Глава V

Утро приходить всё никак не собиралось. Проснувшись, Риннерд обнаружил, что небо ещё было темно-голубого цвета с разливающейся полоской огня у горизонта; От деревьев и травок плясали длинные тени, солнце обрисовывало всё вокруг светло-рыжей рассветной каёмкой. Казалось, что на улице как-то слишком тихо: Тофу давным-давно ушёл, не горел свет в доме, не шуршал сухой травяной ковёр от ветра, хотя и воздух был достаточно прохладным, чтобы покусывать за нос и ушки, а шерсть заставлять распушиться. Только пара птичек перекрикивались между собой где-то вдалеке. Небесные просторы раскидывались так величественно, но так одиноко, что Рин невольно вспомнил стишок, который ему напевала Снежка в далеком детстве перед сном. — По-оезд ночно-ой в поле мчится… — Хрипловато начал котик, припоминая, что там было дальше.

— Сложили кры-ылья птицы.

И река не спит, куда-то льётся,

О камень где-е-то перебьётся.

Со вздохом поднимаясь с земли и разминая затёкшие и оледеневшие лапы, он продолжал тихо и медленно, пытаясь повторить интонацию матери в те моменты.

— Но река — не кот,

У реки-то нет забот.

Она, не думая, течёт свободно,

И жизнь её, не как моя — так беззаботна.

Река — не жива,

И поэтому, наверно, так счастли́ва она.

Плоти нет, и нет лица,

И жизнь ей, наверно — сплошные чудеса.

Лишь теперь он начинал понимать смысл этого стиха. Снежка говорила, что сочинила его сама, но никогда не говорила названия — всегда отмахивалась, что это «лишь её больная фантазия» и не хотела давать своему творчеству какое-то имя. Ещё и кривилась как-то презрительно. А сыну всегда нравилось, хотя он и не понимал, о чем сочиняла мать. Просто звучало хорошо, да и голос её во время напевания этого стишка всегда был такой глухо-протяжный, чем-то даже звучный и звонкий, что даже сам собой очаровывал. Внезапно его размышления прервал тяжелый хлопок массивной входной двери. Подорвавшись с места, котик выглянул из-за угла: оказывается, причиной шуму был кожаный, вышедший из дома с какой-то сумкой, которая раньше на глаза не попадалась. Да и сам его вид какой-то строго-официальный, может даже хмурый… По крайней мере, был таким, пока человек не заметил своего новообретённого котёнка около стены дома. Что-то басовито заговорив, великан сел на корточки и протянул руку в его сторону. Рин сначала неуверенно отвёл уши назад, прижимаясь к земле и готовясь убегать, но ничего подозрительного не происходило. Чуть расслабившись, он, помешкав, неспеша прошел вперёд, настороженно оглядываясь. К счастью, кожаный ограничился какими-то взволнованно-возмущенными высказываниями и просто открыл дверь, дождался, когда котёнок зайдет, затем захлопнул её. Слава звёздам! А то уже доводилось видеть, как он берёт на руки бедную Снежку, даже когда она была не в настроении для этого. «Хм. Я думал, все кожаные просто отбитые придурки.» — Хмыкнув, подумал тот, быстро запрыгивая на подоконник окна на кухне. Было даже как-то грустно, что пришлось зайти домой, но стоило сделать поблажку на вид утренней кухни: оформленная в мягких светло-бежевых цветах, она окрасилась в теплые, уютные оранжевые оттенки. То тут, то там по столешнице и полу пробегали полосы солнечного света, принимавшие форму этих причудливых квадратиков из-за оконной рамы, через которую проникали, красиво и ровно растекаясь по всем поверхностям, словно светящиеся лужицы, что можно было потрогать, похлюпать в них лапкой и все равно остаться сухим. В раковине дремали пару грязных тарелок и кружка из-под кофе, а на черной газовой плите остывала сковородка, наполняя кухню и прилегающую к ней гостиную ненавязчивым, но таким волшебным ароматом чего-то вкусного, что даже аппетит разыгрался. Пусть Рин и не любил домашнюю жизнь, но созерцание этой картины что-то переключило в его мышлении. В сердце даже пробралось какое-то тихое спокойствие и уют. Не справившись с любопытством, котик, словно маленькое дитя, коим он себя не ощущал уже давно, подобрался к столешнице и одним лёгким прыжком взлетел на неё. Пробираясь вперёд и обнюхивая все пакеты с какими-то фруктами и печеньем с сушками, что встречались по пути, он наконец-таки достиг сковородки. На её дне блестела какая-то жидкость, источавшая приятный аромат. Внимательно принюхавшись, маленький любопыта осторожно лизнул эту жидкость. Язык обдало жгучим теплом; может, для кого-то это ощущение показалось бы неприятным, ну а для бродячего кота это было в порядке вещей. Вдоволь нализавшись сам не зная чего, котёнок, тщетно облизываясь, побрёл по столешнице назад и, качаясь, спрыгнул на пол, едва не упав. «Ха-ха, а ведь прыгать со второго этажа во двор мне было легче» — мысленно усмехнулся над собой он. Что и говорить, настроение сейчас было на удивление хорошее. — Утречка! — Раздался вдруг чей-то весёлый голосок откуда-то сверху. Это Снежка спускалась со второго этажа, увидев вошедшего в дом сына. Спрыгнув с последней ступеньки, подошла к нему и боднулась головой в чёрный бок. — А ты что на улице делал? За кожаным сбежал, небось? — Поинтересовалась та совсем буднично, улыбаясь. Вид её морды, искрящийся радостью так, словно ни в чём не бывало, возродил в памяти воспоминания об этой ночи… Как-то совсем не вязалась та Снежка, горестная и подавленная, и эта Снежка, радостная и беззаботная. Как будто две разных кошки, хотя в искренности её нынешних эмоций Рин почему-то не сомневался. — Гулял. — Просто ответил тот. Так и подмывало порасспрашивать её о прошлом в банде, но она вряд ли обрадуется, узнав, что он подслушивал! Зато об одном точно можно было рассказать. — А ещё я познакомился с котом. Нашим соседом, между прочим! Но, вопреки ожиданиям, мать как-то напряглась. Да тьфу ты! Витый реагировал точно также, если не ещё агрессивнее, когда Рин рассказывал о том, что общался с кем-то! Это что, какая-то болезнь котов из банды, что ли? Или их всех там подобным образом воспитывают? Дружить — это ведь совсем не плохо! Чего их только не устроило? — Только о нашей семье ему не рассказывай, хорошо? — Повторила собеседница почти те же слова, что доводилось пару раз слышать от отца. «Ага, вот только он не стал бы церемониться...» — Хорошо. От воспоминаний о Витом его неприятно передёрнуло. Ну вот, опять! Опять его хорошее настроение вмиг сметалось Витым! Да что ж за напасть такая… Отец всегда умудрялся всё портить, даже когда был не рядом. И теперь Рин ощущал, что внутри начала подниматься какая-то буря, а не привычная ему смиренность с тиранией. «Когда вырасту — убью тебя, Витый!» — Пообещал он, мысленно направляя это обещание адресату. * * * Удивительно, но без кожаного в доме было даже как-то… Одиноко. И пусто. Это ненавистное чувство одиночества снова пробралось в сердце, оставляя невидимые глубокие шрамы. И куда только ушел этот человек? И почему так рано? Спозаранку куда-то бегут только ненормальные! И Витый… Хотя, впрочем, это одно и то же. Риннерд скучающе раскинулся на диване, краем глаза наблюдая за перескоками с ветки на ветку птичек во дворе. К полудню он успел и поесть, и подремать, и пострекотать через окно этим самым птичкам, так что сейчас просто таял от скуки. В голову снова навязчиво лезли воспоминания из прошлого. Примерно 3,5 месяца назад… Тогда был один из немногочисленных раз, когда его отпустили на прогулку. Недалеко, но все равно. А какой можно взять спрос с шестилунного котёнка, безумно счастливого от возможности повидать город? Конечно, далеко не свободно — без родителей-то его никуда не отпустят, спасибо наказам Витого, благо сегодня он решил возложить «выгул» сына на мать. Эх, времена! В то время Снежка была загнанной и тревожной, совсем не похожей на ту, что сейчас. Удивительно, как она смогла измениться за эти два месяца… — Мам, ма-ам! — Лепетал маленький Риннерд. — А мы пойдем в эту… Мясную лавку? А в печечную? — Пекарню. Нет, вряд ли. — Вздохнула белая. — Она… Принадлежит другим котам. — Что? Но ведь здания-то общие! Как может кто-то владеть чем-то, чего он не создавал? Или… Ты хочешь сказать, эти коты умеют строить дома?! — Горячо заспорил тот, глубоко желая все-таки в эти два места отправиться. Витый всегда строго-настрого запрещал туда ходить, ну а Снежку можно попробовать уговорить! Видимо, морда его была настолько жалостливой, что мать замешкалась и в конце концов сдалась. — Ладно… Только быстро, хорошо? Не хочу, чтобы Витый узнал, что мы туда ходили! — Ура-а-а! Спасибо, мама! Придя на место, взору открылся небольшой магазинчик, с красно-белой вывеской, откуда веяло холодом — и это перед самым началом лета! — Ма-ам, а почему там холодно? — Не скрыл любопытства Рин. — Это чтобы мясо дольше хранилось. Оно же быстро портится. — Ух ты-ы… — Зачарованно протянул котёнок, подходя вплотную к стеклянным дверям магазина и с аппетитом рассматривая сочные куски мяса, разложенные на прилавке. И красно-багряные стейки, и светлые куски курятины, и свинина… Чего тут только нет! — Эу, мелочь, смелым себя вообразил? — Риннерд едва не подпрыгнул, вырванный из мыслей враждебным голосом. Это оказался какой-то черно-белый кот с метающими молнии зелеными глазами. Едва его взгляд скользнул на Снежку, он тут же ахнул, издевательски ухмыляясь. — А-а! Знакомые лица! Снежная, ты ли это? — Я Снежка, «Тупо-Теи». — Оскалилась мать, коверкая, видимо, имя этого громилы. Тот зарычал, но вместо ответа не стал медлить и тут же, выпустив когти и рассвирепев на глазах, бросился на неё. — Мама!! — Вскрикнул Рин, видя, как незнакомец повалил Снежку на землю и раздает ей размашистые кровавые оплеухи. Тощая кошка ничего не могла сделать в ответ, беспомощно пытаясь уклониться поворотами головы. — В глаза смотри, уродина! — Трескающимся от ярости голосом зарычал Теи, вжимая её голову мощной лапой, поставленной той на лоб, в асфальт. Котёнок просто не смог долго смотреть, как бьют её мать и, вспоминая тренировки Витого, запрыгнул на спину обидчику, а затем быстро забрался тому на морду, цепляясь за его лоб. — Э… Ты че, мелюзга?! Риннерд нарочно выбрал этот сложный приём, чтобы впечатлить дерущихся. Самое сложное здесь было в том, чтобы вовремя спрыгнуть, когда противник размахнется головой для того, чтобы удариться ею об асфальт, сбрасывая тем самым нападающего и оглушая самого себя этим ударом. И пусть он и смог это исполнить, да только не рассчитал того, что такому великану любые травмы хоть бы хны! Он лишь немного затормозил, что дало Снежке времени попытаться выбраться, но быстро пришёл в себя и продолжил с упоением рвать её шерстку, медленно приобретавшую яркие красные пятна и неаккуратные отметины от когтей. * * * Глупый день. И воспоминание глупое. Да уж, в уличном мире опасность поджидает везде, и может прийти даже в самый неподходящий для этого момент! Впрочем, как ты там хотел провести время — никому не интересно, другие бродяги заинтересованы лишь в том, чтобы отбивать у тебя еду и территорию. Сравнивая прошлое с настоящим, котик всё никак не мог понять — что ему нравилось больше? Да, в настоящем сыто, уютно и безопасно, и даже живот вроде перестал болеть от здешней пищи, но скука тут просто смертная! А в прошлом интерес, погони, драки, и скуке приходить некогда. Хотя, с другой стороны, в прошлом больно и неприятно, и морду могут набить в любой момент… «Не знаю… Просто не знаю» — Всё думал Рин, ломая над этим голову и не признаваясь самому себе, что, всё-таки, чуть больше склонялся в сторону домашней жизни.