Главы VIII-IX

Глава VIII Семь. Семь долгих месяцев прошло с того вечера. Уже даже наступила весна... На самом деле, Риннерд даже особо не замечал, как они летят, эти месяцы. Все дни вдруг связались в один, бесконечно долгий и бесконечно серый день. Однообразный и такой же жестокий, как и все остальные. Почему жестокий? Потому что невозможно было выносить эту боль, терзающую изнутри раскалёнными когтями. Снежки больше нет! Больше нет… И всё. Разве так бывает? Разве близкие тебе коты могут просто взять и умереть? Принять это до конца не получалось до сих пор. Вот, она же жила, бегала, смеялась, а в один момент её… Не стало. Вот так легко. Со временем эта боль хоть и затихла, но оставалась в душе притуплёнными отголосками. Особенно тяжко приходилось в первые месяца 3, ну а потом постепенно становилось легче. Хотя дни продолжали пролетать незаметно, не отличаясь ничем от предыдущих... Так было ещё и потому, что отец довольно быстро заметил его побег к Тофу, после чего делал всё, чтобы не дать друзьям увидеться. «Друзьям» — потому что Тофу тоже пытался навещать своего товарища, совершенно не зная, где тот живёт, но каким-то чудом всё же находя его пару раз. Да, сейчас они оба взрослые коты, не общавшиеся довольно давно, но Рин все равно решил отправиться к нему ещё раз. Он ведь так и не рассказал ему, что произошло. День ли, ночь ли? Как-то не хотелось обращать внимания. Судя по ползущим длинным теням и рыжему заливистому свету — вечер. Лапы сами прекрасно следовали маршруту, уже ставшему таким дорогим душе, так что не было нужды поднимать голову от земли. Невольно перед глазами встала картина, как Снежка шла также уныло, отправляясь с сыном к своим кожаным после ссоры с отцом. Сердце пронзило стрелой от воспоминаний о некогда жилой матери, но мысли продолжали бесконтрольно течь, как кислота по остаткам разума. Интересно, как их вообще Витый отпустил тогда? Почему не остановил? А те слова Снежки, которые удалось подслушать около балкона ночью… Если уж родители были в одной банде, но отец свою будущую пару так и не заметил, то, наверное, банда была вполне многочисленной, так? Ух, плохи дела. Да и он, вроде как, тогда должен был быть занят планом по убийству… К слову о Витом. Он ведь так и не рассказал, что было той ночью. Зато он почти сразу сознался, что тем беженцем, скрывшимся с поля битвы, был он сам… Вот уж спасибо за ценные сведения! Р-р-р… Ещё и говорил так, будто это не было очевидно! А особенно поражало то, что этот паршивец нашёл себе новую кошку довольно-таки быстро, делая вид, что ничего не произошло. Кроме того, вскоре после инцидента Витый собрал вокруг себя небольшую группку котов-союзников, которые тоже не очень-то и жаловали царствования банды в городе, а выразить открытый протест в одиночку не решались. Вообще, если уж честно, поиск этих самых союзников продолжался до сих пор, но не очень успешный. Эта группка проживала вместе с их семьёй — с отцом и, получается, приёмной матерью по имени Кофья. Правды ради, её шоколадно-кофейного цвета шерстка, такая пушистая, с небольшими вставками белого и сияющие янтарные глаза делали эту Кофью довольно симпатичной. Что бы ни думал Риннерд, но и характер у неё был довольно добродушный и уверенный… Ну, ладно, ладно! Новая кошка папы была не так уж плоха, но вот сам поступок в виде такой быстрой смене пары был довольно… Подлым? О! А вот и место назначения. Небольшой домик Тофу, с синей крышей и деревянным забором, никак не изменился за прошедшие полгода. А через прогалину меж двумя заборными палками домашний котик всегда выбирался наружу, чтобы встретиться со своим другом… В сердце что-то неприятно заныло тоской по ушедшему времени. Есть ли старый товарищ там и сейчас? Без всякой совести забравшись на участок знакомого до боли дома, бродяга уселся где-то среди цветов на огороде и молча смотрел в окно, через которое была видна чужая кухня, какая-то возня и… Силуэт на окне? Кошачий силуэт на подоконнике не сразу бросился в глаза. Будь проклята чёртова невнимательность! Но, к счастью, Тофу быстро узнал своего друга детства. Хоть и дружили они недолго, но успели породниться довольно сильно… Радостно постучав лапкой по стеклу, кот спрыгнул с подоконника, и уже через какое-то время входная дверь распахнулась. — Ринни! Рин-Рин-Рин, я же не обознался?! — Счастливо заголосил тот, подбегая к черному и бодаясь в его бочок. — Я тоже рад тебя видеть, — Улыбнувшись, Рин приветственно лизнул его в ушко, позволив себе немного побыть нежным. Не было ничего приятнее, чем снова видеть эту ясную морду после всего, что произошло и осознавать, что он до сих пор не изменил своего отношения к старому приятелю, не возненавидел и всё-таки остался тем же весёлым Тофу, каким был! Посерьезневшим, конечно, но все ведь знают, что домашние в душе всегда остаются котятами. — Ты где пропадал, ёлки-иголки? — Описав круг вокруг Риннерда, беззлобно вопросил друг. — Мне кажется, мы сотню лет не виделись! А ну, рассказывай давай, что такого произошло, что ты не навещал меня! Общаться со мной запретили, небось? Или… Ой! Надеюсь, ничего плохого не случилось! — Случилось. — Улыбаясь уже горько, вздохнул бродячий. — Снежка умерла. — О-ой, мамочки! — С искренним ужасом и скорбью воскликнул бело-черный, усаживаясь на молодую травку и готовясь слушать дальше. — И ты из-за этого не приходил? П-прости! — Даже заикнулся… Ничего себе эмоциональность. — Я не знал, правда… — Незачем извиняться, Тофу, я понимаю. Ну, вообще, я не приходил не только из-за этого. Витый быстро заметил мой побег и усилил надо мной контроль, чтоб его собака сгрызла, гадёныша… Если б ты только знал, что значит «усиленный контроль Витого», у-у! Никому не пожелаю такого отца. Вот, так что я, получается, остался наедине со своими мыслями… Честно, первое время я даже хотел вслед за Снежкой отправиться, ну… Умереть, то есть. Да вот только всё никак придумать не мог, как это сделать. Лазать по крышам меня никто не учил, а намеренно злить банду, чтобы заработать хорошее наказание, было бы определённо глупым решением. Я же самоубийца, а не мазохист! — Выговорившись обо всём этом другу, Риннерд под конец чуть повеселел и даже тихо усмехнулся с собственной шутки. Вот только Тофу выглядел крайне шокированным с этой истории. Кажется, даже немного прослезился… Что за впечатлительность! — Это… О звёзды, Рин! Я не представляю, как ты через это всё прошел… Ещё и в одиночку! Как… Как ты до сих пор жив? — По уже описанным причинам. — Трагикомично хмыкнул кот, пожимая плечами. — Но если это комплимент, то спасибо. — Это просто какой-то ужас! — Чуть опомнившись, у домашнего снова, по видимому, развязался язык. Он тут же встал и начал в успокаивающем жесте вылизывать ушки другу, не обращая внимания на его нетактильные протесты. — Ещё и нашел силы добраться ко мне… Слушай, да я не перестаю тебе удивляться! Такая… Такая жизнь, с таким отцом и… Умершей матерью… Вот эти все тренировки, драки, раны! А ещё голод и нехорошее питание… Честно, будь я на твоём месте — меня бы уже, наверное, давно не было на свете! Дождавшись, когда он договорит, Рин таки увернулся от его языка. — Но мы на тех местах, на каких и должны быть. Ты — домашний, я — бродяга, и как-то ведь мы живём до сих пор… — Ну, нет! — Вдруг не согласился друг, отстраняясь и смотря как-то обиженно, но с решительным огоньком в глазах. — Судьбу всегда можно изменить, чего бы она тебе там не предначертывала! Если тебе не по душе домашняя жизнь — пожалуйста, но ты ведь всегда можешь уйти из семьи, так? Это наверняка будет сложно, Витый может препираться, но вспомни о банде! Они ненавидят его также, как и ты. Ты не одинок в своих суждениях, Рин. У тебя всегда могут быть единомышленники, запомнил? И хватит думать, что ничего нельзя изменить! Всегда можно хоть что-нибудь поменять так, как нужно. Просто я не могу смотреть, как ты мучаешься с этим Витым, почему бы тебе не уйти от него? Ты ведь и в детстве думал о том, чтобы уйти в банду… Риннерд замолчал на какое-то время, опустив глаза в землю и обдумывая его слова. А ведь правда… И вот, это уже второй момент, когда пошатнулась его уверенность в том, что его будущее — быть союзником Витому. В самом деле! Не обязательно ведь плыть по течению, так? Он и сам думал сбежать, но просто не решался. И слова друга подкрепили это желание. Да и с бандой будет больше перспектив, чем в захудалой шайке отца… — Наверное, ты в чём-то прав… Ну а теперь берегись, домашняя киска! — Внезапно выкрикнул бродяга, тут же обрушиваясь на Тофу и прижимая к земле. — Ай! Это запрещённый приём! — Подыграл ему друг, наигранно взвывая и корчась от боли. — О, кажется, вы победили меня, мистер! Мистер… Как там вас… — Ай-яй-яй, забыли моё имя?! Ну, берегись! Такое не прощается! — Весело засмеявшись скорее от комичности ситуации, Рин отвесил ему несильную оплеуху, делая вид грозного разбойника. Они игрались совсем как тогда. Когда были ещё, считай, котятами. Один из тех редких моментов, когда удаётся всё забыть — это именно такие игры с другом. Боль всё ещё оставалась тихой занозой где-то внутри, но теперь он не обращал на неё внимания, просто сосредоточившись на настоящем. Не думая о том, что по приходу Витый наверняка будет возмущаться, в голове возникло чёткое понимание: с этого дня нужно начать давать тиранизму отца отпор. Хоть какой-то. Не стоять же истуканом перед его издевательствами, верно? Хотя бы ради Тофу он должен был всё же решиться сбежать из семьи, из надоедливой… А хотя, если так подумать, то Кофье как-то удавалось усмирять пыл отца. В любом случае, обо всём этом не хотелось именно сейчас. Сейчас хотелось просто отдаться моменту и всё. Без тревог, без боли, без раздумий. Лишь настоящее, Тофу и игра.

Глава IX

И всё-таки, оставаться у Витого или идти в банду? Этот вопрос мучал его голову весь путь обратно. С одной стороны, оставшись в семье, в теории он сможет как-нибудь поговорить с Витым, или он с Кофьей, чтобы он не был таким жестоким… Наверное? Либо всё просто сложится так, что это Риннерд будет тиранить отца, а не наоборот. Почему-то такой расклад событий ему даже нравился… Стоит ли бояться? По скромному мнению Рина — нет, что в этом плохого-то? Кроме того, был ещё один нюанс. Вроде и взрослый кабан, но трёпки от Витого по прибытию домой боялся до сих пор! Две этих тревожных мысли, о наказании и решении, никак не давали покоя, пока одна из них не поспешила оправдаться. Конечно, отец уже ждал его на пороге их жилища — очередного затхлого подвала какой-то убитой хрущёвки, насквозь провонявшего плесенью, пылью, бетоном и сыростью. — Где ты шатался, утырок?! — Выругался тот, взмахнув распушенным хвостом. «Что это с ним такое?» — Промелькнула удивлённая мысль. — Где надо, там и шатался. — Не став сдерживать привычно подступающего раздражения, огрызнулся сын. Прилетевшая вдруг оплеуха, кажется, не вернула в чувство, а только больше раззадорила. Да что он так злиться-то? Весеннее обострение, что ли? — Ишь ты, ещё и хамит мне! Кофья уже все уши мне прожужжала твоим отсутствием! Ещё раз убежишь незнамо куда — рискуешь начать очень близко рассматривать асфальт. — Обманчиво спокойно добавил Витый, хищно наклоняя голову вбок и сверкая мрачной улыбкой. Лишь по выражению его морду было понятно, о чем именно он говорит. «Да чтоб тебя в бетоне закатали, пень ушастый!» — Хотелось гневно крикнуть Риннерду, но вместо этого тот лишь нахмурился, прожигая собеседника взглядом. — Ты мне тут не это, гляделки свои не устраивай! — Заметил его манёвр Витый. — А ну, марш к нам, протестант! «Ой, да больно надо… — Фыркнул в мыслях черношерстный. — А ты что, даже не спросишь, где я был? А как же агрессивные отповеди о том, что я лодырь такой-сякой и хамло, коих свет не видывал?» Проникнув в уже привычный глазу полумрак захудалого подвала, кот чихнул от попавшей в нос пыли, чем привлёк внимание находившихся внутри отцовский союзников и Кофьи. — О великие и всемогущие, Рина! Где ты был? Ещё раз сбежишь — я тебе такого не прощу! — Взволнованно подбежала к нему приёмная мать. И в очередной раз это «Рина» резануло по ушам, напоминая, как ласково звучало Снежкино «Ринни»… — Гулял. — Сухо бросил он в ответ, уже чувствуя на себя взгляды бродячих. Одна из таких запомнилась особенно: клокастая буро-белая кошка с жалким лоскутком вместо одно из ушей, глубокими морозно голубыми глазами и странным именем «Флёрфро». И даже не по своей внешности, а скорее по характеру. — Да не возись с ним, предков ради, Кофья! — Брезгливо бросила эта Флёрфро своим скрипящим и хриплым голосом. — Тревожные коты банде почти союзники, уяснила? Такими слишком легко манипулировать, ну пойми уже, слюнтяйка! Кофья возмущенно-сконфуженно обернулась на неё. — Да что ты заладила-то со своей бандой! Слюнтяйка здесь только ты. До сих пор пищу себе не добываешь сама, а принимаешь от своего ненаглядного Упования! Кто же после этого тревожный слабак? Уж что-что, а ответить она умела! Не то что Снежка… Но разгоревшийся спор прервал вошедший отец. — Заткнулись обе! Сколько раз я говорил, что мы должны быть хоть как-то дружными, если хотим оказать сопротивление… Хотя бы белке?! «Ага. — Тихо усмехнулся сын, молча наблюдавший за этим цирком. Да уж, обстановочка… Не особо дружелюбная. — Конечно, говорил, но разве кто-то слушает? Ей звёзды, пытаться заставить бродяг быть дружными — все равно что мёртвого лечить. Ну… Пожалуй, это выходит только у банды» И снова те же сомнения. Ведь и правда, сколько он видел — бандиты действовали на удивление слаженно, как будто и не бродяги вовсе. Было в них что-то такое… Что-то иное, как будто душа по текстуре у них отличалась от обычных котов, которых удалось повидать за жизнь. — Так, товарищи, а нам же нужно что-то есть, да? — Вдруг подал голос один из бродяг. — Мне кажется, пора отправиться за едой. — Ой, вечно ты жрать хочешь, Раззл! Но вообще да, идея дельная. — Поддержал его другой. Однако Витый заколебался, ведь на улице уже давно сгустились тучи и начал накрапывать дождь. Пока ещё мелкий, но грозящий в любой момент перерасти в ливень, как это обычно бывало в их городе. На улице уже стемнело, и снаружи тянуло льдистым запахом ночи, но с заметной примесью влаги, которую чувствовал чуткий кошачий нос. Небесное полотно превратилось в одно сплошное иссиня-черное одеяло из туч, уносившихся вдаль под порывами ветра и периодически открывавших луну на пару секунд. Тьма поглотила всё вокруг. — Да? Не сказал бы, что погодка в самый раз. — Задумчиво пробормотал отец, как-то отрешённо глядя на улицу через мелкие окна подвала, от которых на полу создавались, иногда тускнея с набегом облаков, вытянутые прямоугольные лужицы света. — Желудку не прикажешь. — Оспорил его слова Раззл, потягиваясь с кряхтением. — Раз уж дождь начинается, то лучше сходить, пока совсем не дёрнул ливень. — Вот именно! — Воскликнул его «дружок». — Тем более, за городом такой лесок есть… Правда, там, вроде бы, коты какие-то обитают… — Да ну? — Фыркнул Витый, насмешливо кривясь. — Конечно, обитают! У нас леса все уже расхвачены, всё. Нам остались только улицы. Под монотонный стук капель об их здание Рин молча слушал их споры, ловя себя на мысли, что был бы не прочь и прогуляться, не смотря на холод, темноту и дождь. Пожалуй, дождь ему даже нравился. Особенно запах свежевспаханной стеной ливня земли и воздуха, становящегося таким плотным, влажным и тягучим, что хочется дышать им вечность… — И все равно! Лучше пойти, Ви! По ночам и котов не так много. — Ещё раз назовёшь меня «Ви» — расстанешься с башкой! — Вдруг окрысился голубоглазый и одним ловким прыжком запрыгнул на окно, пролезая под ним. — Ладно, идём. Раззл, Флёрфро, за мной. Едва услышав своё имя, бурая кошка протестующе зашипела. — А почему это я?! — Это был не вопрос! — Рявкнул уже вышедший наружу кот, просовывая голову в ветхое оконце. — А ну, поднимай свой хвост и идём! — Флёр, лучше иди! — Донеслось до ушей Рина тихое предупреждение темно-серого Упования. Конечно, молчаливый наблюдатель и сам бы пошёл вместо этой противной кошары, но назло им всем не выдвигал свою кандидатуру: пусть сами разбираются! — Ар-ргх, да на здоровье… Риннерд, идешь с нами. — Но вдруг его «коварный план» провалился. Через силу проглотив возмущения, чтобы не уподобляться взбунтовавшейся, Рин, тихо рыкнув от досады, поплёлся к выходу. Разумеется, против отца практически ничего нельзя было сделать. Тем более, он только сегодня нашёл силы хоть как-то ему хамить, о чем только речь?

* * *

Ночной город встречал привычными для него мелодиями ветра где-то в вышине и молчанием. Экспедиция из трёх котов шла разорять ближайшие баки, в то время как дождь угрожающе усиливался. То тут, то там мелькали очернённые силуэты зданий, магазинов, торговых центров, всяких заправок, автомоек и прочего. Но жизнь здесь ещё не остановилась, и по дорогам активно носились стада машин, фур и грузовиков, пронзая ночную тишь своими яркими фарами, что в мокром асфальте оставались длинными размытыми полосами. Перекрёсток гремел и гудел сильнее обычного. Толкучка автотранспорта была видна то тут, то там, пока не загорелся красный свет и им не пришлось встать ещё плотнее. Рычание моторов, свист ветра и запах выхлопных газов наполнили улицу, а пустое пространство на самом пересечении четырёх дорог выглядело даже как-то по-поэтичному, сверкая под стеной осадков, как стекло, и отражая в себе огни неустанно работавшего светофора. Именно около этого перекрёстка, а точнее у торгового центра, что был рядом, стояло мусорное ведро, где любили рыться бродяги. Проблема была только в том, что где-то здесь и начиналась территория банды, так что, пробираясь сюда, коты каждый раз рисковали распрощаться если не с жизнью, то с целой шкуркой уж точно. Но, конечно, голодных бродячих это не волновало. Те были готовы с ожесточением бросаться на любого, кто позариться на их пищу, устраивая драки чуть ли не под ногами людей и не замечая ничего вокруг. Их разгоняли, а они все равно бежали куда-нибудь в уголок и продолжали разбираться — озлобленные, упрямые и не готовые уступать. Поэтому все очень удивились, увидев вполне положительного настроенного кота чуть поодаль от мусорного ведра, который, кажется, даже не особо интересовался его содержимым. — А ну, убрался прочь! — Рявкнул на него Витый. К нему неуверенно присоединился Раззл, а Риннерд же остался молча наблюдать, щурясь на незнакомца. — Тебе что, умереть захотелось?! Отец всегда был таков: предпочитал прогнать тех, кто даже в теории составлял конкуренцию в плане еды, ведь за миловидной внешностью всегда мог скрываться бес. — А? Да нет, вроде, — Рассеянно ответил кот, кажется, не особо испугавшись и лишь отводя уши назад. — А вы чего пришли? «Ага. Домашний, значит. — Быстро оценив взглядом его чистую шерстку и простоту характера, подумал Рин. — В таком случае, у меня ещё больше вопросов к тому, что он здесь делает» Пусть у него и не было ошейника, но разнеженная разговорчивость и дружелюбие выдавало с потрохами. — Погоди… Я, кажется, его знаю. — Вдруг очнулся Раззл, тихо шепча это Витому. — Это… Мой бывший друг. На молчаливый взгляд собеседника, судя по всему означавший «Так ты ещё и с домашними водился?!», незадачливый бродяга лишь неловко поскрёб лапой по плитке, выложенной вдоль ТЦ в качестве некого «тротуара». — Ой-ой-ой, погодите! — Домашний будто вышел из транса, издав смешной «ур-рк». — Раззл, божечки, это же ты? — Ага. — Неловко ответил тот, поднимая взгляд. — Сразу к делу, у тебя, случаем, не найдется какой-нибудь… Еды? Хоть какой-то. Мы за этим сюда и пришли. — Да я вообще без понятия… — Пожал плечами странный незнакомец, забираясь глубже под выступ крыши над входом и отряхиваясь. — Меня сюда хозяин вывез, оставил и ушёл, ну точнее не прям сюда, сюда я подошёл сам… Он сам… Это, увёз меня куда-то… — Продолжал рассеянно мямлить тот. — Ой, прости! Погоди, нет, про еду не знаю. С собой у меня ничего нет, зато… Я ж почему сюда пришёл-то, в этом торговом центре магазинчик один есть, где ты садишься, милыми глазками смотришь и уже получаешь шанс перехватить что-нибудь вкусненькое. Витый, судя по тяжелому вздоху, не особо обрадовался этому, но отказываться было бы просто глупо. — Р-р-рх, ладно. Веди.