Глава 10: Анатомия распада

Утро после исчезновения Теодора Нотта началось не с солнечного света, а с ледяного шепота, который, казалось, исходил от самих стен замка. В Большом зале стояла тишина, какую Гермиона помнила лишь в день похорон после Битвы за Хогвартс. Но тогда это была тишина скорби, а сейчас — тишина парализующего страха. Исчезновение маглорожденного можно было списать на старые предрассудки, но исчезновение чистокровного слизеринца, наследника древнего рода, означало только одно: правила игры изменились. Враг больше не выбирал цели по происхождению. Он выбирал их по силе. Гермиона сидела за столом Гриффиндора, механически помешивая остывшую овсянку. Она кожей чувствовала взгляд Гарри. Он сидел напротив, бледный, с покрасневшими от бессонницы глазами. Его палочка лежала прямо на столе, рядом с кубком — Гарри больше не доверял безопасности школы. — Ты чувствуешь это, правда? — голос Поттера был тихим, но в нем вибрировала сталь. — Это не просто похищения. Это охота. И Малфой в самом центре этой воронки. Гермиона подняла глаза. Через связь ритуала, который теперь пульсировал в её венах как вторая, темная кровь, она ощущала состояние Драко. Он сидел за столом Слизерина, спиной к ней, но она знала, что его пальцы судорожно сжимают край скамьи. Его ужас был холодным, липким и пах полынью. — Он потерял друга, Гарри. Тео был единственным, кто понимал его без слов. — Или Тео был единственным, кто знал слишком много о делах Малфоя, — отрезал Рон, вклиниваясь в разговор. — Посмотри на него. Он выглядит так, будто сейчас сорвется. Гермиона не ответила. Она знала то, чего не знали они: Драко не был палачом. Он был следующей жертвой. Она нашла его через час в Выручай-комнате. На этот раз комната не предлагала уютных кресел или книг. Она превратилась в суровое, аскетичное пространство, заполненное картами Запретного леса и древними свитками по демонологии. Воздух здесь был тяжелым от запаха серы и табака. Драко стоял у стола, склонившись над картой. Его мантия была сброшена, рубашка измята, а платиновые волосы беспорядочно падали на лоб. Когда Гермиона вошла, он даже не обернулся, но она почувствовала, как по связи прошла волна облегчения, мгновенно сменившаяся яростной тревогой. — Ты не должна была приходить, — его голос был хриплым. — В замке больше нет безопасных мест, Грейнджер. Тень просачивается сквозь камни. — Я чувствую твою боль, Драко. Она заглушает мои собственные мысли. Что ты задумал? Он наконец повернулся. В его глазах отражалось безумие. — Тео оставил след. Магический маркер, который мы разработали на случай... на случай Азкабана. Он активировал его перед тем, как его забрали. Сигнал идет из Запретного леса. Из самой глубины, куда не заходят даже кентавры. Гермиона подошла ближе, её рука невольно потянулась к его предплечью, где под тонкой тканью рубашки пульсировала связь. — Ты хочешь пойти туда один? Это самоубийство. — Это искупление, — Драко перехватил её руку. Его хватка была болезненной, почти маниакальной. — Если я не вытащу его, я окончательно стану тем, кем меня считает твой драгоценный Поттер. Пустой оболочкой. Тенью. В этот момент Гермиона поняла, что его одержимость этим поиском — это не просто верность другу. Это попытка доказать самому себе, что в нем осталось хоть что-то живое. Она видела, как расширяются его зрачки, когда он смотрел на неё. Одержимость Теодором плавно перетекала в одержимость ею — он сжимал её руку так, будто она была его единственным якорем в океане безумия. — Я иду с тобой, — твердо сказала она. — Нет! — выкрикнул он, и магия вокруг него вспыхнула, заставив факелы на стенах полыхнуть зеленым. — Ты — их главная цель! Твоя магия... она слишком чистая, Грейнджер. Она для них как маяк в безлунную ночь. Если они почувствуют тебя, они не просто убьют. Они выпьют тебя досуха. — Тогда тебе придется защищать меня, — она сократила расстояние между ними до минимума. — Ты ведь этого хочешь? Быть моим щитом? Чувствовать, что ты кому-то нужен? Драко замер. Его дыхание стало прерывистым. Он смотрел на неё с ненавистью и обожанием одновременно. Это была анатомия их общей тишины — момент, когда слова больше не имели значения. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь меня слабым, — прошептал он. — И я убью любого, кто попытается тебя коснуться. Запретный лес встретил их неестественным безмолвием. Снег под ногами не хрустел, а словно впитывал звуки. Деревья-исполины смыкались над головами, закрывая небо, и лишь слабый свет их палочек прорезал густую, вязкую тьму. Гермиона шла шаг в шаг за Драко. Через ритуал она ощущала каждое колебание воздуха. Лес был жив, но это была не та жизнь, к которой она привыкла. Это была жизнь разложения, жизнь чего-то древнего и голодного. — Остановись, — Драко резко выставил руку назад, преграждая ей путь. — Что такое? — Пахнет... медью и старой бумагой. Магия Теодора. Они вышли на небольшую поляну, окруженную мертвыми деревьями. В центре, прямо на снегу, лежала палочка Нотта. Она была сломана пополам, и из её сердцевины — волоса единорога — сочилась странная серебристая жидкость. — Это ловушка, — выдохнула Гермиона, хватая Драко за локоть. — Драко, назад! Но было поздно. Из теней между деревьями начали отделяться фигуры. Они не шли, они скользили, словно клочья черного тумана, принимая очертания высоких, истощенных существ. У них не было лиц — только провалы вместо глаз и рты, зашитые грубой, призрачной нитью. — Тени... — прошептал Драко. — Древние стражи пустоты. Существа начали издавать звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Гермиона почувствовала, как её магия начинает вибрировать, стремясь вырваться наружу. Твари чувствовали её свет. — Конфринго! — выкрикнула она, посылая мощный заряд в ближайшее существо. Сгусток огня прошил тень насквозь, но она лишь на мгновение рассеялась и тут же собралась снова. Обычные заклинания не работали. — Сектумсемпра! — голос Драко сорвался на крик. Из его палочки вырвался поток темной энергии. Он не просто атаковал — он черпал силу из своей ярости и боли. Одна из Теней рухнула, издав звук, похожий на вздох умирающего. Но их было слишком много. Они окружали их, сужая кольцо. Гермиона чувствовала, как ледяной холод начинает пробираться к самому сердцу. Связь с Драко горела огнем — он отдавал все свои силы, чтобы удерживать щит вокруг неё. — Уходи, Грейнджер! Беги к замку! — Драко обернулся к ней, и она увидела, что из его носа течет кровь — признак магического истощения. — Я не оставлю тебя! — она схватила его за свободную руку, объединяя их магические потоки через ритуал. В этот момент на поляну ворвался Гарри. Его лицо было искажено гневом и непониманием. Он увидел Малфоя, который, как ему показалось, удерживал Гермиону в центре какой-то темной воронки. — Экспеллиармус! — заклинание Гарри ударило в Драко сбоку. Малфой отлетел в сторону, его щит рухнул. Твари мгновенно бросились в образовавшуюся брешь. — Гарри, нет! Ты всё испортил! — закричала Гермиона, бросаясь к упавшему Драко. Одна из Теней оказалась быстрее. Её когтистая лапа полоснула Драко по плечу. Он вскрикнул, и этот крик разорвал сознание Гермионы — через связь она почувствовала, как ледяной яд Тени впрыскивается в его вены. Это была не физическая боль, это была пустота, пожирающая душу. — Экспекто Патронум! — Гарри вызвал серебристого оленя. Свет Патронуса на мгновение отогнал существ, но они не исчезли. Они лишь отступили в глубокие тени, выжидая. Гарри подбежал к ним, тяжело дыша. — Гермиона, быстро, за мной! Я выведу тебя! — Уйди от нас, Гарри! — она оттолкнула его руку, склоняясь над Драко. Из раны на плече Малфоя текла черная, густая субстанция. Его кожа вокруг раны начала сереть, покрываясь морозным узором. Его глаза закатились, и он шептал лишь одно имя: «Гермиона...». — Что ты с ним сделала? — голос Гарри дрожал. — Почему ты... почему ты защищаешь его? Он же привел тебя в эту ловушку! — Это ты привел сюда смерть, Поттер, — раздался тихий голос из-за деревьев. Блейз Забини вышел на поляну, сжимая в руке редкий артефакт — «Ловушку света». — Ты разрушил единственный щит, который удерживал их. Теперь они знают вкус его магии. И они не остановятся. Гарри смотрел на черную кровь на снегу, на Гермиону, которая прижимала голову Малфоя к своей груди, и на Тени, которые кружили за пределом света его Патронуса. В этот момент он понял, что всё, во что он верил — их дружба, их общая победа — рассыпалось в прах. — Он умрет без помощи, — холодно сказала Гермиона, поднимая на Гарри взгляд, полный такой ненависти, какой он не видел даже у Волан-де-Морта. — И если он умрет, Гарри, я никогда тебя не прощу. Для меня ты станешь таким же убийцей, как те, с кем мы боролись. Она прикоснулась палочкой к ране Драко, шепча запретные исцеляющие заклинания, которым её научил Теодор. Она чувствовала, как её собственная жизненная сила перетекает в него через связь, заполняя ту ледяную пустоту, которую оставила Тень. Это была её первая сознательная жертва. Её первый шаг во тьму, из которой не было возврата. Она знала, что теперь она — часть этой «Анатомии тишины», и никакая мораль Гриффиндора больше не имела над ней власти. Гарри стоял неподвижно, его Патронус медленно гас, оставляя их троих в наступающих сумерках. Он потерял её. Прямо здесь, среди мертвых деревьев Запретного леса, он потерял свою лучшую подругу, которая выбрала монстра вместо героя. А Гермиона продолжала шептать, чувствуя, как пульс Драко под её пальцами становится слабее, но чище. Она знала: битва только начинается. И на этот раз она будет сражаться на стороне змеи.