Глава VII

Две группы котов, тяжело дыша и отдуваясь, ненавистно пронзали друг друга взглядом. Похоже, бандиты понимали свою беспомощность… Ну, или не совсем: в стену магазина вдруг прилетел брошенный одним из них камень, с глухим стуком отскакивая и падая на землю. Они бы точно попытались сделать что-то большее, если б не были такими уставшими. — Витый, скажи-ка мне на милость: для чего тебе прятки? — Вдруг, вздохнув, подал голос тот белый кот с голубыми глазами. Он выглядел довольно тоскливо, приопустив уши и сгорбившись. «Наверное, ему тоже надоело вечно бегать… — С удивительным для этой ситуации сочувствием подумал котик, проникнувшись им к преследователю, скорее всего, только по той причине, что его худое тельце и белая шубка выглядели достаточно красиво, чтобы вызывать симпатию. — А я ведь и не знаю даже, почему мы вечно от них бегаем! Вроде бы, Витый им чем-то навредил, и теперь прячемся мы все… А почему мы, а не только он? Что-то тут не сходится. Не знаю… Если бы меня пригласили, я бы пошёл к ним в банду» Но, к легкому замешательству Риннерда, на отца эта фраза произвела совсем иное впечатление. — Ты и сам прекрасно знаешь, Блиц! — Грубо рявкнул тот, кашляя и недоверчиво скалясь. Нельзя было не заметить, что кашель-то от такого длительного бега, лапы трясутся от усталости, но он продолжал твёрдо стоять на лапах, молча пронзая злодеев взглядом. Эх, Витый! Узнается его нрав… — Ты думаешь, мы остались теми же убийцами и наркошами, какими были? Неужели вещи не могут меняться? «Нарко… Кем?» — Да! — Каким-то неестественно низким и таким злобным, что пробирало до мурашек, рыком отчеканил Витый, активно сопротивляясь затягивающим речам Блица. — Вы не меняетесь! Все, но только не вы! И даже не пытайся меня переубедить! От чуткого взгляда Рина не укрылось, как пронзительно-морозные глаза белого покрылись тонкой плёнкой гнева на секунду. Что-то странное творилось между этими двумя… Они явно уже где-то виделись и имеют личные счёты друг с другом! — Витый! — Уже моляще протянул загадочный бродяга. — Хватит играть в «Угадайку», посмотри вниз! Вот он, я! Вот они — мы, банда! Ты пытаешься сделать из нас тех, кем мы не являемся. Мы — не волки, мы — обычные коты! Ты разговариваешь с нами так, как с котами, смотришь в глаза так, как котам, и почему же мы тогда должны вести себя с насолившими нам котами так, как волки? Эта речь чем-то задела за живое. Не понятно, чем именно, но сердце словно покусали муравьи — в самом деле, разве коты с котами ведут себя подобно волкам? Никто не собирался ни с кем жестоко расправляться, ведь так? Тогда зачем скалиться, как волки? Но Витый оставался непреклонен. — Я не изменю своего мнения, бродячее уродье! — Отродье. — Вдруг решился его поправить кто-то из присутствующих внизу. — Прямо как... — «Уродье» — это быть таким уродом, что уже не смешно! — Тоном «Молчать!» рыкнул ему отец. Да уж! Пожалуй, таким злым его нечасто увидишь: вздыбленная шерсть, машущий туда-сюда хвост, бешено поблескивающие белки глаз и прижатые к голове уши. И чего это он так взбесился? Разве Блиц говорит неправду? Да, безусловно, на него он так злился всегда, но на этот раз можно было бы и прислушаться! «Хм! Узнаю папочку-упрямочку. — Презрительно оценил его Риннерд. — До него никогда нельзя достучаться» — Тише, тише, Тао! — Повернувшись к своему говорившему собрату, наставительно бросил Блиц, а затем снова перевёл взгляд на Витого, смотря как-то взволнованно. — Как знаешь… Но если всё-таки передумаешь — пересмотри своё отношение к нам, ладно? — Последние слова тот сказал так тихо и тоскливо, что его даже невольно стало жаль. Чувствовалась в этом какая-то своя боль отвержения, словно белого везде недооценивали… Или так только казалось. Кто знает этих бродяг… — Вот и вали на здоровье! — Напоследок крикнул Витый, и, дождавшись, когда они уйдут достаточно далеко, спрыгнул вниз первым. За ним последовала Снежка, а потом уже и их сын, всё ещё думающих о словах незнакомца. «Удивительно, какие они разные! Витый за весь спор не сказал ничего умного, зато Блиц — ух! И как у него язык не заплетается столько говорить?» Поддаваясь этим размышлениям, котик едва не покатился кубарем при приземлении и кое-как устоял на лапах, обращая внимания на отца, который уже что-то говорил матери. — Вот видишь, чем я рисковал, когда шёл к вам?! — Принялся тот за обвинения. — Я ведь и ту мышь поймал, едва не лишившись хвоста, и всё ради того, чтобы добраться к вам! — Взмахнув хвостом недовольно, оборвался и чуть тише продолжил: — Эти твари ждут моей ошибки или малейшей отвлечённости, чтобы тут же схватить меня. Они нарочно не предпринимают частых попыток меня схватить, а просто ждут удобного момента, чтобы сбить мою настороженность… Сборище латентных пидоров! — С отвращением отчеканил тот, глядя на идущий вдали отряд бандитов. — Витый, успокойся! — Тут же округлила глаза Снежка, пытаясь успокоить его жестом лапы на плечо, но черный тут же отдёрнулся, тихо, но весьма красноречиво рыча. «А может… Мне в самом деле перейти к ним в банду? Не знаю даже… Р-р, меня же точно накажут, найдут и накажут Витый со Снежкой! А решать я должен сам… Хм, а если спросить совета у Тофу? Надеюсь, он поможет...»

* * *

Этой же ночью Риннерд решил пробраться обратно к дому кожаного. Да, опять туда, ну и что? Он был упрям в отца, и от встречи с другом из-за какого-то расстояния отказываться точно не собирался! Как наступила заветная ночь он почти не помнил. Не запомнил и пути: лапы сами несли его вперёд, а из всего ему запомнилось только бесконечно растягивающееся время. Он так прочно увяз в своих мыслях в связи с сегодняшними событиями, что почти не обращал внимания на то, что делает и куда поворачивает. Эта «суперсила» была уже не в новинку, порой раздражала, а порой здорово помогала абстрагироваться и не видеть всякого зла вокруг… В себя его привёл только резкий гудок промчавшегося мимо автомобиля. — Чтоб тебя крыса съела! — Со страху выругался котик, отшатываясь от проезжей части и оглядываясь с всё ещё колотящимся сердцем. Пришёл! Наконец-то! А то по дороге уже стало казаться, что именно этот день решил вдруг стать бесконечным, а новый — никогда не наступить. — Рин! — Раздался вдруг знакомый до боли голос, заставивший тут же сорваться с места и побежать навстречу. — Тофу! Ты меня тут весь день ждал, что ли? — С дружеским упрёком проговорил тот волнительно-быстро, будто бы боясь, что бело-чёрный котик, уже стоявший рядом, может в любой момент растаять. — Нет! В смысле… Я просто заметил, что ты пропал и подумал, что ты… Э-э, ну… Вернёшься… Ты же не мог уйти и не попрощаться, верно? Вот я и жду. — Хорошо, что ждёшь… — Риннерд воровато оглянулся по сторонам, всматриваясь в глубину ночного мрака. Быть так далеко и без родителей… Как-то не по себе. Даже не было до конца понятно, чего он боялся: то ли того, что Витый узнает о его побеге, то ли того, что из ниоткуда вынырнут какие-нибудь злые бродяги с заявлением, что именно этот клочок земли принадлежит им… А может, всего сразу. — Слушай, я… Да, пропал, но вернулся… В общем, я чего шёл-то. Совет твой нужен. На удивление, Тофу не стал перебивать, чувствуя волнение друга. Это даже как-то умилило — он всегда умел понять его чувства и замолчать, когда это нужно, хоть и очень любил поговорить! Тот лишь внимательно вслушивался и всматривался в его морду, будто бы там было написано, какой совет от него требовался. — У меня тут ситуация такая нарисовалась… Ну, ты знаешь. Витый и банда чего-то не поделили, и до этого момента я думал, что так и проживу жизнь среди него и Снежки, тренируясь до смерти… Но вот теперь я сомневаюсь, и не знаю, что лучше. Я… Хочу уйти в банду. Ведь, по сути, у нас и интересы одни: мы оба ненавидим Витого! Но я не знаю… Это же наверняка будет опасно. Так у меня хоть какой-никакой защитник есть… — Голос Рина дрогнул, когда он вспомнил все те опасные моменты, в которых отец руководил так мастерски, что почти всегда удавалось выбраться сухими из воды. — Я не готов жить самостоятельно, не готов! Но, кажется, это именно то, чего мне нужно... — Спокойно, спокойно. — Улыбнувшись, проронил Тофу, ободряюще касаясь своим хвостом плеча товарища. — Ты говоришь так, будто выбор надо сделать здесь и сейчас. Но это ведь не так, верно? Тебя никто не гонит, и время ещё есть. Тебе явно надо отдохнуть от тревог, и только потом принимать решение… Ты такой загнанный и нервный. Если что, всегда можешь прижиться у меня. Честное слово, никаким Витым сдавать тебя не буду! Почувствовав, как внутренние терзания немного успокаиваются, черный тихо захихикал и улыбнулся в ответ, тепло боднувшись головой о щёку друга. — Спасибо тебе! Вообще, будем надеяться, что Витый сюда даже не сунется… — Ха-ха, надейся! Сунется, конечно, но я знаешь какие приёмы боевые знаю?! Пусть лучше идёт обратно, пока я ещё добрый! Весело хохоча, друзья так и стояли на обочине, дурачась и просто играя, словно малые котята и разговаривая обо всём и ни о чём. Носились туда-сюда, придумывали прозвища Витому, обсуждали Блица и его возможную деятельность в банде… Мало сказать, с хорошим другом время полетает незаметно! И его прошло уже определённо больше, чем нужно. Риннерд бы провёл так ещё вечность, но тревожной частичкой души прекрасно понимал: пора домой. Предчувствие чего-то нехорошего поселилось в душе, неустанно твердя: «Иди домой, иди домой!» И в конце концов пришлось его послушаться. — Слушай, Тофу… — Поднимаясь с земли после опрокидывания пухлым двухцветным тельцем, тихо начал Рин, оглядываясь на холодный коготь луны в небе, уже начинающий клониться к горизонту. Плохи, плохи дела! — Мне уже пора. Нет, реально пора! Меня убьют, если заметят, что я сбежал. — Что-то мне подсказывает, ты не шутишь. — Как-то горько усмехнулся Тофу. — Ладушки! Бывай, трусишка. — И похлопал по плечу лапкой, таким образом прощаясь. — Ага, и тебе пока! Всё, я побежал! — Уже сорвавшись с места, на бегу прокричал ему последние три слова котик. Он бы крикнул ещё что-нибудь, но сейчас было не до того, чтобы весело дурачиться при прощании, как они любили делать. В голове набатом звучало: «Быстрей! Быстрей! Быстрей!» Дороги изрядно опустели с приходом ночи. Какое-то время после заката они ещё продолжали набиваться машинами, но сейчас было абсолютно пусто. Впервые пришлось узнать, как это — «Тишина давила на уши». Кругом всё спокойно, вроде бы, но только не в душе. Уже второй раз за день он от кого-то сбегал, только на этот раз — от своих тревожных мыслей. Не сбавляя темпа и не обращая внимания на сбившееся дыхание, он нёсся вперёд, огибая дома, ныряя через переулки и пересекая перекрёстки с одиноко горящими на них светофорами. Время казалось таким… Бесконечно коротким! Вот, он только пробежал мимо какого-то магазина, а вот — уже в примерно пятиста метрах от него… А дорога заканчиваться всё никак не хотела. Силы — да, силы закончились, что теперь пришлось идти пешком и по пути вдоволь напиться воды из ближайшей сточной трубы около какого-то домика, а вот нескончаемые ленты тротуаров всё тянулись вперёд и вперёд. Котик уже вроде и выдохся, и изрядно устал, но тревожные мысли в голове после пробежки улетучиваться не собирались. Еле-еле прогоняя их из разума, Рин осмотрел заведения и многоэтажки, что оказались поблизости. Ага… Он почти пришёл, наконец-то! Оставалось лишь пересечь один перекрёсток и обогнуть торговый центр… Но внезапно откуда-то из-за угла раздался крик. Подозрительно знакомый крик. Сердце тут же бешено заколотилось, а по лапам и сердцу жаляще растёкся адреналин. Привычное чувство тревоги было на этот раз каким-то особенно жгучим и палящим, как июльское солнце. На трясущихся лапах заворачивая за угол какого-то ржавого гаража, около которого стоял только что, котик заметил вдали какую-то потасовку. Два силуэта, шипя и отплёвывая кровь изо рта, яростно визжали в попытках отбиться от группки котов. В темноте не было видно, как сильно те ранены, но ясно одно: наступали они беспощадно. Один из защищавшихся силуэтов вдруг взвыл и сбежал по крышам линии гаражей, раскинувшейся поодаль, куда-то во тьму, так что не удалось узнать, кто же это был. А вот оставшийся второй силуэт распознать удалось… Снежка! Подавив желание кричать, Риннерд, весь дрожа от страха за любимую кошку, побежал вперёд. Да, он осознавал, что противников больше, но не защитить Снежку просто не мог. Хотя бы попытаться!.. Но он не успел. Заметив ушедшего беглеца, группа нападавших скрылась вслед за ним, гневно выкрикивая что-то. И поначалу юный боец хотел пойти и натянуть им глаза на задницу, но остудил пыл, когда увидел, в каком состоянии была мать. Сердце мгновенно оборвалось и ухнуло в лапы — вот то самое плохое, чего он так боялся. Вся белая шерсть была вымазана в липкой, густой, тёмной крови. Кожу покрывали многочисленные раны со рваными краями, явно сделанные в ожесточенной битве… Или попытке отбиться. Пары когтей на передней лапе не доставало, одно из ушей порвано почти напополам и кровоточило, а на морде, особенно на лбу, успела засохнуть багряная корочка. И Рин испугался даже не её вида — за месяцы бродячей жизни он на израненные тела насмотрелся — а того, что её глаза на обессиленно рухнувшем вниз теле безвольно закатывались. — СНЕЖКА!! — Ослепнув от ужаса и отчаяния, заорал котик, срывая голос. — Снежка! Ты меня слышишь?! Открой глаза! Открой… Открой глаза! — И с каждым словом его безмерная ярость на судьбу всё более перетекала в шок и боль. Кажется, за эти пару секунд в нём успело смениться сотня неописуемых эмоций, разрывающих изнутри так свирепо, что он сам не заметил, как зарыдал навзрыд, пока мать всё-таки не открыла глаза. — Я… — Сипло и совсем ослабевшим голосом начала она. Вздрогнув, котёнок ожидал продолжения… Но у жизни были свои планы. Кошка страшно закашлялась, так и не успев выразить свою мысль, а затем уронила уже поднятую голову на землю и затихла. Кажется, какое-то время её грудная клетка ещё ходила — слабо, но тем не менее — но затем совсем перестала, чем вызвала новую волну всхлипываний и слёз. — Сне-Снежка! Снежка… — Выкрикивать её имя — всё, на что сейчас был способен его разум. Изнутри его грызла бесконечная вина за то, что он не сказал ей перед смертью хотя бы чего-нибудь, и вместо этого лишь орал, как умалишённый! Ненависть к себе, ненависть к миру, убивающая боль, которой он никогда прежде не испытывал, отвращение, шок, незнание, жгучая горечь, тревога — всё это каким-то образом умещалось в одном маленьком коте с отуманенным разумом. Он тотально не понимал, что происходит и просто не хотел в это верить. Единственное, что он сейчас более-менее осознавал — это боль в душе. Её было сложно не заметить. Бездыханное тело валялось на траве так, словно Снежка просто уснула. Уснула и скоро встанет… Так ведь? Её вид совсем походил на спящую! Ну же, Снежка, давай! Просыпайся! Просыпайся… Но к глухим молитвам ночь была безучастна.