Глава 15: Эксперимент

Губы встречались жадно, впивались неутолимо, будто наконец получили разрешение на нечто желанное и доселе запретное. История повторялась: вместо Евы в райском саду — с неё уже хватит — запретный плод попробовала я. Змей-искуситель знал все мои слабости, играл со мной и насмехался, но я вновь и вновь выбирала упасть в его объятия, готовая быть задушенной ласковыми прикосновениями горячих пальцев на шее. В бане стояло марево. Воздух, прогретый до сорока градусов, казался густым, как мёд, и пах горьковатым ароматом разогретого дерева. Я не могла остановиться — обхватив ладонями лицо Малека, целовала как в последний раз: отчаянно, со вкусом вызова на кончике языка. Он же, лениво улыбаясь, отвечал с наигранной неохотой. По его раскрасневшимся скулам уже вовсю катилась испарина. Каким бы приговором это ни звучало — я тосковала по его запаху, прикосновениям, близости, успевшей перерасти в легкую зависимость. Этому должно было быть рациональное объяснение вроде холодного отца или недолюбленности мужчинами, но все рассуждения я отбросила на потом вместе с полотенцем, ставшим последним барьером между раскаленными телами. Оно упало на влажный пол, оставив нас один на один с обжигающим зноем. Я мягко толкнула Малека на спину, и он позволил мне завладеть контролем. Повинуясь моей прихоти, мужчина опустился на доски. Хитро сощурился, проследив, как ткань на его бедрах, поддетая ловкими девичьими пальцами, соскользнула вниз, обнажая возбуждение. Неистовое желание подталкивало перейти к главному десерту — вобрать его в себя или, того хуже, попробовать на вкус, но я упрямо следовала плану: сделать всё нежно и чувственно, без грубых резких движений, чем так любил грешить повелитель бездны. Уступая место на нагретой древесине, Малек услужливо повернулся на бок и игриво поманил пальцем. Чуть прогнувшись в спине — на большую откровенность смелости не хватило, — я медленно подползла и нависла над ним, впервые ощущая власть над ситуацией. Позволила рассмотреть себя под интригующим углом, и его взгляд, не стесняясь, поглотил меня целиком. Он ненасытно скользнул от зацелованных губ вниз по влажной шее, задержался на налитой груди и медленно, точно растягивая муку, спустился ниже по фигуре — к оттопыренным ягодицам, между которыми творился настоящий пожар. Я плавилась от предвкушения. — Иди же сюда, — нетерпеливо выдохнул Малек, пока я плавно, играючи опускалась подле него. — Смелей, Одри. — Аваддон закрыл глаза. Подавшись навстречу, опалил мой рот своим дыханием: — Я полностью в твоей… Оборвав его на полуслове, я нежно припала к распухшим устам, стирая с них нахальную улыбку. Едва различимо — но я всё же услышала — Малек простонал. Низко, сексуально, так, что голова пошла кругом. Наши тела переплелись, как виноградные лозы: ладони скользили по ключицам, спине, лопаткам, гладили плавные изгибы, порой сталкивались между собой, чтобы коснуться кончиками пальцев, и снова, словно по точкам на карте, отправлялись в путешествие по разгоряченной, скользкой от пота плоти. Границы окончательно стерлись в нежности — больше не было Одри или Малека. Растворившись друг в друге, мы дышали в унисон, как один живой организм. Это ощущалось совсем по-новому, иначе. Будто мы вмиг стали ближе не только телом, но и душой. И пускай всё это был просто опыт, странный эксперимент — сейчас, когда мои ступни скользили вдоль его голеней, мне было действительно хорошо. — Если ты всегда будешь такой податливой и нежной со мной… — Малек поймал момент между поцелуями. Подпёр щёку локтем. — Я могу привыкнуть, предупреждаю. Мы застыли, не сводя глаз друг с друга. В груди становилось тесно, когда я всматривалась в его посерьёзневшее лицо. Снова шутит? Или говорит начистоту? — Такое отношение нужно заслужить, — без тени иронии заметила я, подставляясь под горячие подушечки пальцев, очерчивающие скулу и линию челюсти. Он касался осторожно, словно только учился быть бережным. — Не останавливайся, Одри. Целуй снова. Или это сделаю я. Его терпение было почти на исходе. Как и моё. Но прелюдия оказалась приторно сладкой для нас обоих: чем дольше мы продолжали, тем сильнее разгорались и тем отчетливее понимали — секс будет невероятным и одним разом точно не ограничится. Я боялась, что пальцы Малека, распутно исследующие каждый закоулок моего тела, доберутся до чувственной точки раньше времени. Это бы сорвало ему крышу — узнай он, насколько сильно я желаю его. Зажатая между стеной бани и массивной мужской фигурой, я вернулась к тому, с чего начала, но в этот раз смело двинулась дальше — прижалась к тонкой коже на горле, отчетливо ощущая глухие и частые удары пульса. И снова стон — довольный, утробный. Так стонет мужчина, которому хорошо и он не боится этого показать. Малек надавил мне на затылок: запустив руку в спутавшиеся влажные волосы, он просил большего, и я дала ему это — провела кончиком языка от кадыка к ложбинке между ключицами. Он вздрогнул. Сцепив зубы, откинул голову назад, позволяя и дальше мучить его своей нежностью. Возбуждение было таким явным, что, казалось, коснись я хоть раз его вставшей плоти, и всё закончится. И, тем не менее, я не сдержалась: пульсация отозвалась в пальцах, обхвативших член у самого основания. Кожа была гладкой, словно натянутый шелк, и почти обжигающей. Малек привычно-грубым жестом перехватил мою руку, сжав запястье. Взгляд сделался опасным — в нём будто читалось: «ты переходишь черту дозволенного», и в то же время беззащитным — он боялся открыться этому призрачному удовольствию. — А ты действительно решила наказать меня, — грудь Малека тяжело вздымалась, воздух в помещении стал совсем густым. — Чего ты хочешь, хитрая лиса? Чтобы я кончил? — он с упоением наблюдал за развитием событий, не распаляясь на излишние прикосновения. Это давалось ему сложней всего — не трогать меня в ответ. — Смысл в самом процессе. Никогда прежде я не ощущала себя столь раскрепощенной, и это определенно имело эффект. Чего только стоил взгляд Малека — огненный, страстный, пропитанный яростной похотью. Он сжигал меня дотла. — Моя очередь быть нежным. Одно резкое движение — и я, подхваченная под ягодицы, сидела на нём верхом. Как бы ни старалась сдержаться — ничего не получилось: расползшееся подо мной влажное пятно оставило блестящий след на животе Малека. Мужчину это только раззадорило — он стремительнее потянул меня за бедра к своему лицу. — Я очень мокрая… — в оправдание залепетала я, посчитав, что это может быть не по вкусу. — Хочу испить тебя до последней капли. Он больше не терпел медлительности и стыдливой скованности: грубовато сжал ягодицы и опустил к себе на лицо. Язык ворвался беспощадно и сразу приступил к делу: раздвигая половые губы, проник в самую сердцевину и утонул внутри томившейся влаги. Я вскрикнула от столь ярких ощущений и собралась отстраниться, но Малек поймал приподнявшиеся бедра и рывком усадил меня обратно. Бицепсы на его руках напряглись — он сжал меня в тисках. — Боже! Его умелый рот обучал изнывающую от желания промежность новому виду французского поцелуя: пошло причмокивая, он поглощал сочившееся возбуждение. Язык задевал самые раскаленные точки, уделяя большее внимание чувственной горошине. Как пламя, ищущее воздух, я билась в крепком захвате рук, размазывая влагу по его щекам. Малек принимал всё — пока я балансировала на грани реальности, он с голодной жадностью толкался вглубь тугих стенок, попутно вылизывая каждую складочку до блеска. Запрокинув голову назад, я захлебывалась в протяжных стонах. Руки, дрожащие от подступающей эйфории, метались от его волос к моим: то яростно сжимали темные пряди у самых корней, то утопали в собственных локонах. — Пожалуйста… пожалуйста… Я понятия не имела, о чем прошу. Тряслась всем телом, до ноющей боли сжимая грудь ладонями. Что бы он сейчас ни попросил, какую бы пошлость ни озвучил — извиваясь, подобно змее на горячих камнях, — я была готова дать это. Изучив каждый закоулок скользящего под языком пространства, Малеку не удалось собрать всю смазку — в процессе я намокала опять. Когда он решил пересадить меня на пик своего каменного возбуждения, я позволила ему. Медленно, растягивая удовольствие и встречая сопротивление узких стенок, Малек погрузился по самое основание. С каждым новым сантиметром я рвано выдыхала. Под конец не выдержала и, ерзая верхом, жалобно заскулила. — Глубоко… — член распирал во все стороны. Боль была приятной, правда все еще слегка дискомфортной под таким углом. — Я хочу еще глубже, но в тебе не уместиться, — Малек опасно сверкнул глазами. — Нигде лучше я еще не бывал. Твое тело буквально создано для секса со мной, Одри. И оно принадлежит мне без остатка. Сейчас подобные высказывания стягивались мучительным узлом в низу живота. В любое другое время я бы с уверенностью влепила ему пощечину. — Мы не торопимся, Малек. Не забывай. Мы делаем так, как хочется мне. Я скинула его ладони со своих бедер, демонстрируя сексуально покачивающуюся грудь, плавно наклонилась вперед и прижалась к Малеку всем телом. Поцеловала его ухо. Щеку. Оставляя после себя влажную дорожку, спустилась к челюсти, отравляя его спокойствием и нежностью вместо яростного темпа. — Черт. — мужчина зарычал. — Черт, Одри, черт. Я позволяла ему медленно погружаться в тягучий, влажный жар плотно сжатых мышц — в ритме, который задавала сама. Каждый толчок был растянут на целую вечность — сантиметр за сантиметром я насаживалась на Малека и также неторопливо выпускала его из тисков, порой намеренно сдавливая еще сильнее. — Я так тебя трахну. Ты себе даже не представляешь. Мокрого места от тебя не оставлю, — прохрипел Малек сквозь зубы, на что я лишь тихо, с издевкой рассмеялась, сминая его губы чувственным поцелуем. Кончиками пальцев я гладила его скулы и шею, массажировала напряженные плечи, пока его широкие ладони, вынужденные под гнетом обстоятельств быть бережными, гладили лопатки. Такой секс у меня был впервые и, судя по теряющему контроль Синнеру, у него тоже. Он явил мне своё истинное обличье: мужская тень исказилась, став рогатым существом, которое с любопытством следило за нашей связью — чуждой и невозможной для столь жестокого создания. Чем развязнее полные слюны языки бились между собой, тем сильнее Малек пульсировал внутри. Продолжая упрямо работать ягодицами, я сдавленно мычала прямо ему в губы, поглощая его утробное ненасытное рычание. Ему хотелось совсем иначе. Грубо, доминирующе, с полным подчинением. В какой-то момент Малек не выдержал. Он перекатился, укладывая меня на спину. Его взгляд был одновременно диким и… напуганным? Он пытался выровнять дыхание, но вместо того, чтобы растерзать меня, как обещал, он простонал. Губы сложились в тонкую линию, прорисовывая острые скулы еще отчетливее. Пальцы, будто ловя последнюю ускользающую надежду, впились в края полки. Уже зная, что сейчас случится, я неотрывно смотрела в его суровое лицо: как губы чувственно раскрываются, как дрожат черные ресницы. Малек изливался долго, с каждой новой волной заполняя меня до отказа. Когда во мне больше не осталась места, он плавно вышел. Принял сидячее положение, угрюмо смотря на меня сверху вниз. — Довольна? — он усмехнулся, смахивая капли пота со лба. — Сбросила меня до заводских настроек? Никогда в жизни я не кончал так быстро. — Хотела показать, что секс — это не обязательно борьба за власть. Это приятный для обоих процесс. Я осторожно села. По внутренней стороне бедра поползла вязкая белая дорожка. — Как думаешь, что будет теперь? — Малек покосился в мою сторону. Я догадывалась, чего он хочет. А главное как — по его правилам. Желание удивить и перетянуть одеяло на себя толкнуло на необдуманный поступок. Я сползла на нижний ярус, опустилась на согнутые колени, удобно расположившись между его широко раздвинутых ног. Воздух здесь был чуть свежее, но кожа всё еще горела. — Моя маленькая Одри научилась рычагам давления? Похвально. — упавший на живот член начал стремительно твердеть. — И что же ты собралась делать? — Малек подался навстречу, запустил пятерню в мои взлохмаченные волосы. Он думал, я блефую. — Подарить тебе нежность. Разве не этого ты хотел? — я облизнула пересохшие губы. Ладони опустила поверх его колен. — И мы еще не закончили. Или с тебя хватит? Было страшно. Никогда до этого я не практиковала ничего подобного, и сейчас, ослепленная желанием контроля, хотела приручить буйного зверя. С вызовом посмотрела ему в лицо, встречаясь с огромными как блюдца зрачками. — Провокации. Как интригующе, Одри. Пальцы на затылке сжались сильнее. Свободной рукой Малек поймал мою челюсть, поднимая лицо вверх. Прижался к губам жадным мокрым поцелуем, но так же быстро разорвал связь, откидываясь обратно к стене. — А теперь соси. Я вспыхнула, предательски намокая. Член, поблескивая в полумраке бани, принял полностью готовую форму. Не зная точно, с чего такие ласки начинаются, решила действовать интуитивно: высунула язык и провела им от основания до самой головки. Малек тяжело задышал. Я чувствовала на себе его пожирающий взгляд. На языке ощущалась приятная текстура разбухших вен и нежной кожи. Склонив голову вбок, я с особым усердием вылизывала его по всей длине. — Вкусно? Кажется, ты ждала этого больше меня. — прошептал он, ласково трепля меня по волосам. Я простонала — скопившаяся влага поползла между бедер. Невыносимо. Настоящая пытка. А я всё не унималась, скользила языком вверх-вниз, как следует смачивая слюной ствол. Оставшиеся крупицы самообладания покидали Малека — он перехватил плоть и нетерпеливо шлепнул головкой по моему высунутому языку. Я поймала ее губами, плотно обхватила, продолжая смаковать. Синнер рассерженно взревел, пропуская черные пряди волос между пальцами. Он снова пульсировал. — Хитрая лисица. Думаешь, я не отыграюсь? Сегодня ты спать не ляжешь — у твоего отверстия другая задача на эту ночь. Я никак не реагировала на его нервные выпады. Напротив, Малек казался почти забавным: полностью утратив контроль, он ворчал и кидался угрозами, которые звучали скорее как обещание. Больше не томя его, я расслабила горло и позволила стволу проникнуть глубже. Малек застонал, и я убедилась, что всё делаю правильно. Плотно сжав губы, с нескрываемым аппетитом принялась поглощать его длину, ладонью помогая усиливать ощущения. Непристойные влажные звуки заполнили помещение. Я не стеснялась — с наслаждением причмокивала, до выступивших слез толкая его как можно глубже. — Да-а-а, — Малек срывался на один стон за другим. Он был близок к пику — я почувствовала солоноватый привкус, всасывая каждую каплю смазки. Но вместо того, чтобы закончить, он плавно вышел из моего рта, протягивая влажную ниточку слюны до моих губ. Я вопросительно подняла на него глаза. — Достаточно, красавица. Теперь я отнесу тебя в нашу спальню и заставлю кончать, пока ты не собьешься со счета. И поверь, там мы сыграем по моим правилам.