пальцы. - А ты уже жалеешь, я смотрю! - Нет! Просто любопытно! Мне любой вариант нравится. Ты же знаешь, даже куда более возрастной. - Потому что я приняла родовую силу в тридцать пять. На этот возраст я всегда буду выглядеть, пока я в своей полной силе. На самом деле, это поздновато, да и внешние данные у меня не шедевр. Но… Стоп, погоди… Мы не спали в те моменты, когда я старела! Абсолютно глупое выражение лица Ивана заставило Киру ахнуть. - Ты… пошлый извращенец! Ты не говорил мне, что я старела прямо в процессе?! Ты продолжал… ах ты… Иван Степанович хмыкнул: - Я ведь говорил – мне все равно, как ты выглядишь, пока ты – это ты. Киврин только сейчас заметил, что его тело уже начали обцеловывать. - Кира, нет, подожди! – Он уперся ладонью в ее плечо. - Ждать некогда. У меня потребности, - отозвалась ведьма, спускаясь ниже, к заветной цели. - Но у меня нет возможностей! – Иван Степанович ловко выскользнул из хватки ведьмы. - Что?! Что значит нет возможностей?! – Она недовольно рыкнула. - Я вчера так потратился, Кира… Но Шемаханская все равно подтянулась к нему и опять стала покрывать грудь поцелуями. - Дай хоть в душ сначала сходить, - Иван запустил пальцы в светлые вьющиеся пряди. - Ладно… только быстро. И чтобы вышел уже готовым!

***

Стоя под горячими струями, Иван Степанович думал обо всем и сразу – о том, что произошло с Кирой, о том, что происходит с ним самим. И, в целом, с ними двумя. Он никогда не позволял себе думать о своем прошлом. О том, что было до Китеж-града. О тех, с кем он был до Киры. А их было невероятно много. Даже удивительно несправедливо, что эта ведьма, которая, наконец, дорвалась до того, кто был с ней максимально бережен и отдавал всего себя, попалась ему, когда он уже «перебесился». Прикосновение женских рук со спины заставило Ивана Степановича дернуться от испуга. - Ты слишком долго… Неужели, спрятался от меня? – Кира нежно и скромно водила по его груди ладонями, словно совершенно не собиралась покушаться на его тело. Ее, достаточно широкая, ладонь совершенно внезапно и дерзко спустилась вниз, пальцы огладили пах. - Я ни за что не поверю, что этот маг-чародей совершенно расхотел меня. Кира перестала сдерживать родовые силы – вот, что понял Киврин. Она плохо их контролировала, особенно, когда не хотела. Иван еще помнил ту картину с очарованными ею лаборантами, а ее – возлежащей на столе с задранной до самого нельзя узкой юбкой и дерзко заигрывающей с ними. Помнил и тот шатер, в который превратился кабинет директора, когда Кира совсем потеряла контроль и чуть не убила собственного заместителя. Это, казалось, было в другой жизни. И вот снова. Свет в ванной внезапно потух. - Знаешь, что означает мое имя? – Промурлыкала Кира в самое ухо Ивана. Тот выдохнул, пытаясь остановить настырную ласку. - Знаю, из интереса как-то смотрел, - усмехнулся в ответ Иван, ловя, наконец, наглую ладонь. – Их даже несколько. Киврин повернулся, чтобы увидеть в темноте очертания Киры и ахнул, поймав, вполне отчетливо, два ярких огонька. Этот горящий взгляд, глаза, светящиеся изнутри, словно у кошки, впечатляли. - Мне кажется, порой, что я для тебя… слишком простой. Уверена, что такой повелительнице, как ты, нужен именно я? - Еще ни одному мужчине, Ванечка, я не позволяла того, что позволила тебе… Нет, неправильно говорю. Ты просто вошел в мою жизнь – решительно и властно, практически не спрашивая. Я даже подумать толком не успела, как уже не могла представить свою жизнь без тебя. Ты идеальный. Ты заполнил пустоту в каждой части моей жизни. Такой тон ведьмы и подобные слова заставили Ивана просто потерять рассудок, он прижал к себе стройное женское тело, впиваясь губами в ее шею. Кира издала странный стон, словно боли и удовольствия одновременно. Мгновение – и она уже крепко обхватывала ногами его талию, не давая возможности отказаться или отступить. Кира пискнула, когда Иван вошел в ее тело, хоть он и делал это медленно, видимо, все же, не удержал вес. Но уже через мгновение она почти урчала от удовольствия, ощущая, как раскрывается внутри нее цветок ярких эмоций и ощущений. Тело будто наполнялось силой, непостижимой и явно не привычной – слишком ярко и хорошо было, несмотря на полную темноту. Кира поймала не менее сияющий взгляд Ивана, она уже хотела поцеловать его, но неожиданно грубый толчок сорвал вскрик. - Осторожнее… - Прости, я не рассчитал. Кира, конечно, своеобразно любила боль, но совершенно точно сейчас не позволила бы Ивану себе ее причинять. Не сейчас, когда она чувствовала себя самой желанной и самой прекрасной. Она распахнула глаза, ощущая, что слишком отпустила себя – стойкое желание получить больше, чем одного мужчину, появилось так же, как и год назад. Но ее рациональная сторона, все же, взяла верх. Она в отношениях, она любима, она любит только одного… - Нет, все же, будь грубее. - И за что на этот раз ты пытаешься мной себя наказать, - Иван полностью проигнорировал просьбу Киры. Он, наоборот, медленно опустился, укладывая ее на дно ванны, благо, вода практически не набиралась. Ответить он, все же, ей не дал, затыкая рот очередным поцелуем. Постепенно, под ласками, Кира расслабилась, стала куда более похожа на привычную себя. - Теперь всегда только в темноте, - прошептала она. – Никогда не знаешь, куда от тебя ждать поцелуев. Тем не менее, несмотря на все старания, ведьма все еще была невероятно долгой. Иван, как бы ни было стыдно признаться, уже нехило стер колени о дно ванной. - Скажи мне, чего тебе не хватает? – Он тяжело дышал, шепча в женскую шею. - Если бы я знала… - Кира практически хныкала, обычно все происходило куда быстрее. – Ладно… Я же слышу, что ты уже устал… И знаю, что пыхтишь, стараясь не огорчить меня. Эти слова подействовали на Ивана внезапно как энергетик. Ему захотелось немедленно доказать обратное. Но для этого очевидно был необходим он… По стенам вновь поползли морозные узоры, но в темноте их было не видно, лишь ощущался холод, словно кто-то забыл закрыть окно. И это внезапно подействовало иначе. Холод, словно афродизиак, сначала сорвал с губ ведьмы еле слышный стон, а затем и более громкий. Ее тело содрогнулось в потоке мелких пульсаций, крепко сжимаясь. В помещении постепенно вновь стало тепло. - У меня кончики пальцев так странно онемели, - Кира не спешила отпускать Ивана из своих объятий. Она мелко подрагивала в его объятиях, крепко прижимаясь. Все же, несмотря на минусы в виде синяков на коленях, заниматься любовью в ванне Ивану нравилось куда больше – до душа не нужно было идти, ничего не засыхало на коже, да и после морозных приступов сразу же можно было согреться. Кира не разделяла его любви к подобному способу хотя бы потому, что от мягкой постели на ее ягодицах и локтях не образовывались натертые до красноты места. О чем она после успела побухтеть, когда у зеркала делала прическу. - Ну, ты ведь любишь небольшой дискомфорт, - Иван поводил бровями. – Представь это иначе. - Я бы представила, если бы нам не нужно было в театр. Как смотреть балет, когда сидеть больно? – Кира поморщилась. Она посмотрела в зеркало, наблюдая в отражение, как Иван Степанович рассматривает странные прищепки с эластичными лентами. - Это что, вообще? - О, это, Ванечка, очень удобные вещи, придуманные мужчинами для мужчин. Подтяжки. - Очень смешно. - Я ни секунды не шучу, смотри. Кира, как была – в одном нижнем белье, да чулках, опустилась на колени у ног Ивана Степановича, демонстрируя ему, как держатся носки засчет подтяжек, закрепленных под коленом. - Ты издеваешься. - Ты не представляешь, как некоторым женщинам этот вид нравится. – Кира закрепила прищепку. - Некоторым. Ты, я так понимаю, не входишь в этот список? - Кто тебе это сказал? – Она посмотрела снизу вверх, да так, что Иван Степанович чуть не свел ее попытки приготовиться к походу в театр, к исходным настройкам. Темно-вишневые губы, по его мнению, смотрелись бы чудесно вокруг его… - Так, все, вставай, - он поднял Киру за руку и легким шлепком по ягодицам отправил заканчивать прическу. Куда проще оказалось разобраться с подтяжками для рубашки. Ибо Эсмер настаивала, что ничто так не испортит внешний вид мужчины, как нависающая над ремнем рубашка. Кира же просто наслаждалась видом, смотря в отражение, пока Иван еще не успел скрыть конструкции под брюками. - Представить себе не можешь, как у меня сейчас все на тебя… - за Шемаханскую уже все сказал ее тяжелый плывущий взгляд. Она подошла к Ивану совершенно внезапно, а когда тот повернулся, чтобы спросить, чего же она хочет – понял и без слов. Потому что его женщина стояла к нему спиной – платье не было застегнуто, открывая прямую спину с идеальной осанкой и спинку кружевного лифа, который, Иван успел рассмотреть, имел застежку спереди. Оставив на лопатке легкий поцелуй, словно подпись и обещание, что позже он будет снова претендовать на нее, Иван застегнул молнию и накинул на женские плечи пальто. А затем опустился на одно колено, чтобы помочь надеть сапожки, которые снова сделают манящие губы недосягаемыми.