Глава 7: Аудиенция

Длинное чёрное платье в пол, туфли на высоком, но устойчивом каблуке, волосы, собранные в гладкий аккуратный пучок, - идеальный образ для аудиенции у Шепфамалума. Ах да, и кольцо. Точно. Вчера, лёжа в опустевших четырёх стенах - слуги вынесли почти всю одежду и необходимые мне вещи в наши новые с Малеком покои, - я приняла решение не носить обручальное кольцо без надобности. Оно ощущалось тяжелее моей ноши, словно камень, тянущий утопленника ко дну озера. Весь вечер и всё утро голова гудела от мыслей. Поначалу я жалела себя, долго плакала в подушку, проживая очередной этап унижения, через который Малек заставил меня пройти. Затем начала анализировать своё поведение. Позже, обдумав новую жизнь, я переключилась на Синнера и пришла к нескольким интересным выводам, которые намеревалась проверить уже сегодня. Стоя у массивных дверей, из которых не так давно выбегала в слезах, я ощущала лёгкое недомогание от волнения. В остальном же держалась стойко, собираясь с духом перед встречей. — Доброе утро, — Малек остановился подле меня. Его лицо не выражало никаких эмоций. Не было и привычной неуместной улыбки, которой он раздражал всех окружающих - будь то пиршество или похороны. — Зачем ты здесь? — я приложила ладонь к двери, пальцами изучая резные деревянные узоры. Птицы, замысловатые животные… смотреть на мужа не хотелось. — Решил тебя проводить. Я проигнорировала его, так и не разобравшись, говорил ли он всерьёз или подтрунивал. Он собирался сказать что-то ещё, но я распахнула двери и направилась в зал, надеясь оставить Малека позади. — Одри. — я выпрямилась как струна, услышав всеобъемлющий голос. Пространство наполнилось могуществом - незримой силой Бога тьмы. Несколько свечей, мирно плавивших воск, погасли от дуновения ветра, возникшего будто из ниоткуда. — Аваддон, — Малек вместе со мной склонил голову в почтительном кивке, остановившись рядом. — Надеюсь, вы уже приступили к задуманному? Я замерла, не находя слов. Со свадьбы прошло двое суток, но брачной ночи так и не случилось. Несмотря на пробудившуюся, неконтролируемую потребность, я не была готова к близости с Малеком. А он, хоть и доводил меня до панических атак, не брал принудительно то, чего я дать пока не могла. Решив сказать правду, я виновато промямлила: — Нет… — Это полностью моя вина, — Малек шагнул вперёд, закрывая меня собой. Не существовало чётких рамок или наставлений, как быстро мы должны были оказаться в постели. Но, судя по напряжённому лицу мужчины, за непослушание нас ждало наказание. Неужели он знал это и потому пошёл со мной? Тишина, повисшая в зале, стала осязаемой. Я зажмурилась, готовясь умереть от пыток и воскреснуть вновь - если посчастливится. Ногти до боли, до глубоких отметин, впились в ладони, а про себя я отметила, что держусь за эту жизнь крепче, чем думала. — Как интересно, — наконец подал голос Шепфамалум. — Откуда в тебе чувства, Аваддон? Ресницы задрожали - я осторожно приоткрыла глаза, так и не ощутив яда чёрной тьмы, бегущего по венам. Малек стоял неподвижно, заслоняя меня собой: челюсть плотно сжата, глаза закрыты, на идеально ровном носу пролегла морщинка. Он боролся. Пытался вытолкнуть Шепфамалума, перебирающего каждую мысль, кирпичик за кирпичиком, из своей головы. Признаться, такой исход был мне приятен - хоть кто-то мог доставить Малеку неудобства, да ещё и таким способом… Я бы и сама с удовольствием залезла к нему в голову - это помогло бы найти ответы на уйму наболевших вопросов. — Терпишь при даме? Похвально. Стены сотряслись от оглушающего смеха. На бледном лице Малека выступили капли пота. Казалось, теперь Шепфамалум не только читал его мысли, но и буквально плавил ему мозг - из глаз потекла кровь. Не выдержав, Малек рухнул на колени, упираясь ладонями в холодный мрамор, но так и не издал ни звука. — Мы… мы сделаем то, что должны. Человечность и милосердие, успевшие мне порядком надоесть, вспыхнули с новой силой, стоило увидеть, как Малек страдает. Я не желала ему зла и даже сочувствовала, глядя, как мужественно он терпит пытку, предназначавшуюся изначально мне. — В следующий раз, Одри, если я не почувствую в тебе новой жизни - оплодотворю тебя сам. Я приросла к полу, дрожа, как осиновый лист. После этих слов близость с Малеком показалась подарком судьбы. Вот уж действительно – всё познаётся в сравнении. Оправившийся Аваддон мягко поддержал меня за талию, уводя прочь из этого кошмара на ватных ногах. — Всё хорошо, Одри. Я уткнулась носом в чёрный пиджак, впервые порываясь прижаться к нему. Малек спрятал меня на своей широкой груди и стоял неподвижно, пока дрожь не стихла и я не обрела то чувство защищённости, которого мне так не хватало. — Зачем ты пошёл со мной? — я наконец отняла голову от его плеча, медленно поднимая на мужа взгляд. Засохшие кровавые дорожки под веками ничуть его не портили. — Ты так и не ответила мне вчера… я сделал тебе больно? — он придержал мой подбородок большим пальцем, не позволяя отвести глаз. — Сначала ты ответь. — Ты не хочешь знать ответ на этот вопрос, — решил он за меня. Вся жалость к Малеку исчезла молниеносно. Я толкнула его ладонью в грудь, отступая на несколько шагов. — Ну и ладно. Пожав плечами, я развернулась на каблуках. Поздней ночью, пытаясь разобрать психологический портрет Малека, я поняла: любая яркая эмоция питает его эго, кроме одной. Безразличие - вот чего он боялся. Малек поймал меня за запястье, крепко сжал. — Что это значит? — он буравил меня взглядом, ни разу за сегодня так и не улыбнувшись. — Это значит, что мне всё равно. Я выдернула руку и уверенно пошла по коридору. Как делить с ним пространство - непонятно, а как ложе - непонятно вдвойне. Злость медленно расцветала в груди, пока я шагала вперёд, подавляя её силой разума. О каких чувствах говорил Шепфамалум? Что это могло значить? Вопросы множились с каждым днём - скоро мне понадобится блокнот. А ответов всё не было. Оказавшись в наших покоях, я хлопнула дверью ванной комнаты, отметив, что на ней нет замка. Надо отдать должное дизайнеру - он продумал всё до мелочей, даже отсутствие возможности спрятаться от ненормального профессора. Снова. Снова Малек вызывал во мне раздражение, не прилагая усилий, в то время как я отдавала последнее, чтобы совладать с собой. Почти сорвав с себя платье, я вынула шпильки из волос, небрежно бросила их в раковину и шагнула под горячие струи воды. Капли забарабанили по макушке и плечам, тело окутало приятное тепло, смывая липкий ужас начавшегося дня. Я довольно выдохнула, массируя кожу головы подушечками пальцев. Дверь в ванную распахнулась без предупреждения. Слишком нагло даже для Синнера, но, конечно же, это был он. Ничуть не стесняясь, Малек открыл душевую кабину и ступил под горячую воду. Я потеряла дар речи, надеясь, что такая вольность не придёт ему в голову, и в очередной раз оказалась не права. Рубашка и брюки мгновенно промокли, но Малека это нисколько не смущало. Его вообще ничего не смущало. А я устала вечно от него бежать, не в состоянии дать отпор. Расправив плечи, я выпрямилась, больше не робея. Как-никак, комплексов по поводу собственной фигуры у меня никогда не было. Но Малек не оценил моей смелости - он смотрел прямо в душу, поймав мой взгляд своим, ледяным. Я боялась моргнуть, решив, что проиграю, если отведу глаза. Капли дорожками стекали по его лицу, кадыку, шее, терялись в насквозь мокрой одежде. Чёрные пряди прилипли к влажному лбу, пока Малек прожигал во мне дыру. Мы стояли так какое-то время, надеясь прочесть ответы в расширенных зрачках. А потом он сорвался. Резко подался вперёд, проиграв эту партию. Губы жадно ударились о щёку, так и не украв поцелуя - я увернулась в последний момент. Малек горько усмехнулся, а я, кажется, пожалела о своём решении - настолько голодным он выглядел сейчас. Он взял себя в руки - нетерпение выдавали лишь раздувшиеся ноздри - но останавливаться не стал, обрушив дорожку болезненных поцелуев мне на шею. Обхватил за талию, изучая каждый изгиб тела, касаясь ласково, будто лепил меня из глины, ладонями растирая капли воды по коже. — У-уходи… что ты здесь забыл, — обида никуда не делась, а только усилилась. — Я не твоя собственность. Ты не можешь просто брать, когда тебе вздумается. Вспомнив о внутреннем стержне, я возмутилась, прикрывая грудь руками. Почему я, полностью нагая, дрожу от его губ, в то время как галстук на шее Малека затянут у самого горла? Он меня не слышал. Его поцелуи спускались вниз по животу, пока он не оказался передо мной на коленях. — Я хочу тебя. От признания и уверенности его голоса стало дурно. Он стоял неподвижно, изучал моё раскрасневшееся лицо, не боясь открыто заявить о своём желании. Это он был на коленях, но почему-то именно я чувствовала себя побеждённой. — Нет, — я замотала головой, продолжая прикрываться. Малек прижался губами к моему колену, ластясь, словно провинившийся кот. Когда поцелуи добрались до внутренней стороны бедра, в его глазах мелькнул озорной огонёк. Догадываясь, чего он хочет, я начала протестовать, в то время как тело кричало об обратном: — Мне это не нужно. — Это нужно мне. Изумленная такой откровенностью, я собиралась возразить, но слова утонули во вздохе - губы Малека, не терпящие отказа, прижались к моей промежности, а язык, точно знающий своё дело, нашёл клитор. Я пошатнулась, уперлась ладонью в запотевшее стекло кабины. Оказывается, существуют уровни наслаждения. И если это был лишь второй - о первом я узнала вчера, - то что ждало меня дальше? Выбрав плавный темп, Малек начал ласкать меня. Я едва не закричала - настолько точно его рот, ненасытный и в то же время мягкий, находил нужную точку. Он не останавливался: раздразнив меня до стучащих зубов, медленно высунул язык, поднял на меня взгляд, и, убедившись, что я наблюдаю, провёл им от влажного отверстия до клитора и нетерпеливо впился в измученное лоно. Он буквально ел меня - грубо вылизывал до блеска, посасывал губы. Создавая вакуум, втягивал клитор, в то время как я, готовая расцарапать стены душевой, умирала от эйфории. Мои нетерпеливые стоны наполнили кабину. Я раскрыла рот, жадно глотая падающие с потолка капли воды. Рука вцепилась в его волосы, стянула мокрые пряди в кулак. С каждым движением языка я тихо поскуливала, не зная, куда себя деть. Слишком хорошо. Так приятно. Мокро. Второй рукой я сжала налившуюся грудь, пропуская затвердевший сосок между пальцев.   Так вот какой ты, Малек Синнер, когда сбрасываешь маску. Когда хочешь так сильно, что теряешь контроль. Распалённая, доведённая до безумия, я издавала животные звуки, прижимая лицо Аввадона ближе, пока язык толкался вглубь меня. От переизбытка чувств я выгнулась дугой, поставив ногу Малеку на плечо. Он вцепился в мои ягодицы, стремясь распробовать тот самый свадебный десерт, которого его лишили. Я поняла, что кончаю, когда перед глазами стало темно. Мышцы - особенно внизу живота - свело сладкой судорогой, дыхание сбилось, тело горело от нового ощущения. Я билась в конвульсиях с широко раскрытым ртом, как при обряде экзорцизма, с минуту, прежде чем обмякнуть и сползти по стене. Волосы Малека были растрёпаны во все стороны - удивительно, как я не вырвала их с корнем. — Ну и делов я тут натворил… — его тёплый шёпот заставлял меня трепетать. — Позволь мне убрать за собой. Он не дал мне окончательно рухнуть, придержал за бёдра, пробуя на вкус мой оргазм. — Нет! Нет! — задыхаясь, я замахала руками. — Малек, пожалуйста… я же сейчас… Кончиком языка он рисовал восьмёрки вокруг клитора, не внемля мольбам. Довольно причмокивал, понимая, что водопад между ног - его заслуга. И я кончила снова - ещё сильнее, ярче, растекаясь по внутренним сторонам бёдер. На этот раз я плюхнулась на пол, почти теряя сознание в облаках пара. Малек выключил воду, выбрался из кабины. Я решила, что он уйдёт, но он вернулся с полотенцем, услужливо протянув его мне. — Ты такая сладкая. Мне понравилось. Он пошло облизнулся, но мне было не до него - я пыталась прийти в себя после оргазма. Тело расслабилось, к щекам подступил здоровый румянец, веки отяжелели - на меня накатывала дрёма. Малек подал мне руку, помогая подняться. Я ухватилась за его ладонь и встала на ноги, всё ещё слегка пошатываясь. — Почему ты сняла кольцо? Сейчас у меня не было сил что-либо обсуждать. Я обмоталась полотенцем и направилась к выходу. Он ведь не надеялся, что после всего случившегося я вдруг растаю? Неужто решил, что вместо нормальных извинений и честного разговора можно просто «вылизать» прощение? Метод, конечно, рабочий - спору нет, - но закрепляться в роли удобной игрушки для утех я не собиралась. — Ты не хочешь знать ответ на этот вопрос, — я повернулась к Малеку, одарив его самой невинной улыбкой из всех возможных. Он ухмыльнулся моей дерзости. — Вот как. Значит, вместе с оргазмом у кое-кого прорезались зубки. Надеюсь, в своих фантазиях ты меня ими не покусаешь. — Малек облокотился о раковину, окинув меня взглядом, хитро прищурился. — Боюсь, тогда тебе придётся меня наказать. — я прикусила нижнюю губу. Осознав, что флиртую, я тут же осеклась и опустила взгляд. Этого ещё не хватало. Однако резкая смена настроения не укрылась от цепкого взгляда собеседника. — Значит, всё-таки понравилось? — он шагнул ко мне. Вода стекала с его одежды ручьями, расползаясь по полу. — Нет, не понравилось. Я невольно проследила, как его пальцы медленно расстёгивают рубашку - пуговица за пуговицей. Как ткань расходится, обнажая торс, как под кожей проступает чёткий рельеф мышц. Попыталась отвести взгляд - и не смогла. Рубашка соскользнула с широких плеч и упала в тёмную лужу у ног. Вот, значит, какое тело всё это время скрывалось под строгими костюмами. Линия пресса выделялась особенно чётко - будто высеченная из мрамора античная статуя. А руки…ох, большие, сильные, оплетённые сеткой вен, они напряглись под моим рассеянным взглядом. Грудь поднималась и опускалась в такт чуть учащённому дыханию. Он заметил, что я его разглядываю, но ничего не сказал - лишь криво усмехнулся, явно довольный собой. Я же тактично удалилась из ванной, не намереваясь больше баловать Малека своим вниманием.