НИИ ЧАВО происходит?!

Кира всю дорогу ловила себя на том, что глупо улыбается, вспоминая, как Иван самолично вызвался сделать ей макияж. Это было так невероятно романтично, так необычно… до мурашек. А потом он так умилительно обвинял ее в том, что по приезде она не захотела взять такси, хотя он очень просил, а теперь катается во всю. Кира поймала его лицо в ладони и прошептала прямо в губы, прежде, чем поцеловать: - Потому что катаюсь я сейчас на деньги бабушки. А на тот момент у меня их еще не было. Честно говоря, у меня они совсем не задерживаются. И я не умею копить. Ты поэтому обиделся на меня и ушел? Ванечка… Стоило обычно строгой и холодной Кире назвать его «Ванечка», Киврин буквально таял и позволял делать с собой все, что угодно. Сейчас, сидя в машине, на заднем сидении, он ощутил, как его пальцев несмело касаются нежные женские. У Киры были ладони, говорящие о том, что в детстве она много работала в саду, на огороде, но это вовсе не отталкивало, хотя, признаться, прежде Иван обращал внимание на женские ручки. Старость? Что его зацепило в Кире? Красота? Опасность? Стать? Или он разглядел того внутреннего ребенка, когда однажды застал ведьму воркующей над засыхающим деревцем в ее, тогда еще, маленьком саду? Иван помнил, как она затребовала перенести все столы к дверям, чтобы в освободившемся пространстве устроить свой маленький тропический рай. Сатанеев еще бухтел, что она самодурка. Только пришла, а уже требует перестановку. И что скоро она тут зелья варить будет, а НИИ превратит в царство порока. Киврин тогда лишь посмеялся – какое царство порока? Скромная женщина, в длинном – до середины икры - черном платье. Держится отстраненно, даже строго. Хмурится от того, что стол поставили на полградуса кривее. Возможно, он оказался под властью ее чар в тот момент, когда наблюдал, как она, сложив руки за спиной, медленно обходит столы, проверяя, нравится ли ей их положение в пространстве. Элегантный шаг, стройные лодыжки, красивая точеная фигура, великолепная царская осанка, длинная изящная четко очерченная шея… И такой громкий и четкий голос… Ведьма – она и в Африке – ведьма. И Кира просто идеально подходила под это слово – ведьма. Тогда Киврин и подумать не мог, что Кира в той же степени, в какой была леди, была и дикаркой – необузданной, совершающей глупые поступки, словно по закону «живем лишь раз», была и ребенком – поджимающим губы, если что было не по ней, собирала книги фантастики огромными коллекциями, а потом сидела с ними вечерами, иногда удивленно восклицая и тут же стремясь поделиться прочитанным и поразмышлять на тему. Иван Степанович перехватил женские пальчики и за запястье подтянул Киру к себе, прижимая к своему плечу. - Даже если ты меня не любишь, для меня ты, все равно, самая фантастическая женщина. - Но… - договорить Кире не дал поцелуй, который размазал ее светлый блеск за пределы губ. 💞💞💞 - П-прав-вд-ду г-гов-вор-рят – в-влюб-бленные ж-женщин-ны в с-сто р-раз к-к-краше. Иван Степанович проклял этот день – вместо пропавшей без вести паучихи эту конференцию с представлением наработок для гос заказа вел какой-то помощник министра, явно глупый и мало разбирающийся в вопросе. Так он еще и Федора Симеоновича с его вечно хмурым другом решил вызвать в столицу. А с ними и весь бомонд в виде несчастного изобретателя треклятой машины и Александра Привалова – единственного, кому Иван был рад. Кира была в ярости с самого начала – ее в новых списках банально не оказалось. Что было логично – в прежние списки ее тайно внесла Клеопатра. Здесь же девушки не было. Что вызвало у Шемаханской, и так пышащей злостью, еще и волнение, которое просто усилило злость. Иван Степанович еле успокоил Киру, которая была готова взглядом испепелить каждого, кто повторит «Кира Анатольевна, ну, вы же женщина занятая, они подумали об этом и не стали вас дергать, ошибка, наверняка, вот вас и нет в списках…» - Потому что женщина или потому, что плохо подумали?! – Такой раздраженной Иван прежде ее не видел. Он резко влез между Шемаханской и стойкой регистрации. - Перед вами директор НУИНУ, уважаемый маг и доктор наук, вы, серьезно, хотите выставить такую фигуру за порог, но зато пропустите простых сотрудников НИИЧАВО? - Да. Ведь они есть в списках. А уважаемой товарища Шемаханской здесь нет. Обеих нет, - регистратор окинул взглядом двух женщин, он очевидно был бесстрашным. - Я советую вам сходить и выяснить, по какой причине происходит такая ситуация, что директора Шемаханскую сначала приглашают, а потом не находят в списках! – Иван Степанович чуть поправил очки, перехватив их пальцами одной руки – большим и безымянным, его глаза холодно сверкнули из-за линз. Он обернулся, когда Кира положила ему ладонь на плечо. Царица и вовсе их обоих отодвинула от стойки. - Представьте, в какое положение вы нас ставите. У нас есть письма с приглашениями, мы несколько дней торчим в Москве, а человек, который занимался списками, внезапно не учитывает предыдущие списки, составляя какой-то свой. И сейчас две именитые ведьмы занимаются тем, что упрашивают их впустить? - Вы сами ставите себя в такое положение. Нет в списке – поезжайте в Третьяковской галерее погуляйте. Пока Эсмер вызвалась говорить, Кира оттащила Ивана: - Ваня, хочу тебе напомнить, что ты – маг времени и зарегистрирован, как маг времени. Твоя специфика записана в документах и реестре. А ты сейчас на людях чуть стойку не заморозил. Ванечка, у нас будут проблемы, - Шемаханская положила руки на плечи Киврина. - Если выйдешь за меня, сможешь хотя бы приезжать, - хрипло произнес Иван, сжимая ладонь на талии Киры. - Ты дурак?! Представь, что будет, если вчера действительно что-то случилось? Одну меня оставить решил? - У тебя есть Царица. Один останусь только я. - Это ты у нас детей хочешь, а не я. Это мое тело пострадает. Это меня ты больше не захочешь, - Кира затараторила еле слышно, смотря в асфальт. - То есть, ты знаешь, что я хочу полноценную семью, верно? – Иван поджал губы. - Было сложно не догадаться. Ты загорелся как лампочка, когда бабушка сказала, что… Она права, мне стоит тебя отпустить. Я замечала это еще год назад. Ты всегда очень мил с маленькими детьми, когда сотрудники их приводят на работу. Я даже запретить хотела это делать. Пойми, меня все устраивает, ты просто идеальный. Я не хочу тебя терять. Но и бросив все, к чему долго шла ради эфемерного семейного счастья, не хочу. Не готова быть запертой в квартире с бытовухой и сорванцом. Кира подняла взгляд на лицо Киврина, затем огляделась, быстро сняла с Ивана Степановича очки и внимательно посмотрела на погнутую дужку. - Что с ними случилось? - Вчера ты отправила их в стену… а потом мы уронили на них кровать. Кира провела кончиками пальцев, магией стараясь исправить предмет. - Почему сам не поколдовал над ними? - Было… все равно. – Иван чувствовал, как ему тяжело дышать, а сердце от гнева вновь покрывается ледяной коркой. Идеальный. Не хочу терять. Эфемерное счастье… «Ванек, ты себе если сердце заморозишь, безусловно будет проще, но…» Из размышлений вырвал голос Киры. Кто-то поздоровался с ней и задал вопрос, почему она здесь, а не внутри, и та улыбнулась и кивнула: - Добрый день, не ожидала, что вы тоже здесь будете. Нет, вчера мы с вами не виделись. Да, вот, приглашение прислали, а в списки не внесли. Не прошло и десяти минут, как их впустили. Иван вдруг понял, что абсолютно не помнил, кто с ней говорил. - Кто это был? – Киврин нахмурился. - Иван Степанович, ты чего? Это же был Янус Полуэктович. – Кира с опаской заглянула в его лицо. – Кто бы еще так быстро помог. Мои связи в министерстве еще не такие крепкие. Сейчас Иван, как раз, наблюдал, как Кира Анатольевна активно общается с Янусом Полуэктовичем, а до него самого докопался Федор Симеонович. - Влюбленные? В кого? – Иван даже не заметил, как его однофамилец вздрогнул, услышав из его уст тон, которым обычно окатывала Шемаханская. - Я п-полаг-гал – в-в в-вас. Эт-то ж-же в-ваш с-суд-дочек она т-так б-бережн-но от-тк-крыв-вала в с-ст-толов-вой? - Ну, открывала и что? Как съесть содержимое не открывая? – Иван Степанович продолжал смотреть на своего директора. - Неееет… эт-то б-был к-как р-рит-туал… П-посм-мот-трит-те, к-как н-на в-вас с-см-мот-тр-рит… Иван поднял взгляд на лицо Киры, она буквально стреляла в него глазами, стараясь при этом придерживаться рабочего диалога с Невструевым: «Ванеееек! Действительно смотрит! Да еще как смотрит! Ух! Подзови, подзови!» «Она не подойдет, она занята.» «Покажи ей, кто из вас тут главный, подзови!» «Она главная…» «И она очевидно хочет, чтобы ты себя вел властно, ей же нравится, ты не видишь?!» Иван, поймав взгляд Киры, ни на что не надеясь, еле заметно коснулся пальцами своего бедра. Непроизвольно. Кира увидела это движение. Она помедлила, но все же пошла к нему. Уводя за собой и Невструева, увлеченного диалогом. - Федор Симеонович, - Кира поздоровалась и встала рядом с Иваном. – Иван Степанович, как вы себя чувствуете? «Ванек, давай. В ежовые рукавицы ее хвать!» «Не могу… Ей не понравится. Не здесь.» «О, нет! Твоей ведьме точно понравится! Это на словах они все самодостаточные карьеристки! А силу проявишь – кроткая женушка будет! Все они тают рядом с уверенностью.» - Кажется мне, Кира Анатольевна, что нехорошо Ивану Степановичу. – Янус нахмурился и склонился к Киврину, поймав его внезапно колючий взгляд. – Но на демонстрации вы лучше сидите в безопасном месте, чтобы не вынуждать Ивана Степановича раскрывать свои секреты общественности. - Ивану Степановичу нехорошо от того, что он… доверился не тому человеку. Всего лишь шок, - Кира поджала губы. В ее голове билась одна мысль – она хотела заранее узнать, как избавиться от возможного плода и просто не раскрывать этого Киврину. Подумаешь – Эсмер ведь не сказала, что вероятность зачатия стопроцентная. Кого она обманывала? Она точно знала, как это может происходить. И что такого увидел ее отец, что сбежал от матери. Умереть, восстать, полностью напитаться… Черной вдовой стоило называть их род. - Да, досадно, когда так происходит. Иван Степанович тряхнул головой: - Ерунда. Мои ожидания – это лишь мои ожидания. Никто не должен им соответствовать. Это нормально, когда люди с разным представлением о жизни расходятся. Адекватный человек не станет мстить. - Д-друг? – Федор Симеонович заглянул в лицо Ивана и тут же отпрянул, испугавшись. - У меня нет друзей, - коротко отрезал Иван Степанович. Кира хотела съязвить, уколоть, сделать больно, но внезапно поняла, что уже сделала это. Своим признанием. - Месть – это блюдо которое подают холодным. Вы можете подумать об этом чуть позже, - внезапно за их спинами вырос Кристобаль Хозьевич. Он посмотрел на Киру долго и внимательно. - А все же не шутят, называя вас ведьмой. Вижу все признаки воскрешения. Примесь человеческой крови не дала вам ровно ничего. - Что… - Кира приоткрыла рот, но ее опередила Эсмер. - Кристобаль. Будьте любезны отвалить от моей правнучки. – Она явно была настроена агрессивно. – Время охоты на ведьм осталось в прошлом. К тому же, оба мы знаем, что среди погибших от рук инквизиции ведьм, практически, не было. - Эсмер… - Для вас – Ее Величество. Кира глянула на перепалку взглядов и покачала головой: - Инквизитор сам выбрал находиться среди ведьм. - И состоять в отношениях с колдуном, - усмехнулась Эсмер. - К-как з-зав-вед-дующий от-тделом л-линейного с-сч-частья, - начал было Федор Симеонович. – Я м-могу р-расчитать ф-форм-мулу… Ив-ван С-ст-тепанович, ч-что с в-вами?! Иван Степанович почувствовал, что он банально устал от всего этого шума и стянул очки, чтобы помассировать виски. Кира тут же спохватилась и вернула все свое внимание к нему. Киврин чувствовал, как на него давит наличие всех этих необычных членов их магически-научного сообщества. Он чувствовал себя максимально неуютно. Словно маленький попугай, научившийся говорить матные слова и получивший, в связи с этим, популярность у детей. А мерзкие мысли с воспоминаниями о словах Эсмер точили нервы. «Вы и не узнаете, Иван.». Конечно, он же никчемыш, по сравнению с теми, кто действительно мог бы быть отцом ребенка такой ведьмы. Страх одиночества накрыл внезапно. «Ванек, ты чего это? Что за мысли о никчемности? В тебе, вообще-то, я.» Сердце забилось настолько часто, что стало даже тяжело дышать. Неясный страх затопил сознание. Все вокруг казалось каким-то нереальным, голоса смешались в один сплошной гул. Он вновь ощущал, что тело это принадлежит не ему, а тому духу, что не позволил ему умереть в морозном лесу. Иван медленно поднял ладони и стал их рассматривать почти в упор, создалось ощущение, что его выкинуло из собственного тела, настолько от онемения он их не ощущал своими. Словно смотрел на себя со стороны. И только часто бьющееся сердце говорило об обратном. Страх более сильной волной накрыл с головой. «Вот не зря я тебе память стирал.» «Нетнетнетнетнетнетнет…» Кто-то сжал его плечи, удерживая от оседания на пол. Постепенно сердце замедлило темп, потому что к исправлению ситуации очевидно подключился Мороз, успокаивая разбушевавшееся сердце и разум. - Я его отрубил, - устами Ивана произнес он. – Так что, невестушка, самой свою работу поработать придется. Веки прикрыли глаза на мгновение, смиряя их сияние, очки вернулись на лицо. Холодный взгляд прошелся по всем окружавшим: - Больше не увидимся, поэтому представляться не стану. - Верни его немедленно, - Кира, на мгновение опешившая, разозлилась. - У него проблемы со здоровьем, ему необходимо отдохнуть. Так что… Кира, придется потерпеть меня. - Ч-чт-то эт-то з-за ч-черт-тов-вщ-щина?! – Фёдор Симеонович отпрянул от однофамильца. - Никакой чертовщины, любезный. Я существую дольше, чем ныне известные вероисповедания. Кира вздрогнула, когда ледяные пальцы сжались на ее и закинули ее ладонь за локоть. - Дорогуша, он не узнает, но я узнаю, что ты от него понесла, - произнес Мороз, отведя Киру от компании. – Избавишься – я узнаю. И будут у вас с бабушкой большие проблемы. Я тебе не позволю его обижать, ты поняла? Мне нужно, чтобы он жил долго и качественно. Раз тебе это не нужно. - Нужно, - Кира зажмурилась. – Мне нужно. - Тогда в чем проблема твоя? Не хочешь кормить – у вас, у баб, всегда были ухищрения. Не хочешь сидеть – сидеть будет он, это же очевидно. Отдай ему заслуженное и делай, что хочешь. - Что ты знаешь об этом? Ему достаточно получить ребенка и я стану не нужна? - Вот дура, - всплеснул свободной рукой Мороз. - Ему такое не ляпни. - Да, как ты со мной разговариваешь?! – Кира хотела было вырвать руку, но ее локоть очень крепко сжали. - Была бы моя воля, характер свой ты бы держала в узде. Но он – другое поколение. А ты лишь пользуешь. - Да ты и сам его пользуешь, - зашипела Кира – не то от боли в сжатой руке, не то от злости. - Так я Ваньку вреда стараюсь не причинять. А ты не стараешься даже немного беречь его. - Отпусти меня, на нас смотрят. Они не сговариваясь повернули головы, осматривая остальных членов собрания, замечая, что есть любопытные взгляды. - Нет, не отпущу. Я хочу… - Мороз запнулся, смотря на кисть, которую внезапно перестал чувствовать. Тонкие пальцы разжались. «Если она попросила отпустить, отпусти…» Кира в удивлении уставилась на то, как левый глаз на мгновение стал привычно серым. Она подхватила локоть Ивана, уводя его тело как можно дальше от лишних глаз. Она развернулась и резко нарычала: - Ты… Ты его в плену держать решил?! Выпусти немедленно! «Скажи, что я никуда не хочу выходить.» Мороз приподнял бровь в удивлении. - Он сказал, что не хочет никуда выходить.

***

Представлять наработку должен был Иван Степанович, но Мороз абсолютно не был осведомлен о происходящем. А потому он лишь вальяжно сидел на стуле рядом, позволяя суетиться Привалову, да недоизобретателю Седловому, попутно прося Ивана вернуться к управлению собственным телом. «Пусть сами батрачат, я устал!» - Внезапно заявил тот, даже не пытаясь ничего сделать. «Ваш НУИНУ получит звездюлей, Ванек. Мне-то все равно.» «Я все слышал. Ты тоже подозреваешь, что она… и может уничтожить плод?» «Не стану лгать, что ты хочешь от восточных ведьм? Ну и выбрал ты себе, конечно. Характер поистине восточный, вспыльчивый и непримиримый, а сама - оторви и брось.» Иван Степанович прикрыл глаза, а когда открыл перед ним была целая толпа – все те же лица, что на той конференции. Те же морды, что позволили себе заподозрить Киру в распутном поведении. Он медленно поднялся и, мягко отодвинув полностью потерянного Привалова, втянул воздух. - Прошу прощения за этот перформанс. Он четко и коротко излагал то, что совсем недавно говорила Кира. Но его голос лился спокойно, даже умиротворяюще, но не сонливо. Всем сразу было понятно, что перед ними человек, который действительно разбирался в вещах, связанных со временем. Кира поймала себя на том, что утонула в гипнотическом голосе, когда Иван уже закончил. И даже больше – сел рядом с ней. Он определенно имел власть над ведьмой, о которой ни один из них даже не догадывался. - Я… Мне стыдно за то, что я устроил. - Ты переутомился, Иван Степанович, - тихо произнесла Кира, мягко касаясь плеча Киврина. – Разве стоит извиняться за усталость? Хочешь, я выбью для тебя больничный на две недели? Как раз праздники, дома посидишь… - Будто и сами не знаете, Кира Анатольевна, что нечего мне дома делать, - Иван не поворачивал к ней головы, чтобы не показывать, что они разговаривают, как и Кира. - Я бы зашла к вам в гости, чтобы вы не скучали, - она хитро улыбнулась, Иван буквально увидел перед внутренним взором ее глаза – резко становящиеся раскосыми, когда Кира улыбалась. - А мне придется готовить стол к вашему приходу? - О… Хм… Я… Я обещаю постараться приготовить вкусно. - Ты же рассказывала, что готовила еду матери! Ты не можешь не уметь! – Иван бросил на Киру секундный взгляд. - Но я не говорила, что оно было… съедобным, - Шемаханская прикрыла рот рукой, сдерживая смех. – Только что восставшей ведьме хоть навоз предложи… Иван Степанович тоже рассмеялся, закидывая ногу на ногу. Эта секундная передышка, когда он мог уступить бренное тело другому сознанию была просто прекрасна. К тому же, Мороз позволял себе такое поведение с Кирой, такие изречения, которые Иван себе позволить не мог. Перевоспитывать он никого не собирался, если Кира не понимала, что было не так. Он, все-таки, любил ее сильно больше, чем свою нервную систему.