Глава 38. Семёрка в пекле

С того памятного бала минуло двадцать суток. Двадцать дней, за которые наш мир, казалось бы, благополучно вернулся в свою привычную колею. Академические будни, утренние лекции в душных аудиториях, светские рауты и монотонная работа с бумагами в тишине кабинета — всё шло своим чередом, точь-в-точь как прежде. Почти. Мы с Каэлем по-прежнему делили общее пространство замка, одну на двоих повседневную рутину. Совместные завтраки под стук фарфора, долгие поездки в карете, официальные встречи, где мы всё так же безупречно отыгрывали перед обществом роли влюбленных супругов. Мы словно совершили круг и вернулись к самому началу нашей идилии. Но это была лишь хрупкая иллюзия. Настоящая, живая жизнь незаметно сменилась её зеркальным, отражением: декорации остались теми же, но всё вокруг пропиталось холодом и фальшью. Я удерживаю на лице маску безмятежности. Всё так же приветливо улыбаюсь, спорю по пустякам, рассыпаю колкости и ввязываюсь в наши привычные словесные перепалки. Но теперь каждое своё движение, каждое мимическое проявление я строго, почти параноидально контролирую изнутри. Не даю волю случайному взгляду, не позволяю рукам действовать импульсивно. Внутри перед каждым жестом, перед каждым сорвавшимся с губ словом теперь царит секундная, раздражающая заминка — барьер, который я сама себе возвела. Всё так же я чувствую его взгляды на своей коже. Долгие, изучающие, пробирающие до дрожи и сладости. В этих глазах осталось всё то же самое, что было высказано им в ту ночь. Но этими взглядами всё теперь и ограничивается. Каэль, как того и желал, больше сам не сокращает между нами дистанцию, застыв каменным изваянием на своем берегу. Я тоже больше не позволяю себе смотреть на него с тем безоружным, глупым трепетом, что прежде. Когда он, разгоряченный и тяжело дышащий после тренировок, сбрасывает на ходу верхнюю одежду, я больше не подхожу вплотную. Не тянусь ладонью, чтобы мимоходом коснуться рельефных мышц, хотя кончики пальцев до сих пор невыносимо зудят от этого фантомного желания. Я наотрез перестала беззлобно, по-семейному подшучивать над его взъерошенными после купания влажными волосами или расстёгнутой верхней пуговицей на рубашке. Даже в самых невинных, случайных прикосновениях — к ладони или щеке — поселилась расчётливая оглядка. Раньше я касалась его по наитию, повинуясь чистому импульсу. Теперь же делаю это исключительно на людях, механически. Наедине я не позволяю себе лишнего дюйма, ни единого лишнего сантиметра близости. Я отчаянно не хочу, чтобы он что-то вспомнил. И ещё больше не хочу вспоминать сама. Порой меня с головой накрывает такая тоска по его рукам, что я начинаю задыхаться прямо посреди комнаты. Словно ныряльщик, которому резко не хватило воздуха. Но стоит ему непроизвольно, по старой памяти или случайной траектории движения, попытаться коснуться меня — я тут же отступаю назад. Мягко, аккуратно, плавно, прикрываясь напускным, звонким смехом, будто мне внезапно стало щекотно, или ссылаясь на внезапную спешку. На ходу я изобретаю сотни нелепых предлогов, лишь бы ускользнуть из его личного пространства. Лишь бы он, не дай бог, не почувствовал по бешеному стуку моего пульса, как его пальцы обжигают мою кожу. Внешне я осталась прежней: всё та же Элиара. Но внутри я решила запереть эти ненужные чувства. До лучших времен. Либо до тех пор, пока они сами не выгорят.

***

Белокаменный холл академии встретил меня привычной, уже ставшей родной прохладой и безупречной строгостью линий. Всё вокруг шло своим чередом: просторный вестибюль, залитый утренним светом, знакомый, раскатистый гул сотен голосов, раздевалка, привычная тяжесть чёрной формы, и увесистая стопка учебников в руках. Весь путь до аудитории я проделала на автомате, словно лунатик, погруженная в собственные мысли. Преподавателя в классе ещё не было, но мои одногруппники уже успели занять свои места. Близнецы, Кассандр и Кайл, как и всегда, сидели плечом к плечу; они синхронно моргнули, уставившись на меня в унисон, чем напомнили двух диковинных птиц. Эйр неподвижно застыл у огромного окна, подперев кулаком подбородок и прожигая меланхоличным взглядом затянутый серыми тучами небосклон. А рядом с ним Рейн с неистовым, судорожным усердием что-то яростно царапал в тетради — судя по летящим во все стороны искрам из-под пера, он снова в последний момент выпросил у друга домашнее задание для списывания. Лориан в это время у классной доски со злостью растирал тряпкой мел. Судя по его донельзя сердитому, пыхтящему виду, неугомонные близнецы в очередной раз изобразили на грифельной поверхности его карикатурный «парадный портрет». А Селестиан, сияя белозубой улыбкой на пол-лица, заговорщицки и активно махнул мне рукой, призывно похлопывая ладонью по свободному стулу рядом с собой. Вопреки моим мрачным ожиданиям, после того злополучного шантажа и его болезненного осознания того, что пугать меня грозным директором — затея изначально гиблая, смехотворная и нелепая, парень стал ещё более навязчивым. Селестиан теперь буквально не давал мне прохода ни на шаг. То он принимался чересчур громко, на весь коридор, расспрашивать о Каэле как о моём муже, так что мне приходилось чуть ли не силой зажимать ему рот ладонью — врожденное чувство такта и тишины у этого парня отсутствовало напрочь. То он принимался слезно умолять меня организовать им личную встречу или хотя бы короткий тренировочный спарринг на заднем дворе. Похоже, скрестить тренировочные мечи с легендарным боевым магом, самим графом Варном, для него было пределом всех юношеских мечтаний. Впрочем, справедливости ради, иногда от его болтовни была и реальная польза — он щедро делся со мной самыми свежими, горячими сплетнями из высшего света, которые собирал на балах. Большую часть этой информации я, конечно, и так прекрасно знала благодаря условиям нашего с Каэлем контракта, но порой из его трепливых уст вылетало нечто действительно важное и пугающее. Именно так я узнала, что мой дражайший отец, герцог Ванстен, в последнее время стал подозрительно часто, чуть ли не каждый день, наведываться в королевский замок. Разумеется, они с Его Величеством были старыми приятелями, но герцог никогда прежде не посещал цитадель власти с таким рвением. Это известие камнем поселило во мне тревогу. Зачем он там ошивается? Что они замышляют? Странное предчувствие настойчиво подсказывало: в этих беседах уже не раз всплывало моё имя. Может, отец пытается всеми правдами и неправдами уговорить короля аннулировать мой новоприобретенный титул графини Варн, чтобы силой вернуть «строптивый инструмент» обратно в лоно семьи? Ведь долгие годы я была их основным, неисчерпаемым источником дохода и магической мощи. А может, они вдвоем прямо сейчас придумывают, как ещё более изощренно можно использовать мой дар в своих политических играх… К какому бы итогу эти двое ни пришли в своих кулуарных спорах, для меня это однозначно не сулило ничего доброго. Впрочем, прямо сейчас у меня не было ни малейшего желания тратить силы на пустые домыслы. Нужно просто быть наготове. Всегда. Из угрюмых раздумий меня вывел резкий звук — дверь с грохотом распахнулась, мгновенно заставив всех замолчать. В класс размашистым шагом вошёл тот самый мужчина с громогласным баритоном и непослушной копной густых тёмных вьющихся волос, который когда-то принимал у нас вступительные экзамены. Магистр Гаррет Дорн. Высокий, статный, лет сорока на вид, он обладал той редкой, породистой красотой, которую годы, кажется, принципиально обходили стороной. Несмотря на суровую внешность бывалого рыцаря, закалённого во множестве кровопролитных боёв, Гаррет отличался удивительно мягким, глубоким и рассудительным характером. Его дисциплины — «Тактика противодействия магии» и «Прикладная демонология» — с самого первого дня были моими фаворитами. Для рыцаря жизненно важно понимать, как именно сражаться против мага, но ещё важнее — знать, как его одолеть. Часто на клинки элитных воинов наносят руны отражения, но сами по себе эти символы — лишь мёртвые, бесполезные знаки на стали. Без безупречного владения оружием и умения чувствовать чужие потоки энергии они не защитят от враждебного заклинания, а лишь подарят ложную надежду за секунду до смерти. Такие мечи доверяют только лучшим из лучших: рыцари второго и третьего ранга попросту не справятся с их строптивой мощью. Одарённым магам совладать с рунным оружием было куда проще, но в нашей группе официальным, признанным магом считался только Эйр. Мне же, искусство отражения чужих плетений всегда давалось «подозрительно легко». Настолько легко, что порой приходилось сознательно поддаваться, чтобы не вызвать лишних вопросов. Демонология — ещё один краеугольный камень нашего обучения. Обычно к её практической части подпускают лишь на втором курсе, но из-за участившихся прорывов тварей из Бездны на границах нашу «элитную семёрку» решили бросить в это пекло знаний досрочно. И, судя по сегодняшнему облачению магистра — воронёному доспеху и массивному боевому мечу на поясе, — никакой теории нас не ждёт. Пахло грозой и кровью. Нас вызывают на настоящую подмогу. Магистр обвёл класс сосредоточенным взглядом и сухо бросил короткий приказ: немедленно собираться и через десять минут ждать его у главных ворот академии. Мы разом поднялись со своих мест, и по аудитории пронёсся синхронный скрежет стульев о каменный пол. Никто не проронил ни слова. Мы направились прямиком к оружейной за экипировкой и тем самым рунным оружием, что было отлито специально под ладонь каждого из нашей семёрки ещё пять месяцев назад. В раздевалках и коридорах оружейного крыла царила суматоха. Судя по давке, крикам интендантов и лязгу железа, на подмогу решили бросить не только нас, но и весь второй класс первого курса. Обычно в такое пекло отправляли старшекурсников, но, насколько мне было известно, те сейчас находились на другом важном задании в южных землях и просто не успели бы вернуться, чтобы перехватить этот прорыв. Я натянула на себя воронёный доспех, сплошь испещрённый сложной вязью защитных рун. Прохладная, плотная кожа приятно и надёжно легла на плечи, сковывая тело и даря привычное, но такое обманчивое сейчас чувство безопасности. — Что же там стряслось, если они решили вызвать даже первокурсников? — приглушённо спросил Селестиан. Парень явно метил мне в ухо, но его встревоженные слова поймал и стоявший рядом Рейн. — Отец упоминал, что в последнее время из Бездны лезут не только обычные твари, но и мутанты, — мрачно отозвался Рейн затягивая ремни на наручах. — Омерзительные создания. Говорят, парочку таких наш директор со своей жёнушкой прикончили прямо во время Осеннего фестиваля. По моему телу мгновенно пробежала ледяная волна. Память услужливо подбросила отчетливый образ той кошмарной твари: неестественно широкая, содрогающаяся в жуткой гримасе пасть, утыканная бесконечными рядами острых зубов. Перед глазами на миг всплыла кровь Каэля на траве и тот удушающий страх за его жизнь, от которого до сих пор сводило судорогой желудок. Пальцы вцепились в рукоять меча на поясе. — Видимо, пока старшекурсники возьмут на себя крупных гадов, нам поручат зачистку мелкой шушеры, — продолжал вслух рассуждать Рейн, увлеченный процессом экипировки и совершенно не замечая моего внезапного оцепенения. Селестиан на секунду оторвался от подгонки доспеха и бросил на меня долгий, многозначительный взгляд. Я лишь мысленно, язвительно хмыкнула в ответ на его немую поддержку. Этот идиот долго считал меня баронессой. Стоило ли теперь удивляться, что он и мысли не допускал о моей причастности к той битве на фестивале? Сердце болезненно сжалось от непрошеных воспоминаний, но я усилием воли отогнала навязчивые тени прошлого прочь. Хватит. Сейчас совершенно не время для паники. Я первой развернулась и шагнула из удушливой, пропахшей потом и кожей раздевалки наружу, на морозный воздух. Мой класс, словно инстинктивно повинуясь этому негласному лидерству, молча потянулся следом за мной. Мы ровной шеренгой замерли у главных ворот академии в ожидании приказа магистра, вглядываясь в серую, клубящуюся мглу впереди.

***

Когда у ворот наконец все были в сборе — наша семёрка, заметно бледнеющий второй класс и несколько хмурых, молчаливых старшекурсников, — в дверях академии показался силуэт магистра Дорна. А следом за ним, заставив моё сердце пропустить удар… вышел Каэль. Его доспех, из редкого белого сплава, ослепительно и почти вызывающе сиял на блеклом зимнем солнце. Белоснежные волосы безжалостно трепал ветер, а на поясе, готовый к бою, покоился меч. На долю секунды, прорезая толпу, наши взгляды встретились. В самой глубине его рубиновых глаз я прочла неприкрытую тревогу. Он не хотел, чтобы я шла на эту передовую. Но здесь и сейчас я была не его женой, а кадетом элитного отряда. У него не было повода оставить меня в тылу. Мои пальцы сжались в кулак. Страх змеей свернулся внизу живота: я до ужаса боялась, что он снова окажется на грани смерти. Боялась, что я вновь увижу ту нечеловеческую, жуткую агонию на его лице, которую так тщетно пыталась забыть. Стиснув зубы, я нашла в себе силы отвернуться первой. Директор и магистр подошли к строю кадетов. Голос Каэля звучал как сталь, с размаху ударяющая о камень — сухо, хлёстко и властно. Короткий инструктаж был предельно ясен: ни одному студенту не сметь даже близко приближаться к самому эпицентру разлома. Наша задача — держать оборону на флангах, добивать тех тварей, что уже прижаты рыцарями к земле, а ещё лучше — вообще не вступать в прямой контакт с крупными особями и сосредоточить все силы на помощи раненым. Как только последние приготовления были завершены, снег под нашими ногами внезапно задрожал, и на нём расцвёл гигантский, пульсирующий магический круг перемещения. Лазурное, слепящее сияние вспыхнуло, мгновенно поглощая нас целиком. Судорожный вздох. Секунда полной, дезориентирующей тишины — и в лицо ударил яростный ветер, а следом за ним пришел он: тошнотворный, едкий, въедающийся в легкие запах свежей пролитой крови и гниющей плоти. Этот «аромат» Бездны невозможно забыть или с чем-то спутать — проклятая плоть монстров начинает разлагаться в тот же миг, как их чёрное сердце перестаёт биться. Когда лазурное сияние портала окончательно погасло, страх вцепился мне в горло своими колючими пальцами, мешая дышать. Мы стояли посреди настоящего ада. Прямо над нами, в грязно-сером небе, зиял огромный угольный разлом, из рваных краев которого на моих глазах с мерзким хлюпаньем вывалились несколько новых тварей. Белоснежное прежде полотно земли вокруг уже было уродливо исполосовано багровыми и чёрными пятнами. Воздух буквально дрожал и плавился от истошных людских криков, свиста стали, звука рвущейся плоти и жуткого, утробного чавканья. А совсем рядом, всего в десятке шагов от нашего строя, массивная, покрытая слизью тварь деловито и с хрустом доедала павшего рыцаря, не обращая на нас никакого внимания. — Меня ща вырвет… — тяжёлая, дрожащая ладонь Селестиана опустилась мне на плечо. Он заворожённо, со смесью дикого ужаса и отвращения смотрел на кровавое пиршество монстра, и его обычно цветущее лицо приобрело землисто-серый оттенок. Селестиан согнулся пополам, шумно ловя ртом воздух и отчаянно борясь с подступившим рвотным позывом, но всё же сумел сдержаться. Я не смела его осуждать — мой собственный желудок в ту же секунду скрутило тугим, болезненным узлом, а к горлу подкатила едкая желчь. Пара магов позади нас всё же не выдержали, и их стошнило прямо на истоптанный снег. Близнецы, Кассандр и Кайл, обычно такие невозмутимые и циничные, едва держали себя в руках, побледнев до синевы и судорожно сжимая рукояти клинков. Казалось, в этом аду лишь трое сохранили абсолютное спокойствие: магистр Дорн, Каэль и Эйр. Последний лишь равнодушно поправил на руках перчатки и потуже затянул серебристые волосы в тугой хвост на затылке. Он вел себя так, словно мы находились не на поле кошмарной бойни, а на очередной скучной утренней тренировке. — Араи, за мной. Остальные — в распоряжение магистра Дорна, — внезапно пророкотал над головой властный голос, перекрывая отдалённый гул сражения. Я поймала на себе прямой и не терпящий возражений взгляд Аркаэля. Не посмев перечить командиру на глазах у всех, я молча вышла из строя и последовала за его широкой спиной. Быстрым шагом мы миновали первые ряды наспех раскинутых палаток, где уже вовсю кипела грязная и кровавая работа с ранеными рыцарями, и углубились в небольшой передвижной штаб под брезентовым навесом. Стоило мне сделать последний шаг внутрь шатра вслед за ним, как мужчина резко развернулся. Я не успела затормозить и уткнулась носом в его широкую, холодную, обтянутую серебристым доспехом грудь. Пришлось поспешно отшатнуться и запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо, в очередной раз запоздало жалея, что моё мужское амплуа не подразумевает лишних десяти сантиметров роста. — Ты остаёшься в шатре и присматриваешь за ранеными, — произнёс Каэль тоном, который изначально не допускал никаких споров. Сухой, командирский приказ. — Нет, — отрезала я, упрямо выпрямляя спину и заставляя себя смотреть ему прямо в переносицу. — Да, Элиара. Это приказ, — в его рубиновых глазах полыхнуло раздражение. — Я лучший кадет курса, Каэль, — жестко напомнила я, намеренно понизив голос до шипения, чтобы нас не услышали снаружи. — Я не стану позорно отсиживаться в тылу и перевязывать царапины, пока другие ребята рискуют своими жизнями. — Пострадать можешь ты! — в низком голосе внезапно, напрочь ломая командирский тон, прорезались нотки страха. Он сделал шаг ко мне, сокращая и без того небольшую дистанцию. — Не проблема, — равнодушно бросила я ему в лицо, ставя жирную точку в этом коротком диалоге. Я уже развернулась, намереваясь немедленно покинуть это место, которое было пропитано его запахом. Но Каэль не позволил мне уйти. Его ладонь перехватила моё запястье, и он рывком, почти грубо вернул меня на прежнее место, заставляя снова смотреть ему в глаза. Его жар опалил мне лицо. — Ты можешь хоть раз в жизни не паясничать и просто… послушать… меня? — последние слова сорвались с его губ почти обреченным, надломленным шёпотом. Хватка на моём запястье ослабла. В этот миг я увидела, как в его памяти всплыл тот вечер. Вечер, когда я так же стояла перед ним, выслушала его признание, а затем… была лишена этих драгоценных воспоминаний его же магией. — Я слышу и слушаю тебя, Каэль, — ровно отозвалась я, удерживая на лице маску спокойствия. — Но ты не вправе решать за меня. Ни как директор, ни как… муж. Я приняла твои наставления к сведению: не лезть на рожон, добивать раненых тварей и помогать своим ребятам. Именно это я и буду делать на поле боя. Но позорно сидеть взаперти я не намерена. Его пальцы на моем запястье дрогнули. Теперь он мягко и нежно — сомкнул ладонь на моей руке, словно боялся, что я разорвусь от одного его прикосновения. — Я волнуюсь за тебя… — хрипло, ломая голос, выдохнул мужчина. В груди мгновенно заныло, и по всему телу вопреки моей воле разлилась волна запретного тепла. — Не меньше, чем я волнуюсь за тебя, — тихо, на самой грани слышимости вырвалось в ответ, прежде чем я успела прикусить язык и остановить себя. — Именно поэтому я не останусь здесь, Каэль. Я должна видеть тебя. Его рука медленно, плавно потянулась выше, ладонь почти коснулась моей щеки… но в этот миг воздух снаружи с оглушительным треском разрезал протяжный, леденящий душу утробный рык. Знакомый, жуткий звук. Земля под ногами содрогнулась. Из угольно-чёрного разлома начала медленно, со свистом вываливаться та самая исполинская, покрытая хитиновыми наростами тварь-мутант. Мы замерли, глядя друг на друга, лишь на одну короткую, общую микросекунду. В следующую секунду личные драмы были отброшены — мы синхронно рванули к выходу из шатра. Белый Дракон без секундного колебания, на ходу выхватывая огромный меч, бросился прямиком навстречу пробуждающемуся монстру. А я, лишь на мгновение проводив его широкую спину полным панической тревоги взглядом, поспешила в другую сторону — к своему отряду. Я подоспела в самый переломный момент: Эйр, добивая одну из тварей, неосторожно открыл спину. Я ловко нырнула в образовавшийся просвет между ним и нападающим монстром. Мой клинок с легкостью вошёл в податливую, склизкую плоть Бездны. Лицо окропило горячим фонтаном черной, зловонной крови. Тварь захлебнулась истошным предсмертным визгом, задёргалась на стали, и я, перехватив рукоять поудобнее, нанесла завершающий удар, проворачивая лезвие. Едва я вытерла рукавом залитые глаза и собралась броситься на выручку Лориану, который отбивался сразу от двух прытких противников, как нас с Эйром внезапно, плотным полукольцом окружили ещё четверо. Мы действовали без слов. Я резко отступила назад и прижалась спиной к широкой спине парня, ощущая напряжение его мышц. — Никогда бы не подумал, Араи, что мне будет настолько спокойно от твоего присутствия рядом, — глухо пробормотал парень, молниеносным движением отражая атаку сверху. — Взаимно, Сильван, — отозвалась я, резко уходя в глубокий выпад и ловя момент в короткой паузе между ударами. Мы расправились с этой четвёркой на удивление быстро и слаженно. Эти создания Бездны были уже изрядно измотаны и потрепаны долгим боем с рыцарями передового отряда, поэтому одним чётким круговым движением снести голову первому монстру и точным выпадом пронзить сердце второго для меня не составило особого труда. Белобрысый со своей стороны тоже закончил быструю зачистку, глухо выдохнув. Мы обменялись короткими, оценивающими кивками и единым порывом поспешили на помощь остальным ребятам, увязая в окровавленном снегу.

***

Постепенно хаос бойни сменился упорядоченным ритмом. Наш отряд сплотился: мы объединились с Рейном, чей парный танец клинков в воздухе завораживал своей смертоносной красотой, и тяжело дышащим Селестианом. Поймав общий темп, мы организовали щит. Прикрывали тылы близнецов, пока те на себе выносили раненых рыцарей в безопасную зону. Я то и дело бросала полные тревоги взгляды в сторону Каэля. Его некогда белоснежный доспех теперь был густо забрызган багрянцем, но, хвала всеобщим богам, эта кровь была чужой. Мутант уже лежал бездыханной, серой горой у его ног. И когда всем нам показалось, что битва наконец окончена — поле зачищено, а последние выжившие спасены, — пространство вокруг рваного разлома вдруг мелко, зловеще задрожало. Угольная воронка в небе выплеснула ещё один десяток монстров. Но в их поведении с первой же секунды сквозило нечто… неправильное, противоестественное. Твари, вышедшие из Бездны первыми, не бросились на наш строй. Точнее, они порывались напасть, скаля клыки, но их движения словно сдерживала чья-то невидимая и властная рука. Вместо атаки на замерших людей они внезапно, с утробным визгом набросились на выползающих сородичей, разрывая их в клочья. В резко похолодевшем воздухе я уловила тонкий аромат странной магии. Она была… знакомой. Какая-то смесь силы Каэля и чего-то ещё — чего-то очень древнего, глубоко запрятанного в лабиринтах моей памяти. Мы с мужем переглянулись, по его побледневшему, хищно заострившемуся лицу я поняла: он тоже почувствовал этот след. И он его так же настораживал, как и меня. Я вдохнула глубже, оборачиваясь, глядя за спины товарищей — туда, где монолитной стеной закрепилась прибывшая королевская гвардия. Чуть поодаль от всех, высокомерно отстранившись от общей суматохи, замер невысокий черноволосый мужчина лет сорока в длинном, богато расшитом сапфировом плаще. На нём не было доспехов — лишь дорогая ткань, выдавшая в нём королевского мага. Его личное присутствие здесь вызывало недоумение. Обычно этот человек не покидал тёплых стен цитадели, предпочитая комфорт подле монаршего трона… И эта странная магия, исходила от него. Но она ему не принадлежала… Я слишком хорошо знала вкус его чар, этот душащий запах церковных свечей вперемешку с кислыми ягодами. Тот аромат, что витал вокруг, был иным — дурманящая, приторная сладость, перемешанная с хвойной смолой и привкусом дыма. Если этот придворный маг всегда обладал столь редким даром подчинять себе тварей Бездны — способностью, которая была недоступна даже Белому Дракону, — то почему он, годами отсиживался в тылу? И ответ на этот вопрос настиг меня довольно быстро. Одна из подчинённых тварей истошно, пронзительно завыла, и в ту же секунду манящий аромат бесследно исчез. Морок спал. Одурманенные монстры встряхнулись, глаза налились яростью, и они с оглушительным рыком бросились на своего несостоявшегося кукловода. — Рейн, Эйр, за мной! Остальные — на тех, что ближе! — скомандовала я, срываясь с места. Мы рванули наперерез первой твари, которая занесла когти над рухнувшим на снег обессиленным магом. Парни прикрывали мои фланги. Я уже видела уязвимую шею монстра, уже чувствовала, как моя рунная сталь вот-вот пронзит плоть… Но внезапная атака с боку отбросил меня далеко в сторону. Меч выскользнул из пальцев. Мир завертелся перед глазами, и я, выбив весь воздух из лёгких, проехалась по жесткому насту земли. В глазах на секунду полностью потемнело, к горлу подкатила тошнота, но времени на слабость не было. Пока я пыталась вдохнуть, мага кое-как успели оттащить назад подоспевшие королевские гвардейцы, но чудовище вовсе не собиралось упускать свою добычу. Ядовитый коготь, коснулся бы мужчину, если бы не вспышка серебра, мелькнувшая рядом. Мгновение — и голова монстра покатилась по окровавленному снегу. Следом за ней, полетела голова и второй твари — той самой, что отшвырнула меня и уже пружинила лапы, готовясь к прыжку. Её мерзкая, содрогающаяся в предсмертных судорогах перекошенная морда замерла в паре сантиметров от моих ног, брызгая черной скверной. Над моей фигурой нависла широкая тень. Алые глаза, казалось, горели бешеной яростью, сквозь которую проглядывало облегчение. Мужчина смотрел на меня сверху вниз. — И это ты называешь «приняла мои наставления»? — яростно прошипел сквозь зубы дракон протягивая мне ладонь. Я прикусив губу, сдержала колкий ответ. Я могла бы справится и сама, успела перекатиться, подобрать оружие до того, как это существо до меня доберётся!.. Но промолчала и вложила ладонь в его руку. Пока я пыталась удержаться на ногах, наши ребята и королевские гвардейцы добили последних взбесившихся монстров. Чёрный разлом вздрогнул, сжимаясь, а затем и вовсе бесследно исчез. И только переполненные стонами и запахом крови шатры поодаль да багровые пятна на снегу напоминали всем нам о том, какой ценой далась эта внезапная победа.