Глава 10: Разговор

— «Если бы я видел в тебе только тело… этот разговор закончился бы совсем иначе». Я громко фыркнула, расстёгивая молнию на юбке. Последняя брошенная Малеком фраза шла вразрез со всеми его действиями. Он буквально видел во мне кусок мяса, а не человека - и уж тем более не девушку. Так было на земле, так осталось и на небесах. Куда бы я ни ступила, Синнеру от меня был нужен только секс. Стоит признать - в своём откровении он был честен. Не вешал лапшу на уши, не пытался казаться лучше, чем есть, а прямо говорил о своих желаниях. До сегодняшнего дня. До того момента, когда вдруг решил заявить, что его интересует во мне нечто большее. Почему за всё это время он так и не попытался затащить меня в постель - вопрос без ответа. Анализировать его больную философию мне не хотелось: я заранее знала, что ни к чему хорошему это не приведёт. Переступив через упавшую к ногам юбку, я забралась в ванну, открыла кран с горячей водой и охотно вытянулась во весь рост, прячась в поднимающихся клубах пара. Это был мой любимый вид отдыха. Каждый вечер я возвращалась после тяжёлой смены, смывала с себя чужие тревоги, мысли и убеждения, расслаблялась и, прислушиваясь к шуму воды, выполняла практики осознанности. Жить в одном поместье с Малеком было… волнительно. В замке всегда находился кто-нибудь, на кого можно было опереться: поделиться тревогами, обсудить план побега, просто почувствовать рядом чьё-то присутствие. А здесь - в ещё большей глуши, среди снежных завалов - были только мы вдвоём, предоставленные друг другу и нашей общей цели. Стоило ли сделать вид, что я всё ещё ужасно себя чувствую, чтобы оттянуть неизбежное? Это выиграло бы мне несколько дней - в лучшем случае, но ничего бы по сути не изменило. Меня беспокоила собственная неопытность. А ещё…фантазии Малека. Какие они у него? Что ему нравится в постели? Любит ли он причинять боль? Вряд ли он из тех нежных и трепетных партнёров, думающих о комфорте второй половинки… Между ног начало жечь, стоило только вспомнить, как ловко он владел пальцами и языком. Страх перед неизвестным и без того изнашивал мою потрёпанную психику, а собственная заинтересованность в этом опыте раздражала ещё сильнее. Я пожевала губу, невольно представляя, как всё может произойти. Вместо отторжения, тело откликнулось жаром и выступившей влагой в промежности. Стоило мне попытаться подумать о нём в негативном ключе, как память тут же подбрасывала совсем другие картины: твёрдый пресс, сильные накачанные руки, способные в одно движение пригвоздить меня к постели. — Возмутительно… — пробормотала я себе под нос и резко выбралась из ванны. Если так продолжится, мне начнёт казаться, что этот секс нужен не только Малеку, но и мне, а это вовсе не являлось правдой. С выбором одежды всё оказалось ещё сложнее. Наряды в шкафу действительно предназначались мне, вот только каждый из них выглядел скорее как часть ролевого сценария, а не тихий вечер у камина в шерстяных колготках. Полупрозрачные пеньюары, роскошное кружевное белье, сексуальные домашние наряды, сорочки, платья - всё максимально короткое, вызывающее и открытое. Несколько комплектов состояли из пары веревочек, цепочек, да и только. К счастью, Малека в покоях не было и он не видел выражения моего лица, пока я отодвигала одну вешалку за другой, критично перебирая гардероб. Пылая от стыда, я открыла один из ящиков - и тут же в ужасе захлопнула его обратно, зажимая рот ладонью. Большинство предметов мне были незнакомы и будет лучше, если так оно и останется. Интересно, что он вообще собирается делать с этим пушистым лисьим хвостом? Моя собственная одежда нуждалась в стирке, поэтому мне предстоял выбор самого невинного наряда из предложенных. Я вытащила вешалку с шёлковой сорочкой изумрудного цвета, придирчиво покрутила её в руках и, наконец сдавшись, решила примерить. Через минуту я тихо простонала, разглядывая виднеющиеся из-под сорочки ягодицы в отражении зеркала. Как ни крути, в таком неглиже я выглядела совсем иначе. Шёлк плотно обтянул все изгибы, подчёркивая фигуру: талия казалась ещё тоньше, а грудь, прижатая к V-образному вырезу, - заметно пышнее. Стринги, больше похожие на жалкую ниточку, ситуацию никак не спасали. Где-то в этом доме должна быть зимняя одежда. Иначе я просто не смогу выйти ни на улицу, ни даже из комнаты. Завернувшись в серый шерстяной плед и вооружившись тёплыми белыми гетрами, я решила отправиться на разведку. Из одной из комнат на первом этаже доносился отдалённый звон посуды - именно туда я и направилась. Малек орудовал сразу двумя сковородками: торопливо крутил одну и что-то энергично помешивал лопаткой на второй. Аромат стоял приятный. Овощи, тщательно вымытые, ждали своей очереди, выстроившись в ряд на разделочной доске. — Тебе холодно? — спросил он, бросив взгляд через плечо. — Да, — соврала я, кутаясь в плед. — Где я могу найти зимнюю одежду? — Я разожгу камин, дай мне пару минут. Мужчина снова занялся готовкой: взял в руки нож, прокатил по доске спелый помидор и, крепко придавив его пальцами так, что выступил сок, вонзил в мякоть острое лезвие. Примерно такая же участь ожидала и меня в ближайшем будущем. — Неужели в шкафу ничего не нашлось? — сам Малек был облачён в расстёгнутую чёрную рубашку и те же мягкие тёплые штаны. Решив, что могу его игнорировать, я опустилась на диван возле камина и принялась бесцельно дергать за ворсинки на пледе. На этом этаже было не менее уютно - кухня, отделанная в таких же тёмных тонах, что и всё остальное поместье, соединялась с просторной гостиной, позаимствовав современный дизайн и планировку у смертных. Панорамные окна занимали целую стену, открывая вид на зимнюю сказку. — Ты голодна? — я вздрогнула от мужских ладоней на своих плечах. Подняв голову, встретилась взглядом с Малеком, нависшим над спинкой дивана - он выглядел умиротворённым, в отличие от меня. — Нет. Я же только что позавтракала. — А как же бранч? Он исчез из поля зрения, но вскоре вернулся с двумя бокалами вина, сжимая хрустальные ножки длинными пальцами. — Пожалуй, позже. Я наблюдала, как быстро он справляется с бытовыми мелочами: укладывает дрова крест-накрест, поджигает бумагу, следит, как разгорается пламя. Убедившись, что огонь занялся как следует, Малек резким движением захлопнул топочную дверцу. Мышцы на его руках напряглись, когда он повернул тугую ручку шибера. Языки пламени плясали на правильных чертах лица, подсвечивая холодную синеву глаз. — Я готов ответить на твои вопросы, Одри, — Малек опустился слишком близко, задевая моё плечо своим. — При одном условии. Я взяла бокал из его рук, пригубила совсем немного и поморщилась от крепости напитка. — А как могло быть иначе… — я отставила бокал обратно на стол и вздохнула. — Сними этот чёртов плед и пересядь ко мне на колени. В голосе Малека звучало лёгкое раздражение, схожее с обидой. Кажется, я не уделяла достаточно внимания этой выдуманной романтичной сцене. А может, дело было вовсе не в этом. — И тогда мы поговорим? Я прозвучала почти жалобно, отчего он скривился, но всё же кивнул. Помедлив, я выпуталась из пледа, скомкала его и бросила на край дивана. В таком откровенном виде я чувствовала себя куда более обнажённой, чем час назад в спальне. На скулах мужа заиграли желваки. Он никак не прокомментировал мой внешний вид, но в его взгляде мелькнуло нечто животное, похожее на необузданную страсть. Я подползла ближе, забралась к нему на колени, как он и просил, целомудренно сложила руки в замок и уставилась в огонь, робея от одних только мыслей о Малеке. — Какое же ты невинное создание, Одри. Тебя не хочется пачкать…но я всё равно это сделаю. От его слов по коже пробежали мурашки. Я выпрямила спину. Он не прикасался ко мне, но по сбившемуся дыханию я поняла, что очень хотел бы. Вся моя бравада исчезла, как только я осознала, что между нами произойдёт уже очень скоро -и как долго будет продолжаться. Чем ближе и неизбежнее становился секс, тем сильнее росло волнение. — Ты будешь целовать меня после каждого ответа на вопрос, — бесстрастно произнес Синнер, скользя по мне горящим взглядом. — Сколько вопросов - столько поцелуев. Понимая, что я немедленно вскочу с его колен, Малек успел предотвратить мой побег, рукой намертво обвив талию. Пальцы сжали изумрудную ткань сорочки, впиваясь в бок. — Значит, вопросов у меня нет, — процедила я сквозь зубы. От ёрзанья сорочка задралась выше. Я поправила её края, пряча оголившиеся бёдра. — Я всего лишь добавил небольшой приятный бонус. Или ты боишься, что мы перейдём черту? Малек не двигался, не сокращал расстояния между нами - но и не отпускал, желая получить ответ на свой вопрос. — Насколько глупой ты меня считаешь, если думаешь, что я проглочу эту провокацию? — я развернулась корпусом к нему. — Если во время поцелуя ты коснёшься меня руками, на следующий вопрос отвечаешь «бесплатно». Я не побоялась его провокации, решив хоть однажды сыграть по правилам Малека. Взгляд Синнера сделался хитрым. Предложенная игра пришлась ему по вкусу. Не отрывая от меня глаз, он медленно, согласно кивнул. Зацепил нижнюю губу зубами, отчего та слегка припухла. — Задавай вопрос, Одри. Быть объектом чьего-то вожделения мне никогда не нравилось. В этом было что-то грязное и липкое, порочащее женское достоинство. Но только не с Малеком: его похоть мне льстила, ведь ему хотелось не просто секса для утоления аппетита - он желал именно меня. И пока ещё не догадывался, что в этой игре может проиграть. — Почему меня воскресили? Я развернулась к мужу лицом, усаживаясь верхом на его бёдра. Пальцами будто невзначай коснулась расстёгнутой рубашки, перебирая черные пуговицы. Раны на его груди, оставленные мною не так давно, запеклись в корочки. Ноздри Малека раздулись. Он медленно выдохнул, возвращая на лицо невозмутимое выражение. — Шепфамалум очень слаб. Ты - сосуд для его силы. Он думал, что, наделив тебя ею, сможет вершить великие дела твоими руками. Но, — Малек ухмыльнулся — вот незадача, перестарался. Сила, что в тебе сокрыта, способна уничтожить его. — Почему именно я? Аваддон притих, фривольно улыбаясь одними губами. Поцелуй. Точно. Прежде, чем перейти к делу, я схватила бокал с вином и осушила его залпом. Для храбрости. Густо покраснев, я заправила волосы за уши, никак не решаясь на этот шаг. Сердце вырывалось из груди в состоянии тревоги и какой-то странной эйфории. Тягучее предвкушение разлилось по телу тяжелым свинцом.  Малек откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Чтобы дотянуться до его лица, мне пришлось встать на колени. Я нависла над ним и замерла, ладонями уперевшись в его широкие плечи. Через тонкую ткань просачивалось тепло – я слегка сжала рубашку, нервничая. Такой расслабленный. Сонный. Пугающе красивый. Изучала его губы, отчего-то зная: этот поцелуй сотрёт последние границы между нами. Опустив ресницы, как невинная школьница при первом поцелуе, я быстро коснулась его нижней губы и тут же отпрянула. Малек потянулся следом - но встретил пустоту, с досадой откидываясь обратно. — Так не пойдёт. Ещё. Я победоносно ухмыльнулась, не обращая внимания на властный тон. — Сначала ответь - почему я? В комнате стало слишком жарко. Губы горели после этой маленькой шалости. — Никто не смог смириться с твоей смертью. В том числе и я. Таким образом ты стала идеальным кандидатом на эту роль. Его длинные чёрные ресницы дрогнули. В приоткрытых глазах не было издёвки - только честность. — Ты? Какая твоя выгода в этом? Я отвела взгляд, смущенная реакцией собственного тела на это мимолетное прикосновение. Малек скептически качнул головой на слове «выгода», пальцами постучав по нижней губе, напоминая о правилах. Я снова поднялась на колени и, на этот раз рискнув, обхватила точёные скулы ладонями. — Ты вообще умеешь целоваться? — усмехнулся Малек, рассматривая меня снизу вверх. — Здесь вопросы задаю я, а ты отвечаешь, — сжав его лицо, я притянула мужчину к себе. В этот раз так просто улизнуть не получилось - стоило нашим губам встретиться, как он перехватил инициативу, сминая поцелуй. Разорвав настойчивый порыв, я оттолкнула Малека назад. Его руки зависли в воздухе и бессильно опустились по бокам, не нарушив условий. — Проклятье, — процедил он, почти рассержено глядя мне в глаза. Наконец-то мне удалось хоть немного вывести Малека из себя, заставить его негодовать, желать чего-то, что он беспрекословно получить не мог. Подзадоривая его ещё сильнее, я положила обе ладони на обнаженную грудь, чувствуя глухие удары сердца. Его пульс усилился. — Дразнишь меня, Одри, — хрипло заметил он. Малек был сам не свой. Голодным зверем смотрел на меня: затуманенный возбуждением взгляд метался от моих губ к шее, груди и обратно. — Тебе не нравится игра? — я невинно захлопала ресницами, ещё не понимая, во что ввязываюсь. — Мне чертовски нравится эта игра. — Тогда отвечай на вопрос. Я плюхнулась голыми ягодицами обратно на колени Малека, заведомо зная, что меня встретит эрегированный до предела член. — Увидев в тебе свет… — Малек был не здесь сейчас, а где-то в будущем поцелуе. — …я отозвал мертвецов и подарил тому миру ещё один шанс. Ответ на этот вопрос давался ему заметно тяжелее. Малек подбирал каждое слово, боясь сказать лишнего. — Нежность мне неведома, Одри, но твоя была такой чистой, что мне захотелось стать её частью. — Что всё это значит? — его слова звучали как признание в чём-то, чему названия не было. — Это значит, что ты - единственное создание, заставившее меня хоть что-то почувствовать… — помолчав, Малек торопливо добавил: — …к этому миру. И вот он - тот самый обещанный спектр эмоций: возбуждение, страх, стыд, удивление. Я испытала всё. В этом поцелуе мы впервые по-настоящему познакомились. Я поцеловала его неторопливо, лаская своим ртом его верхнюю губу, а он - мою нижнюю. Мы сталкивались губами, невесомо пробуя друг друга на вкус. Стоило мне прижаться к нему, как я тут же смущенно отстранялась, снова и снова пытаясь поцеловать его – и в то же время не позволить этому зайти слишком далеко, ведь как только я делала шаг – Малек делал два навстречу. — Ты точно не умеешь целоваться. – Аваддон довольно улыбался, ловя мои ускользающие губы. — Замолчи, я просто нервничаю. Сидеть на нём верхом было неудобно – мы оба знали почему. — Я никогда не испытывал чувство тоски, Одри. Ни к одному существу за десятки тысяч лет. Никогда. А потом появилась ты…со своей любовью к этому бесполезному бренному миру - и что-то во мне изменила. Малек смотрел так открыто, так серьёзно, что я мысленно будто уменьшилась вдвое. — Ты…хочешь мне что-то сказать? – я не ждала признаний в любви и даже симпатии, но недосказанность, повисшая в воздухе, выросла между нами стеной. — Не хочу. – отрезал он, обдав меня уже таким привычным холодом. – Давай продолжать. — Ты сказал, что я принадлежу тебе. Шепфамалум дал на это согласие? — Да. Твоя цель – выносить дитя тьмы, которое однажды понесёт волю Шепфамалума, став его преемником. В остальном…тебя отдали мне на потеху. Лишь бы не путалась под ногами. На губах Малека расплылась дьявольская усмешка. Так и не раскрыв мне своей души, он вернулся к привычной стратегии поведения. — Смотри, как бы ты не пожалел, Аваддон. Я стиснула ворот его рубашки, перехватив ткань у горла. Он подался навстречу, тихо простонав, когда я оттянула зубами его нижнюю губу. Я кусала его зло, мстительно. Малек ухмылялся сквозь этот своеобразный поцелуй, то и дело перехватывая инициативу, в ответ даря ласковые прикосновения раскрасневшихся губ. Его язык настойчиво попросился в мой рот и, как бы я ни сопротивлялась, всё равно умудрился проскользнуть внутрь. Не дав ему насладиться, я отстранилась. Целоваться с Малеком было приятно. Слишком приятно. Но вопросы я задавала только самые важные, избегая лишних подробностей - чтобы он не решил, что мне хорошо рядом с ним. Я застыла, испугавшись собственных мыслей. В какой момент мне стало нравиться происходящее? Поджав окровавленную губу, он ехидно спросил: — Тебе подсказать вопрос? Опомнившись, я продолжила: — Зачем нужна была свадьба? Ты говорил о венчании, но всё это выглядело, как дурацкое шоу для публики. Общаться со мной Малеку становилось всё сложнее. Видя, как его похотливый взгляд скользит по моим губам, я слегка выгнулась в пояснице. Задранная сорочка оголила упругие ягодицы. Малек догадался, что я делаю. А я - кажется, окончательно спятив - вместо того, чтобы остановиться, провела ладонями по его прессу. Его кадык дрогнул, когда мои пальцы, добравшись до резинки штанов, вдруг потеряли интерес к его телу. — Одри. – предупреждающе процедил Малек сквозь зубы. — Ты злишься? – я кокетливо наклонилась к его лицу. — Тебе не нравится эта эмоция? Как же приятно было ощущение власти, - пусть даже мнимой. Наблюдать, как опасно горит возбужденный взгляд Малека и как он всеми силами старается сохранить контроль. Он задумчиво помолчал, словно приняв какое-то решение, и ответил на мой предыдущий вопрос: — Свадьба…— он выдохнул в мои приоткрытые губы. — Нужна была для отвлечения. Чтобы усилить веру людей. И хоть венчанием назвать то мероприятие язык не поворачивается - ты всё равно моя жена. Его голос стал ниже, тембр - ещё бархатистее, чем обычно. Между ног стало невыносимо влажно. Мышцы влагалища мучительно сжимались, напоминая о пустоте внутри. Неприсущая мне игривость, вероятно, была следствием выпитого вина и ощущения полной безнаказанности. — А теперь поцелуй меня, – нетерпеливо добавил он, отталкиваясь от спинки дивана. Пренебрегая соскользнувшей с плеча лямкой и задранным подолом, я обняла Малека за шею, нарочито невинно посасывая его нижнюю губу, издавая томные звуки. — Всё, ты доигралась, — прорычал Малек, впиваясь в мои губы неистовым поцелуем. Этот был самым настоящим - влажным, горячим, требовательным. Наши языки ненасытно сплетались между собой, будто борясь друг с другом, пока я не начала шататься от нехватки воздуха. — Постой… постой, — я жадно вдохнула, снова оказавшись пленницей его губ. Крепкая мужская рука надавила мне на затылок, стирая все убеждения, договорённости и обещания, данные самой себе. И ощущение времени, проведённого за этим долгим поцелуем. — Ты… ты должен мне два ответа, — я зажмурилась, пытаясь прогнать бабочек из живота. Меня трясло после близости с ним - то ли от ужаса, каким чувственным он был, то ли от возбуждения, давно размазанного по штанам Малека и внутренним сторонам бёдер. Маска холодного равнодушия на его лице треснула, показывая мне истинное лицо мужчины, который желал меня так сильно. — Хочу трогать тебя. Хочу целовать. Его руки… они были повсюду: сжимали ягодицы так, что белели костяшки, стискивали бёдра, скользили по животу. Пальцы вминались в разгорячённое тело, будто в мягкий воск, грубо ласкали каждый изгиб, терзали возбуждённую плоть, оставляя на коже красные отметины. — Ты ведь этого добивалась, Одри? — он сжал моё горло. — Хотела доказать, что у тебя есть власть надо мной? Малек сощурился. Я задыхалась от его прикосновений и жадных поцелуев, уже сотню раз успев пожалеть о своём решении вывести Синнера на эмоции. Слишком высокую цену приходилось за это платить. Нежные поцелуи, с которых всё началось, переросли во что-то первобытное - опустив нас до низших инстинктов, до необузданного, лишенного рассудка желания размножаться. — Не доказать… а показать, — с вызовом выплюнула я, бесстрастно глядя в его голубые глаза. Шутка про виагру больше не казалась выдумкой - влага, собравшаяся между складок возбуждённого лона, бесстыдно стекала ниже. Моё тело кричало о близости, игнорируя страх и все принципы. — Вставай. Малек резко остановился, отпустил меня и поднялся на ноги. — Чего ты хочешь? — Чего я хочу? – Малек холодно рассмеялся. – Сейчас ты узнаешь. Не давая мне опомниться, Синнер грубовато схватил меня за локоть и потащил на второй этаж. Ноги не слушались. Я то и дело спотыкалась на полпути, не поспевая за его широкими шагами. Мы остановились у двери в спальню. Малек резко повернулся ко мне лицом. — Ты не выйдешь отсюда прежней, Одри. Нужно было остановить его немедленно. Или себя. Или нас обоих. Холод его голоса будоражил. Малек выдохнул, будто сдерживая собственный пыл. — Мне так страшно… — прошептала я, бросив последний взгляд на лестницу, всё ещё рассматривая возможность побега. Разум требовал бежать, но любопытство и неодолимое желание удерживали меня на месте. — Я даже не знаю приличного слова, чтобы описать то, что собираюсь с тобой сделать. Малек шагнул ближе. Я не двигалась, только сильнее впилась ногтями в ладони. — Тогда скажи как есть, — прошептала я. Похоть стала почти невыносимой. Мне это было нужно. Прямо сейчас. Так, как он захочет. Повисла тишина. Наше сбившееся дыхание заполнило коридор. Он поднял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Я буду тебя драть.