Глава 9: Медовый месяц

Место, в которое нас занесло, было мне незнакомо. Легкий взмах ладоней перебросил нас из одной локации в другую, отрезав от внешнего мира. Все еще пошатываясь - слабость после проявленной силы никуда не делась, - я оперлась о стену и лихорадочно осмотрелась. Не знаю, чего я ждала и какие ужасы успела нафантазировать за этот короткий «полет», но встретила нас вовсе не комната сексуальных пыток, а просторное помещение, залитое солнечным светом. — Где мы?  — первое, что я спросила. Последняя брошенная Малеком фраза не на шутку взволновала меня. Сейчас, находясь в столь уязвимом положении, когда ненависть к мужу достигла предела, секс казался чем-то противоестественным. Оставалось уповать лишь на его благоразумие и эмпатию, - качества, которых ранее за ним не наблюдалось. Как бы то ни было, я готовилась атаковать Синнера снова, если начнет распускать руки. — Милое местечко, скажи? — Малек окинул меня долгим изучающим взглядом. Его заспанный, взъерошенный вид совершенно не вязался с язвительным комментариям, а черные пижамные штаны - единственный предмет одежды, - и вовсе разрушали образ злодея. — Ты так и не притронулась к свадебным подаркам. Я же не стал отказывать себе в этом удовольствии. — Малек подошел ближе, коснулся моего плеча, расправляя ткань блузки. — Ости побаловала нас временем в замечательном месте. Я устало сбросила его ладонь, избегая зрительного контакта. — Кажется, у нас с тобой начинается медовый месяц. — заключил он, одарив меня очаровательной улыбкой. Любая другая купилась бы на это сладкое, кошачье представление. Любая - но не я. — Что со мной произошло? — спросила я скорее для галочки, не рассчитывая на ответ. Голова загудела с новой силой, и я прикрыла глаза, так и оставшись стоять, прислонившись к стене. Что вообще должно волновать меня в первую очередь? Кто я такая? Что за сила во мне проснулась? Стащат ли с меня одежду и бросят на кровать прямо сейчас, или все же позволят для приличия сходить в душ? — В тебе пробудилась сила, которую ты так упорно игнорировала. И если ты научишься правильно ею пользоваться, — Малек понизил голос, — сможешь противостоять не только мне, но и Шепфамалуму. — Хоть какие-то хорошие новости с момента воскрешения, — пробормотала я, обходя Малека и осматриваясь. Больше всего меня интересовал вид из окна. Судя по летящим хлопьям, далеко от «дома» мы не отлучились. Убежать тоже вряд ли получится – Синнер достанет меня из-под земли во второй раз, если понадобится. Раннее пробуждение, очередная перепалка вместо завтрака и перемещение в пространстве отозвались головокружением. Потеря ориентации не укрылась от Малека. Он очутился рядом вовремя: подхватил меня, просунув руку под коленями, и оторвал от пола, унося к кровати. — Ты еще очень слаба, Одри. Мы поговорим, когда тебе станет лучше. — сказал он, опуская меня на покрывало. Из подушек он соорудил подобие пирамиды и уложил на неё мои ноги - очевидно, стараясь предотвратить обморок. — Прямо ангел, — зло пробормотала я, обескураженная такой неожиданной нежностью. — Не Микаэль, конечно, но что есть, — усмехнулся Синнер и быстро выскользнул за дверь, пока я не успела устроить очередной скандал. Я уставилась на роскошный шифоновый балдахин, который укрыл меня от внешнего мира, заперев в уютном плену постели. Солнечный свет, пробиваясь сквозь тонкую ткань, касался щёк и носа, слепил глаза тёплыми бликами. Я позволила себе расслабиться, утопая в мягкости матраса и наслаждаясь этим редким ощущением покоя, пока Малек отсутствовал. Комната была оформлена в готическом стиле. В центре - шикарное супружеское ложе, которому не хватало разве что рассыпанных по покрывалу лепестков роз. У стены стоял туалетный столик из дубового дерева, а рядом - два вместительных шкафа, ломившихся от одежды: моей новой или оставшейся от прежней хозяйки - это ещё предстояло выяснить. Возле камина уютно расположились несколько мягких кресел. Я перевела взгляд на хрустальную люстру, что поблескивала всеми цветами радуги. Медленно вытянула перед собой обе руки, рассматривая тонкие пальцы. Здесь было гораздо спокойнее, чем в замке. Доберутся ли до меня лапы Шепфамалума и сюда? Малек вернулся с подносом в руках. Нырнул под балдахин и аккуратно опустил его на покрывало, пододвигая как можно ближе ко мне. На тарелке лежали вафли в форме сердца, щедро политые клиновым сиропом и украшенные кусочками клубники. Рядом стояла кружка с ароматным, дымящимся кофе, маня сделать глоток как можно скорее. — Мы тут не одни? — спросила я, переводя взгляд на поднос. — Одни. Это маленькое поместье и сейчас в нем нет никого из слуг. — А…— я с недоумением уставилась сначала на вафли, а потом на мужской пресс, оказавшийся, как назло, на уровне моих глаз. — Не любишь вафли? — хмыкнул Малек, вонзая вилку в десерт. Отделив кусочек, он отправил его в рот, распробовал. — Вроде неплохо. — Ты приготовил мне вафли? — я тряхнула головой, незаметно щипнув себя за кожу на запястье. Кажется, это не сон. — Мне нужна здоровая жена, способная выносить ребенка, так что - да. А теперь ешь, Одри. В голосе прозвучали властные нотки, и впервые мне захотелось подчиниться и попробовать десерт. Стоило бы отказаться из вредности, но сахар в крови был на критической отметке. Я выхватила вилку из рук Малека и принялась за еду, обнаружив, что такой завтрак мне по душе. Когда я пригубила кофе, Малек, не удержавшись, добавил: — Сахара не нашел, поэтому подсыпал щепотку виагры. Малек сонно улыбнулся, опускаясь на постель рядом со мной. — Хватит делать вид, будто между нами все хорошо. — сказала я. Напиток достиг желудка, отозвавшись приятным теплом внутри. Если бы не мое плачевное самочувствие, я бы не подпустила мужчину к себе ни на метр. — Твой возлюбленный уже через пару дней полностью регенерирует, Одри. — простонал Малек, откидываясь на локти. Солнечный луч скользнул по его рельефному телу, и я задумчиво уставилась в кружку с кофе, гадая, правда ли в нём была виагра. — Я был милосерден. Мог убить - и никто бы мне ничего не сказал. Но побоялся, что это ввергнет тебя в ещё более глубокую депрессию. Я промолчала, мрачно дожёвывая остатки вафли. Спорить и доказывать что-либо не имело смысла. Спустя время всё же задала вопрос: — Как долго мы здесь пробудем? — Пока ты не забеременеешь, драгоценная. — буднично ответил Малек, одним взглядом расстегивая на мне блузку. — Так что, к сожалению, недолго. Тело и разум отреагировали на эту новость по-разному. — А если Шепфамалум изъявит желание увидеть нас раньше? — пожалуй, этого я боялась больше всего. Пытки были не так страшны, как оказаться обнаженной под этим монстром. — Этого не случится. То, чего ты боишься, не случится, Одри. Лукавый взгляд Малека вдруг стал серьезным. — Ему нужен ребенок от нашего союза, но и его он не получит. — Что это значит? — окончательно потеряв нить разговора, я отодвинула поднос в сторону, ноги поджимая к груди. Обняла колени руками. После завтрака сил стало больше, и я была готова пойти в душ, но пока Синнер оставался столь благосклонным и делился со мной хотя бы крупицами информации, я жадно впитывала каждое слово. — Это значит, что я не отдам ему ни тебя, ни нашего отпрыска, — он почти фыркнул, будто я не понимала очевидных, по его мнению, вещей. Малек уставился перед собой, погружённый в мысли. — Как…что…как понимать это? — я прижала пальцы к переносице. Происходил какой-то масштабный заговор, где решалась моя судьба и судьба моего ребенка, но «отец» посвящать меня в детали не собирался. — Понимай как хочешь. — Ага. — внутри всё мигом закипело. — Мне нужно просто раздвинуть ноги, так? — я схватилась за блузку, торопливо расстёгивая пуговицы одну за другой. — Родить ребёнка. Отдать его тебе или Шепфамалуму - там уж сами разберётесь. На этом моя задача закончится. Звучит не так уж и сложно. Пальцы дрожали, пуговицы выскальзывали из петель, но я продолжала раздеваться, постепенно оголяя грудь. Малек перехватил мои руки - накрыл своей ладонью и сжал, останавливая. — Прекрати, Одри. — Ты ведь за этим меня сюда притащил! — его холодные пальцы до боли стиснули мои. — Меня как личность здесь никто не воспринимает. Я просто инкубатор для достижения цели. Так что будь добр - сделай то, что должен! Яростная провокация вспыхнула в глазах Малека огоньком, но почти сразу погасла, сменившись ледяным спокойствием. Его самообладанию можно было только позавидовать. — Непременно, — почти прошептал он. В груди стало тесно. Я сосредоточилась на новом чувстве, позволяя тьме растечься по телу, заполнить каждую клеточку - от макушки до кончиков пальцев. Представила, как чернота, прорвавшись сквозь усилие, выплескивается наружу, находит выход в пространстве, обволакивает Аваддона, а он впитывает мою злость. Малек принял её - прикрыл глаза, встречая мою энергию своей. Она была сильнее, но куда сдержаннее: мягко коснулась меня, будто погладила по щекам, как ребёнка, не причиняя боли. Когда его рука, удерживавшая мои пальцы, ослабла, я толкнула Синнера ладонью в пресс, опрокидывая на спину. Он поддался слишком легко - так легко, что я сразу заподозрила: он просто подыгрывает. Скорее всего, так и было. Ведомая тьмой, жаждая наказать - то ли себя, то ли его, - я запрыгнула на Малека верхом и стремительно скинула расстёгнутую блузку с плеч. Завела руки за спину, быстро справилась с защёлкой бюстгальтера, стащила лямки и отбросила его в сторону. Пусть это случится прямо сейчас. Я обещала себе, что он не прикоснётся ко мне. Но что, если прикоснусь я сама? Сдув упавшую на лицо прядь волос, я замерла, сдерживая внутренний порыв. — Какая же ты красивая, — тихо сказал Малек, лишая меня всякой уверенности в своих действиях. Он смотрел мне в глаза, словно нарочно упрямо игнорируя открывшийся вид затвердевших сосков. Я бы даже оскорбилась…если бы не почувствовала его желание у себя между ног. Сквозь мягкую ткань штанов я ощутила его лучше - он был твёрдым - и еще больше, чем мне показалось в прошлый раз. Его ладони легли на мои бёдра. Тёплые, тяжёлые. Пальцы медленно сжались, притягивая меня ближе, пока я не почувствовала его возбуждение ещё отчётливее. — Ну же, Одри. Вымести всю злость на мне. Тебе это необходимо. Он смотрел с ленивым вызовом, будто перед ним был не противник, а маленький котёнок, наконец решившийся выпустить когти. И я выпустила. Ногти вонзились ему в грудь, прочертив неровные кровавые полосы на идеальном мужском теле. Он лишь ухмыльнулся, словно получая от этой боли странное удовольствие. Но это было совсем не то, чего я хотела. — Ненавижу тебя, Малек! Ненавижу! Мои руки больше не слушались меня. Они оставляли отметину за отметиной - будто пытались разорвать его, содрать кожу, добраться до души и, если она у него есть, вырвать её с корнем, как сорняк. Я остервенело царапала его, смахивала ладонями выступившие капли крови, оставляла полумесяцы ногтей на бледной коже. Почти рычала, раздражённая его бездействием. — Почему тебе не больно? Теперь на его грудь обрушились кулаки. Я наносила удар за ударом - по ключицам, по рёбрам, по напряженному прессу - причиняя себе больше боли, чем ему. — Почему?! Я всё не унималась, пыталась призвать силу, которая ещё вчера была мне подвластна. Но ничего не получалось. — Хочу, чтобы ты страдал так же, как и я! На глазах выступили непрошеные слёзы. Я грубо смахнула их сгибом локтя и снова ударила его. — Ты переутомилась, милая. Малек медленно сел и притянул меня к себе за талию. Моя грудь прижалась к его расцарапанной коже. Соски вдавились в разгоряченную, влажную от крови грудь, оставляя алые следы. — И чья это вина?! От его близости снова становилось слишком хорошо - а этого нельзя было допускать. Я упёрлась ладонями в кольцо его рук, пытаясь освободиться. — Моя, — тихо сказал он. Губы коснулись моего уха. — Я же сказал, что мы обо всём поговорим. Но многое остаётся тайной ради твоей безопасности, любопытная ты лиса. Нежность Малека ощущалась как сладкий манговый коктейль с крысиным ядом на дне. Вкусно - но смертельно. — Я не поверю, что твоя цель - защита. Слишком просто для такого, как ты. Я шмыгнула носом, постепенно успокаиваясь. В его крепких объятиях было безопасно. Если бы Малек не был источником всех моих бед, я бы с удовольствием спряталась в его руках, свернулась клубочком и уснула. Но он ничего не ответил. Лишь оставил несколько хаотичных поцелуев - вдоль линии челюсти, на шее, на плече. Он прижался носом к моей щеке, и я почувствовала, как вспыхивает лицо. Его возбуждение никуда не делось - всё так же бесстыдно упиралось в меня. — Я хочу тебя, — тихо сказал он. — Но не ради продолжения рода и не потому, что так велено, Одри. А потому что просто хочу. Он чуть сильнее сжал меня в руках. Я не нашлась в ответе. Опустила ресницы, чувствуя его дыхание - медленное, слишком близкое. Ни для кого не было секретом, что Малек меня хочет. И с радостью переспал бы - без лишних разговоров и уж тем более без обязательств. Я даже не решилась спросить, почему он до сих пор не попытался взять то, за чем, по сути, пришёл. Почему-то я была уверена: его ответ мне не понравится. — Это правда? То, что ты сказал про моих друзей? Мысль о том, что каждый из астрейцев смотрел на меня как на объект для своих фантазий, удручала. — Из всех возможных вопросов ты выбрала именно этот? Малек слегка отстранился, но рук не убрал. Его ладони медленно скользнули по пояснице, обрисовывая её изгиб. От этого движения грудь мягко качнулась, воруя его рваный вздох. Малек медленно провёл языком по нижней губе и поднял взгляд к моему лицу. — Хочу окончательно разочароваться в мужчинах, — тихо сказала я. Ни один мужчина не дал мне ни защиты, ни поддержки, ни простого понимания. Стоило мне хоть немного раскрыться - и разговор неизменно сводился либо к попытке залезть мне под юбку, либо к расспросам о секте. О чём угодно… только не обо мне самой. Малек, похоже, решил убить сразу двух зайцев. — Я не лгал. Каждый из них о тебе фантазировал. Он хмыкнул, заметив, как я поморщилась. — Это нормально, Одри, — сухо добавил он. — Это мерзко. Я вспомнила, что собиралась в душ, и поспешно отстранилась. Теперь собственная нагота казалась почти постыдной. Я перекинула волосы вперёд, на грудь, и инстинктивно прикрылась руками. — Мужчинами движет похоть. Такова их природа, Одри. Малек внимательно смотрел на меня, будто пытался прочесть что-то в моём лице - как датчик, считывающий малейшие колебания. Я отвернулась. Мне вдруг стало жизненно необходимо смыть с себя эту грязь. Выпустив пар, мне стало немного легче, разум прояснился, уступая место банальной усталости. Выбравшись из постели, я поплелась в сторону ванной комнаты, сдерживая рыдания. — Одри. Его голос остановил меня у самой двери. Я не обернулась. После короткой паузы Малек сказал тихо, почти холодно: — Если бы я видел в тебе только тело… этот разговор закончился бы совсем иначе.