НУ И немного взаимного непонимания

Кира проснулась от того, что ее настойчиво хлопают по плечу. Она отмахнулась рукой, но ту поймали. - Вы что здесь устроили? – Властный тяжелый и низкий голос Шамаханской Царицы заставил Киру резко сесть. От ее телодвижений проснулся Иван, он медленно потянулся и сел. А затем смущенно закрылся руками. - Да чего я там не видела, - недовольно, словно дикая кошка, рычала Эсмер. – Вы на кой черт разнесли тут все? Что за война у вас тут была? И Иван и Кира молча потупили взоры. Киврин первым решил заговорить: - Могу я попросить… - Нет, не можете, - Эсмер отрицательно провела рукой в воздухе. – Я искренне надеюсь, что вы предохранялись! Кира! Шемаханская медленно вцепилась руками в свои волосы. - Кира?.. – Эсмер медленно опустилась на корточки. – Ты забыла? Царица медленно выдохнула: - Вы так меня оба расстроили за вчерашний день. И вот снова. Я разочарована в вашей ответственности, Иван. - Если что-то случится, я возьму ответственность, - тот подтянул колени к груди и коснулся плеча Киры. - Не придется. Если зачали, я заберу и сама воспитаю, - Эсмер поднялась. – Но это не отменяет моей разочарованности. Я полагала – вы умный и вам можно доверять. Сначала моя внучка оказалась за решеткой, потом вот это… Кира, ты меня очень огорчаешь. Драка, соблазнение конвоя, выходки на Площади, теперь это. Ты даже не пытаешься контролировать себя! Вы оба – как дети безответственные! - Нет, погодите, что значит «заберу»?! Я не дам согласия! – Иван подскочил на ноги. - В отца решили поиграть? Это вам не игры! – Эсмер сверкнула глазами. – Кира, почему ты молчишь?! Кира закрыла лицо руками. Кляп все еще был во рту, они оба про него напрочь забыли. Не доставать же при Царице… Резко отвернувшись, она незаметно избавилась от него и хрипло произнесла: - Откуда про Площадь узнала? Эсмер медленно опустилась позади внучки и крепко обхватила ее руками со спины: - Я – глава рода, как думаешь, укроется ли такое от меня? - Отчитывать будешь?! – Взвилась Кира. - Только за то, что за столетие ты договориться не могла с силой рода. Возможно, она затребует жертву за то, что ты ее гасить пыталась зельями лет эдак… тридцать? - Мне тяжело! - А кому легко? Думаешь, нам легко? Справишься, я рядом. Ее голос – низкий и спокойный – был отдельным видом гипноза. Кира ощущала, как ее окутывает теплом. - Ты поглотила слишком много сил Мороза. И с Ивана своего тоже подергала. – Голос Царицы звучал уже тише. - Что это значит? – Кира повернула голову. - Это значит, что сегодня можем ожидать обморока. - Не собираюсь я ни в какой обморок, - Киврин подхватил с пола простыню и, стряхнув с нее щепки, замотал вокруг талии. – И кто сказал, что для меня дети – игрушка?! И что означает что она жертву затребует?! - Вы все-равно не узнаете, Иван, - Эсмер посмотрела уставшим взглядом. - Это будет дело нашей семьи. Поэтому, даже не мучайтесь. - Ну, да, куда уж мне! – Злость внезапно резко поднялась в груди Киврина. «Ванек, да что с этих баб взять? Пусть себе сами разгребают проблемы, если им так хочется, не лезь.» - Прозвучал голос в голове. - «Ты собой займись, она действительно нехило тебя потрепала. Нас, я бы сказал.» Иван Степанович на самом деле и так прекрасно чувствовал, что сердце будто схвачено льдом, его бил легкий озноб, заставлял подрагивать пальцы. Только разве было до этого кому-то дело? Обнимал ли его кто-нибудь, когда было плохо? Иван надеялся, что поможет горячий душ, поэтому включил максимально обжигающую воду и резко зашел под струи. Сердце билось мерно, но ощущение его скованности никуда не пропало. «Это будет дело нашей семьи…» Его даже в будущую семью не ставят. Кто он им? Удобная вещь, что всегда под рукой? «Ванек…» - Пошел вон, - рыкнул Иван, ударяя себя по голове ладонями. – Молчи! Хотя бы ты! Мысли роились в бешеном темпе. Почему Кира не предупредила, что эта ночь была так критически важна? Возможно… возможно она не хочет, чтобы это произошло запланированно? Хочет отдать долг перед своей семьей как можно скорее? И продолжать жить, как ни в чем не бывало? Почему абсолютно не спрашивает его? Сколько ему жить осталось со всеми этими временными экспериментами? Лет двадцать? Она знает, что он смертен, но не ставит ни во что его потребности в семье… Иван медленно опустился на дно ванны, ощущая озноб лишь сильнее. Тогда, почти тридцать лет назад, когда его отец не вернулся с войны, он был еще слишком мал, чтобы понимать, что произошло в их семье. Мать еще пыталась найти кого-нибудь, чтобы у них была полная семья, но прекратила всяческие попытки после того случая, когда он убежал в лес после ссоры с ней. Нормальных мужчин в их селе практически не осталось. Только во взрослом возрасте, перебирая девушек, в поисках той самой, Иван понял, зачем мать искала хоть кого-то. Чтобы он не остался один, когда уйдет она. Из того леса он вернулся уже совсем другим человеком, с новой непонятной силой, которую он, оказывается, не помнил, потому что так было решено настоящим владельцем. Шанс того, что он сможет подчинить или, на край, договориться с силой внутри себя – невероятно мал. А значит никакой вечной жизни ему точно не светит. И вообще… Он ведь просто сосуд. Просто сосуд. Может отдать ему тело окончательно и пусть делает, что хочет? «Ванек, обдумай это еще раз и не принимай скоропалительных решений…» - Кому какая разница, что со мной будет. Ей я не нужен. Она просто приняла мою к ней любовь. Громкий звук выдернул из мыслей – это Кира постучала в дверь: - Ваня… Могу я войти? - Могу я помыться? – Ответ вышел слишком даже агрессивным, Кира по ту сторону молчала какое-то время. - Да, прости, что помешала, я буду у Царицы. - Будь, где хочешь, - отозвался Иван, уже менее жестко. Осознание своей грубости дошло до него не сразу. Но… Он сделал все, что от него требовалось прошлым днем. Помог уйти от возможной смертной казни, ценой своей жизни, помог справиться с неконтролируемой магией, потратив свои силы… Магией, которую, очевидно, Кира сама абсолютно не хотела приручать. У Киры есть ее прабабка, она вполне может ее поддержать и позаботиться. А кто позаботится о нем? Заткнутая пробкой ванна быстро набиралась. В какой-то момент появилось абсолютно странное желание. Иван медленно, набрав воздуха, погрузился под воду, а затем распахнул глаза, смотря в потолок. Поверхность воды покрылась тонкой корочкой льда, словно желая скрыть его или оставить там навсегда. Он медленно поднял руку, коснулся этой корки пальцами и вдруг осознал, что тело не просит воздуха. А вода вокруг восхитительно уютна, как будто мягкая перина. «Вставай.» - Голос Мороза звучал грубо, он явно был обижен, но не мог стоять в стороне, когда его носитель мог по глупости самоустраниться. - «Ты не готов умереть.» Лед разошелся, выпуская Ивана. Ладонь, словно управляемая не им, прошлась по лицу, стирая влагу. Он медленно повернул голову – вода бежала уже на пол. Киврин выключил воду, вытащил пробку и коснулся бортика, замораживая стекающую воду. Он ощущал собственное тело чужим. Раньше он бы вскочил и принялся собирать воду. Или остановил время и прежде, чем начать сбор, но сейчас… к чему эти ненужные телодвижения? Надо себя поберечь хотя бы немного. Скоро снова что-то обязательно произойдет, и ему опять нестись все разруливать. А когда они вернутся в Китежград? Разорвут на кусочки не Киру – разорвут его. Потому что Шемаханскую трогать – себе дороже, а его? Что он сделает? Даже не кричал ни разу на безалаберных сотрудников. Интересно, в НУИНУ его тоже считают тряпкой, бегающей с каждый распоряжением, куда скажут? Тоже считают лизоблюдом, который единственный смог найти подход к строгой директрисе? Иван закрыл лицо руками, не понимая, что с ним происходит. О чем он вчера говорил? Что Кира теперь ему женой стать обязана? Обязана… Стоило признать – говорил это не он, а соглашалась не она. Да и хотела бы – давно бы расписались. А она не хочет. Просто держит его рядом, как нечто очень удобное. Он чувствовал гордость за то, что такая шикарная женщина на него посмотрела, а выходит, что просто позволила быть рядом. Видимо, пока не найдется экземпляр посильнее, поинтереснее, полезнее… Иван рывком поднялся из воды. Уже в номере, одевшись в свою привычную одежду, он на зло надел свой тулуп и бесящую Царицу полосатую рубашку. К чему эти игры в столичных модников? Чтоб двум царицам не стыдно было на людях рядом с ним? Ничего страшного. Он может поехать на метро. Пусть царские особы добираются с комфортом на автомобиле за «у тебя, что, деньги лишние» рублей. Иван постучал в смежную дверь: - Я готов, вы идете, Кира Анатольевна? По ту сторону молчали. Он несмело толкнул дверь и вошел в номер. Идеально отглаженный костюм Киры лежал на кресле. Значит, не ушла без него. Хотя, она могла. Просто забыть, что он существует… И тут из ванной послышались звуки: Кира очевидно плакала, потому что ее голос, срывающийся на истерику, было просто невозможно не узнать. Сердце вновь кольнуло, все недавние злые мысли словно смело этим звуком. В груди стало тоскливо от мысли, что она плачет из-за его грубости. Ну, не любит даже если, разве виновата? Это ведь он навязался и наобещал быть рядом. Киврин негромко постучал в дверь, ее не сразу открыли. Эсмер медленно вышла, осуждающе окинув взглядом и самого Ивана, и его «прикид». От этого взгляда стало невероятно стыдно. За то, что накричал, огрызнулся. - Если вам не нравится то, что говорю я, извольте на меня и изливать свое недовольство. - Обязательно выскажу вам все через некоторое время, вашество, Иван стянул уже надетую шапку с головы. Кира наскоро вытерла лицо от слез и подняла на него взгляд. Даже проплакавшая, она выглядела невероятно красиво, оттого злость, которая терзала еще несколько минут назад, полностью отступила. Сейчас Кира была одета в обычное комфортное нижнее белье и далеко не заграничные – плотные чулки. Но даже так выглядела желанной. - Не гоже с утра плакать, умойся, - Иван скинул верхнюю одежду на пол возле дверей ванной и взял с полки косметичку, такую ему знакомую, в дурацкий цветочек, совершенно не вяжущийся с обычным образом Киры. Дверь за ним бесшумно закрылась. Иван видел, как она наносит макияж неоднократно, а с его давно отточенной способностью работать кропотливо с мелкими деталями проблем и вовсе не должно было случиться. Кира молчала, не произнося ни слова, когда тонкие пальцы, только что тщательно помытые, принялись равномерно распределять тон по ее лицу, скрывая покраснение от недавней истерики. Рисовать стрелки Ивану даже понравилось – он хорошо определял градус наклона на глаз, коротко отдавая приказания то посмотреть наверх, то вниз. Прокрасить ресницы оказалось ему даже сложнее, потому что он не мог определить, насколько много необходимо продукта набрать на кисточку. - Совсем чуть-чуть окуни и проверни, - негромко произнесла Кира, наблюдая, как в его голове уже идут математические вычисления. – Зачем мучаешься… - Потому что я так хочу. Имею право хотеть? – Ответ снова вышел немного более резким, но на этот раз Киру явно не расстроил. - Не имею права запретить чего-то хотеть, Иван Степанович. - Вот и славно, медленно моргай, мне будет проще, - Иван поднес кисточку к глазу Киры. - Давай дальше я сама. - Почему? Я что-то делаю не так? – Киврин нахмурился. - Я еще накладные, все-таки, хочу… - А я могу тебя попросить отказаться от них сегодня? - Почему? - Во-первых, я и так густо накрасить могу. А во-вторых… на тебя и без них будут пялиться, мне надоело. Мне надоело делить тебя со всеми, почему просто нельзя быть только моей? Кира усмехнулась, а затем захохотала: - Ладно, ладно… без них. Чтоб не пялились. – Видя, что ее смех вызвал странную реакцию, Кира прикусила язык. – Пожалуйста, Ванечка, нет повода ревновать… Он не ревновал. Он просто не хотел делиться. Но, после стольких лет поиска, после многих лет отчаяния, выбрал ту, которая не будет принадлежать ни ему, ни кому бы то ни было другому. И отдал ей все, что осталось от него. Это только его проблемы, что его не любят. Убрав кисточку от ресниц, Иван еще раз внимательно осмотрел пропорциональность макияжа, поддерживая голову Киры за подбородок. А затем удовлетворенно кивнул. 💞💞💞 Вина давила на плечи, давила больно. Она скрыла от него правду. Он имел право злиться. Имел право даже ударить – это ведь совсем не шутки. Он очевидно был тем человеком, который хотел полную семью, заботливую супругу и милого ребенка. Но она не была такой. - Бабушка, - Кира вцепилась пальцами в ткань платья Эсмер, заливаясь горючими слезами, сидя на краю ванной в одном только нижнем белье. – Я его люблю. Я не хочу, я не могу отказаться от него… - О боги, - Эсмер прижала голову Киры к своей груди, присаживаясь рядом. – Кира, пожалуйста. Вам надо поговорить. Он не на тебя разозлился, а на меня. Понимаешь, крошка? Кира всегда удивлялась, как Царица могла быть одновременно жестокой ведьмой и ласковой родственницей. В революцию она не попала на каторгу только благодаря ей. И только благодаря ей она сейчас занимает такую высокую должность. И только благодаря ей встретила Ивана Степановича, такого доброго и ласкового. Кира, только успокоившись, снова зарыдала, закрыв лицо руками. Эсмер просто гладила ее по волосам, слушая бессвязное хлюпанье и всхлипы. И просто была рада, что гена любви к мужчинам в ней никогда не было. Только к себе и своим девочкам. - Ты бы… ты бы родила, если бы тебя Жан попросил? А? – Кира утерла нос. - Ох… Он знал, на ком женится, Кира, - Эсмер закусила губу. – Он спрашивал. Но ты же знаешь, что мне для этого надо. Умереть, возродиться, утолить голод… Мне что-то совсем не хочется. Кира долго и внимательно смотрела на то, как прячет взгляд Эсмер, отвечая на вопрос. - Если я сейчас достану зеркало и посмотрю в него, скажи мне, увижу ли я твоего любовника живым? - Мужа, Кира. Мужа. Смотри. Зеркало появилось в руках Киры. Она медленно провела пальцами по поверхности. - Покажи мне супруга мой прабабушки. Картинка долго мерцала, но, все же, отобразила лес. Сначала Кира ничего не увидела и непонимающе хотела задать вопрос. Но тут ахнула. Она увидела огромного волка, стоящего на задних ногах, а в зубах он нес маленького волчонка. - Какого… черта?! - Я уже была беременна, когда навещала тебя год назад. - Он – ОБОРОТЕНЬ?! – Кира смахнула картинку и посмотрела на Эсмер. - Ах, тебя это смущает. Да, мне надоело, что все мои мужья смертны. Жан заботлив, может защитить. Я решила остепениться. Ты не можешь меня осуждать. Кира долго смотрела на Царицу, а потом снова заплакала: - Я так не смогу! Я Ивана люблю… А он вчера из-за меня целых пять лет жизни потерял… Что же мне теперь делать?.. Я все испортила! – Она вздрогнула, когда в дверь раздался легкий стук. Кира ожидала чего угодно. Что Иван скажет, что с него хватит, что их отношения прекращаются… но он просто приказал умыться, вымыл руки и… принялся помогать с макияжем. Прикосновение его рук были такими нежными, такими заботливыми и осторожными, что Кира почувствовала себя как в гипнозе – этот момент был не только невероятно романтичным и полным душевного тепла, но и невероятно трогательным. Казалось, это то, чего ей так не хватало. Простого молчания и самого обычного ритуала, разделенного на двоих. Кира абсолютно не понимала, как Иван может быть таким разным одновременно – терпеливым и яростным, любящим и жестким, нежным и беспощадным. Но что-то внутри кричало, что это идеальное сочетание – самое лучшее, о чем даже не додуматься мечтать… Его взгляд был непроницаемым, в глазах лопнули сосудики, но смотрел Иван с вниманием, даже лаской. И приник к ее губам, даря самый нежный поцелуй из всех, какими одаривал свою несносную ведьму прежде. - Прости меня… И спасибо за… Иван прервал, обхватив лицо Шемаханской ладонями: - Между нами не должно быть «спасибо» и «прости», Кира. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. В ответ была улыбка, полная облегчения и счастья, и крепкие объятия. Впереди был тяжелый день, им стоило морально подготовиться к совместной обороне дела их НИИ, но сейчас, в этой ванной московского отеля существовал только их маленький и уютный мир.