НУ И немного о Египте…

Установки, расставленные прямо на территории ВДНХ поражали своими размерами. - Знаешь, а они правы. Шатер – это то, что тебе идеально подходит. Иван коснулся пальцами ладони Киры, но та резко отдернула. - Иван Степанович, тут столько людей, - она поправила прическу, пряча смущение за этим жестом. - И ладно. Что не так? Кира, я же серьезно замуж зову. - Да я же тебя раздражаю через раз. И детей не хочу. И готовить не буду. Непослушная и строптивая. Зачем тебе такая жена? - Чтобы любоваться, - Иван посмотрел на Киру, ловя то, что она, все же, засмущалась. – Не нужна мне покладистая. - Но ты явно заслуживаешь хорошую жену. Ты же устаешь. Надо чтобы дома ждала добрая пухляшка. - Да к чему мне добрая домашняя пухляшка, если я предпочитаю женщин с характером? Ты всегда можешь над собой поработать, если тебе этого хочется, стать добрее и покладистее. Если тебе это не надо, я тебя уже принял такой, какая ты есть. - Или ты можешь надо мной поработать, - вдруг низким и глухим голосом произнесла Кира. «Опа, а что я говорил!» - С воодушевлением в голове заучал голос Мороза. - «Ведьмы – они такие!» Иван Степанович усмехнулся. - Неужели Кире Анатольевне нравится, когда ее к чему-то принуждают? - Нет. Кире Анатольевне не нравится, когда ее принуждают, но ей нравится, когда один конкретный чародей показывает свой характер. Иван вспомнил, какой нелюдимой со всем НУИНУ была Кира несколько лет назад. Для всех она была малолеткой, потому что паспорт, сделанный магическим подразделением паспортного стола каждые тринадцать лет для всех долгоживущих магов обновлялся. Для всего мира ей было двадцать семь. Строгая и требовательная до невозможности. Легко вспыльчивая и несговорчивая. Она растаяла постепенно просто потому, что Киврин вел себя с ней максимально вежливо, даже ласково, подозревая, что молодой девчонке – на целых восемь лет его младше – тяжело руководить коллективом мужчин, что были ее очевидно старше. Ее робкие улыбки были невероятным подарком, но на тот момент лишь информировали о том, что его забота приятна, она принимается, а девушка – доверяется. Иван даже удивился – как быстро ему доверились. Но теперь понимал, почему – то, к чему всегда тянулась Кира – нежность и забота. Стоило погладить эту дикую кошку между ушей, и она уже давала гладить брюшко. Но только ему. Был ли он напоминанием о Клеопатре – сейчас он знать не знал, хотя после полученной информации стал подозревать, что Кира питает слабость к временщикам. - Я хочу, чтобы ты была окружена заботой, а не избита ремнем. - Ты не представляешь, как мне нравится твоя забота после того, как ты изобьешь меня ремнем. Кира резко смолкла, ощутив на себе взгляд. Фёдор Симеонович активно делал вид, что ничего не слышал. Его мысль о том, что нынче ведьмы любят то, чем раньше их пытали, так и потонула в его разуме, не посмев вырваться. Это было любопытно – настоящая ведьма всеми пытками инквизиции наслаждалась бы с диким смехом. Именно так он себе и представлял Киру Шемаханскую – смеющуюся и соблазняющую инквизиторов, оседлавшую испанского козла. Он точно зря читал рукописи Кристобаля. Иван Степанович тоже почувствовал внимание. Он поймал взгляд, которым впились в спину Киры, и многозначительно положил руку на ее талию. - Как он меня раздражает. - Признай – тебя бесит, что вы однофамильцы, а он такой нелепый. А ты – стройный, красивый, длинноногий, - Шемаханская вдруг улыбнулась, смотря в сторону. - Это комплименты? - Прости, у меня абсолютно пропал рабочий настрой, - Кира коснулась своего лба, прикрывая глаза. - На самом деле у нас просто возникали проблемы из-за того, что нас путали. Не очень распространенная фамилия. И тут такое… совпадение. И меня это… - Кира Анатольевна, все готово, - Привалов бросил взгляд на пальцы Ивана Степановича, которые покоились на талии Шемаханской и которые та, по всей видимости, почему-то не замечала. – Построили. Луи Иванович, конечно, крайне недоволен. - Плевать мне, чем он там недоволен, - Кира бросила взгляд на Александра. – Хорошо хоть вы толковый, пусть и не ваш профиль. Привалову, очевидно, польстил комплимент от столь строгой женщины. Он смутился, почесал затылок. Честно говоря, пообщавшись с Ковровым, тот признал, что из двух директоров выигрывает именно строгая Шемаханская, а не мягкий Невструев. Но в НИИЧАВО, очевидно, люди приспособились, что от них ничего не требуют и от того порой имеют куда больше стремления работать, хотя вокруг творится постоянный бардак, в отличии от НУИНУ. Везде были свои плюсы и минусы. У Привалова плюсом была Стеллочка – девушка секретарь, что так ему нравилась. Рядом с Иваном Степановичем Кира Анатольевна часто была немного мягче, немного более открытая. И только слепой дурак бы не понял – женщина, очевидно, по уши влюблена. Привалов дураком не был. - Кира, если мы завтра не дойдем до первого попавшегося ЗАГСА, я притащу тебя туда, предварительно связав, - Иван шел, стараясь поспевать за большим шагом Шемаханской. Он успел грешным делом подумать, что на тех высоких каблуках она куда меньше делает шаги. Но… Но он бы никогда не позволил себе всерьез обязать женщину носить что-то некомфортное. Кира сама наденет, будто читая его мысли, не зная даже, что все равно останется главной в ситуации. - Тогда нас точно никто не распишет, - отозвалась она. - Да мы даже заявление подать не можем, Кира, черт побери! - Ничего страшного. Подадим. - Ты, если не хочешь, зачем соглашаешься?! Он буквально вписался в ее спину, когда Кира резко остановилась. Она немедленно повернулась: - Хочу. - Ты боишься чего-то? – Иван Степанович подхватил Шемаханскую под локоть. - Ты же можешь мне сказать. Иначе мы так никогда не придем к этому. Если тебе просто удобно, что я есть рядом – я тоже это приму. - Давай поговорим вечером, - коротко отрезала она. Первой установкой рассматривали портал, который должна была представлять Клеопатра. Несмотря на все уговоры Ивана, Кира, полностью уверенная в подруге, захотела участвовать в испытании. И заняла место самого Ивана Степановича, мягко пообещав, что будет осторожна. Невструев, наблюдавший за происходящим, как бы невзначай произнес: - Плохо переношу жару, а у вас проблем, я вижу, с ней нет, - он встал совсем рядом с Иваном. – Думаю, вы пойдете мне навстречу и замените меня. Киврин кивнул. Когда-то давно Янус Полуэктович вел с ним престранные разговоры об обратном отсчете жизни, о том, что вечная жизнь может быть одновременно не вечной, но эта тема была им же немедленно свернута после получаса монолога.

***

Портал источал жар, будто они и правда отправлялись в жаркий Египет. Иван Степанович шел прямо за Кирой. Увлеченная, она вряд ли вообще заметила, что за ней идет не Невструев. Несмотря на то, что до этого было невероятно жарко, внутри температуры, как и времени, будто не существовало. Иван Степанович ощутил это сразу. Клеопатра превратила этот небольшой мир в бесконечные песочные часы, которые, по задумке, отматывали каждые двадцать минут назад, стоило потоку песка на горизонте полностью осыпаться вниз. Киврин теперь только ощутил, какая сила была подвластна такой хрупкой девушке. Он испытал безграничное уважение, восторг и самую кроху… уязвленность. Потому что ему самому даже в голову не пришло закольцевать время внутри их проекта. - Это же просто гениально, - прошептал он, подняв горсть песка и попытался высыпать его из ладони, но мелкие сверкающие песчинки зависли в воздухе. – Здесь время практически останавливается. Я просто уверен, что для всех ожидающих мы выйдем спустя, может быть, минуту! Это же работа Клеопатры Захаровны? Кто-то прыснул: - Иван Степанович, часом, не влюбились? Да, ее работа. Жаль, что она пропала после тех злополучных событий… Такой гений. - Влюбился, - тихо произнес Иван, не стесняясь, укладывая руку на талию Киры, что явно была ошарашена его признанием. – Нам необходимо инициировать поиск вашей подруги, Кира Анатольевна. У нее есть необходимые мне знания. Его прервала внезапная вспышка – перед ними развернулась эпическая картина сотворения мира. Каждый Бог и каждая Богиня сами рассказывали свою историю. Геб и Нут выступили первыми, а затем рассыпались на мелкие искры, рисуя собой Небо и Землю, когда Бог Шу, вставший между ними обернулся потоками воздуха. Иван Степанович лишь крепче перехватил Киру, прижимая к себе, потому что стойкое ощущение, что песок уходит из-под их ног, преследовал его. Она в ответ вдруг сжала его ладонь, поглаживая ее, словно успокаивая. Тем временем Ра, что прежде и направил Бога Шу разделить влюбленных, воссиял солнцем на небосводе. - Божечки-кошечки, - воскликнула одна из женщин. – Какие же красивые! Бастет и Сехмет, представленные, как черное и белое, рассказали свою историю. - Я – Бастет. Богиня радости, веселья и женской красоты, - она провела ладонью перед своей кошачьей мордой, являя на мгновение женское лицо, почти сразу вновь ставшее кошачьей мордой. – Но в последствии, я так же стала Богиней-оберегом дома, а так же – беременных женщин и их детей. Если в доме есть кошка – знайте, ваш дом под моей защитой. Все время, что Бастет говорила Ивана Степановича преследовало чувство дежавю, он не мог сосредоточиться на ее словах, но только сейчас Киврин заметил, что на руках одной из богинь – а именно Бастет – почему-то сидела трехцветная кошка, что сильно выбивалась из привычной картины сияющих фигур. Кира в его руках была невероятно напряжена, потому что она заметила одну вещь, которую, надеялась, не заметили остальные. - Кира Анатольевна, а вы не помогали Клеопатре Захаровне? Больно на ваш голос похож. Услышав это, Иван вдруг понял, что его так смущало. Голос был не такой, каким обычно Кира разговаривает. Нет. Это был голос, который даже Ивану не всегда дозволялось слышать – тот самый, когда сила Киры была на пике. Клеопатра могла слышать его один раз. Тот самый – когда Кира спасла их на улице от Борея. И, видимо, именно его она и решила запечатлить. И тело – он определенно знает это тело. И то мелькнувшее лицо – он мог поклясться, это было лицо Киры. Внезапно Бастет вытянула руки, а кошка соскочила прямо к Кире. Та невольно протянула руки, ловя животное. - Что происходит?! Что это… Бастет резко сменилась Сехмет и уже никто не сомневался, что слышал тот самый, всем привычный, строгий голос Киры Анатольевны Шемаханской. - Я – Богиня Сехмет! Богиня Войны, Солнечного Зноя и Яростной Мести! - Клеопатра, твою… - Кира смолкла, а кошка на ее руках заурчала. Иван Степанович вдруг широко усмехнулся. - Мне даже жаль, что я не догадался сделать то же самое. Это же гениально. - Теперь я уверен, что Клеопатра ваша самая лучшая подруга, - усмехнулся какой-то мужчина рядом и тут же отшатнулся, поймав яростный взгляд Киры. - А мы тут случайно не увидим Ивана Степановича в виде супруга Сехмет, - прошушукали какие-то две девушки. – Очень уж подойдет ему роль бога созидания. Они подавились смешками, когда так и произошло. - Когда она только успела, - усмехнулся Иван, поправляя очки и покосился на кошку. – Тебе стоит перебраться ко мне, Кира Анатольевна уже не в духе. Кошка согласно мяукнула и перепрыгнула на его руки. Когда они покинули портал, оказалось, что Иван Степанович был прав – и в том, что, когда упала последняя песчинка, все изображения осыпались следом и в том, что в реальном мире прошли считанные минуты. - Ты б поумерил свое восхищение, Ванечка! – Кира нависла над невероятно довольным Кивриным. - Кира, дорогая, все смотрят, - подошедшая Эсмер выдохнула сигаретный дым в сторону. Кира вырвала у нее сигарету и, хотела было затянуться, но кошка на руках заворчала, прижав уши к голове. Иван Степанович мягко перехватил руку Киры и одним взглядом намекнул Эсмер забрать сигарету обратно. Та, на удивление, повиновалась. - Есть подозрение, Кира, что, все-таки, та ночь не прошла бесследно, - негромко произнес Иван, смотря на Эсмер. Кира будто не слышала: - Найду – убью. Она… Она сделала Бастет и эту… - Сехмет, - подсказал Киврин. - Да! С моим голосом, Бастет так еще и мои лицом обладала! - И тела их – тоже твое, - кивнул Иван. - Что?! – Голос подвел Киру, она выдохнула это на высокой ноте, смотря на Ивана. - Это твоя фигура, я сначала сомневался. Но твой голос расставил все в моем сознании по своим местам. Кира, не злись. Это же совсем не плохо. Богиня-покровительница красивых женщин и Богиня Войны – очень даже хорошо смотрятся в твоем обличии. Как две стороны твоего характера. Клеопатра очень хорошо тебя знает. Кира подтолкнула Ивана в сторону, где их никто бы не видел и хотела было схватить кошку за шкирку, но тот помешал. - Кир, это невежливо хватать других именитых ученых за шкирку. - Так ты сразу понял, что это она?! - Что должно было меня на это не натолкнуть? Я бы удивился, будь это НЕ она. - Кирра, - кошка мявкнула. – Не серрррдись. Ты же кррррасавица. Кого ещье мнье дьелать кошьечкой? - Себя например. Ты обратно собираешься превращаться? - Себья неинтьерррресно… Я нье могрру… Я потррррратилась. Клеопатра свернулась комочком на руках Ивана, всем видом изображая стыд. - Значит с этого момента будешь жить в НУИНУ и откликаться на Клёпу. - Я ссссогласрррна! – Воодушевилась кошка, начав перебирать коготочками. - Согласна она. - Кира покачала головой, а потом вдруг вскинулась. – А его ты зачем запихнула? - Прррикольно, - довольно фыркнула кошка. – Тьебя поззлить. - А чего не Бэсом, - усмехнулась Эсмер. – Добродушный карлик, бог-защитник домашнего очага, покровитель семейного счастья. Кира зыркнула на прабабку, но та лишь рассмеялась. - Он слишшком кррррасивый, - Клеопатра показалось подмигнула своему коллеге по изучению времени и зашикала, словно засмеялась. – Бэс уррродец. Эсмер только громче засмеялась: - А в остальном, конечно, идеально. Маленький и воинственный. Простите, Иван, я не могу перестать. Тот лишь пожал плечами. - Главное, что рядом с Богиней, - он снова подтянул к себе Киру. – Я не обижаюсь на шутки про рост. Да и бог смерти мне подходит нынче не меньше. «Уж это точно», - усмехнулся внутри него Мороз. Их обоих куда больше интересовали намеки Клеопатры на положение Киры, но они единогласно сочли, что сейчас лучше подождать.