Глава 16: Полная разрядка

Босые ступни шлепали по влажному полу, оставляя за собой быстро исчезающие следы. Малек, сжав тонкое запястье, тянул меня к выходу с несвойственной ему суетой. Он не оборачивался, но в каждом его движении сквозила животная грация: он уверенно лавировал между дверями, по-джентльменски пропуская меня вперед, хотя его пальцы впивались в кожу совсем не по-доброму, напоминая скорее обезумевшего собственника, нежели услужливого любовника. Душевая с запахом эфирных масел и влажного камня встретила нас прохладой. Глядя друг на друга, мы замерли, переводя дыхание. Предвкушение этой ночи напрочь вытеснило всё остальное: голод, мысли о доме, здравый смысл. Ужин мог подождать — сейчас я жаждала только этот порочный «десерт», который он так бесцеремонно вырвал у меня изо рта минутами ранее. Лицо горело, выдавая мои плотские желания с поличным. В глубине души я не планировала так просто сдаваться, мне до безумия хотелось наблюдать за тем, как повелитель бездны теряет контроль, как его голос срывается на хриплый стон, и знать, что к его краху приложила руку именно я. И не только руку. После обжигающего жара бани воздух здесь казался почти ледяным. По телу мгновенно рассыпались мурашки, заставляя лопатки непроизвольно сжаться. Малек дернул за краник. Тяжелые капли с грохотом обрушились на пол. Он подставил ладонь под струи, проверяя температуру, и, убедившись в её идеальности, удовлетворенно кивнул, окидывая меня долгим, оценивающим взглядом. — Ты как одуванчик, — вдруг произнес он, и в его голосе проскользнула неожиданная, напугавшая меня нежность. Он задержал взгляд на моих волосах — растрепанных и пушащихся от сырости по бокам от лица. Я попыталась пригладить непослушные пряди, но он не позволил. Властным движением увлек меня под прохладную воду, губами находя шею. Поцелуи — жадные и болезненные — оборвали все лишние мысли и волнения. — Думал, дотерплю до спальни, — прохрипел Малек мне в самое ухо, и от его низкого голоса внутри всё скрутилось в тугую спираль. — Не дотерплю. Яркие отметины расцветали алеющими розами под настойчивыми, спускающимися вниз по горлу губами. Его руки скользнули вниз, пальцы бесцеремонно впились в ягодицы, утопая в их мягкости. Я обхватила его широкую фигуру руками и ногами, подобно коале цепляясь за Синнера, как за единственный оплот в этом водовороте ощущений. Я откинула голову назад, подставляя горло под его лихорадочные ласки. Прохладные капли били по нашим накаленным телам, смывая пот и порочные следы прежних касаний. Единение тел случилось естественно и почти безболезненно — плоть просто сдалась под его натиском, пропуская член внутрь. Я застонала, позволяя войти глубже, чувствуя, как Малек заполняет меня до предела. Мужчина начал двигаться сразу: грубыми толчками, будто задался целью разобрать меня на части, чтобы потом собрать заново по своему извращенному замыслу. — Вся горишь, Одри. В тебе словно ад разверзся, — он толкался яростно, при каждом движении бедер смазано касаясь губами моего виска. — Я удовлетворю тебя так, как подобает. Этот любитель поболтать не унимался: каждая брошенная им фраза будила во мне самые греховные фантазии, разжигая аппетит сильнее любой прелюдии. Остатки ясного сознания окончательно поглотила похоть. Ноющее чувство внутри разрасталось, требуя выхода, и я, наплевав на несоразмерность наших тел, с усилием двигалась навстречу, принимая его до пляшущих искр в глазах. В какой-то момент Малек, не прерывая движений, выключил кран. Одной ладонью продолжал прижимать меня к себе, а другой подхватил мой вес и, не теряя контакта, двинулся в сторону выхода. — Ты… что ты делаешь? Там же… — я попыталась запротестовать, дергая свисающими лодыжками. Испуганно вцепилась в его плечи, пытаясь остановить это безумие. В наказание за строптивость он ворвался еще глубже, влажной головкой ударяя в самое нутро, заглушая мой звонкий вскрик очередным поцелуем. Малек вышел в полутемный коридор, придавил меня спиной к первой попавшейся стене и продолжил двигаться. Теперь темп изменился: пронзая мое дрожащее тело, он каждым ударом бедер загонял член до отказа, а затем так же резко выходил полностью, позволяя стенкам судорожно сжаться, чтобы с усилием протолкнуться в них снова. Движения лишали меня дыхания, пока я подскакивала у Малека на руках. — Молчи, Одри. А то нас могут увидеть, — прошептал он, наконец выпуская мой язык из жаркого танца. Я жадно глотнула воздуха, собираясь что-то ответить, но он сыграл на опережение — ладонью зажал мне рот. Его губы растянулись в безумной улыбке. Принуждение, риск, эксгибиционизм — вот что по-настоящему веселило Малека. Адреналин смешивался с хлюпающими звуками тел, сводя меня с ума. Грудь взлетала и резво ударялась о ребра. В конце коридора послышался шорох — Берта вышла из комнаты. Я замерла, следя за её осунувшейся, старческой походкой, молясь всем богам, чтобы она не обернулась. Одно дело — пробовать новое в спальне, и совсем другое — быть пойманной слугами во время секса в коридоре. Я только что сделала свой первый в жизни минет, а Малек уже повышал ставки, заставляя меня уяснить: он единственный хозяин этой ситуации. — Энни! Ты не видела, где тряпки? — окликнула Берта племянницу. — Не слышу тебя! — девичий голосок приближался, Энни спешила на помощь. — Как же ты близко, драгоценная, — подначивал Малек, совершенно не боясь поимки. Напротив, это приносило ему извращенное удовольствие — всматриваться в мое красное, перепуганное лицо и закатанные от упоения глаза. Финальный глубокий толчок выжал из меня весь оставшийся кислород. Стенки влагалища судорожно сжались вокруг него, и я затряслась в экстазе. Ничто не имело значения — даже страх. Насаженная на каменный ствол, я трепыхалась, как пойманная в клетку птица, протяжно мыча в его ладонь. Член Малека был идеален — большой и толстый, полностью мокрый от моего финиша. Рядом с ним мне хотелось близости постоянно, и даже оргазм не приносил утоления, а лишь раздувал зародившееся внутри пламя. Малек оторвал мое обмякшее тело от стены и быстро скользнул вверх по лестнице, в последний момент прячась за поворотом. Включенный в коридоре свет стал финальной развязкой — нас только что чуть не поймали. — Продолжаем. Он швырнул меня на постель. Я упала на локти и сама развела колени, приглашая к следующему раунду. Малек был на взводе: взгляд хищно прикован к моему розовому, распухшему от близости лону. Решив подразнить его, я медленно опустила ладонь на живот, погладила кожу ниже пупка и, глядя ему прямо в глаза, развела половые губы, погружая два пальца в собственную смазку. — Я заставлю тебя кричать, — прорычал он, надавливая коленом на матрас. Внутри всё перевернулось от первобытного страха и азарта. Мне было нужно насытиться им полностью, чтобы наконец начать мыслить здраво. — На бок, Одри. Живо. Я послушно развернулась — его властному тону хотелось подчиняться каждой клеткой. Малек лег позади, прижавшись торсом к спине. Он приподнял мою ногу, закидывая её к себе за бедро. Поза казалась обманчиво спокойной, что-то похожее я видела в порно. — Мы хорошо друг другу подходим, тебе не кажется? — его голос звучал опасно ровно. Губы коснулись шеи, оставляя дразнящие поцелуи под челюстью. — Вот еще… — ответила я без энтузиазма, не желая вести беседы, пока внутри всё требовало лишь одного — очередной кульминации. А лучше несколько. — Непокорная. Отрицаешь очевидное, — его вкрадчивый шепот сводил с ума. Я потерлась ягодицами о вставшую плоть, намекая на готовность. Присутствие Малека пробуждало во мне всё самое темное, и вместе с этим я познавала изнанку собственной души — похотливую и грязную. Мужчина не спешил. Он замедлился, пальцами нырнув между складок, круговыми движениями растирая пульсирующий бугорок. — Ну зачем, — жалобно протянула я, растеряв последние крупицы воли. Моя готовность была стопроцентной. — Поведай мне, чего хочется. Пальцы Аваддона резко защипнули клитор. Я вскрикнула, накрывая его руку своей. — Хочу еще… — признание далось легко. Это было очевидно без слов. Я несколько раз проехалась промежностью по стоящему члену, призывая Синнера войти. — Тогда получай. И Малек вошел: резко и безжалостно — именно так, как мне и хотелось. До мучительной, распирающей боли, вобрать в себя всю длину, до последнего миллиметра. — Да! Прошу… прошу… — лишившись гордости, я умоляла своего мучителя. Первоначальный план заключался в соблазне мужа, в медленном, нежном сексе, но ситуация вылилась во что-то совершенно иное — неподвластное контролю возбуждение. — Ты в идеальной кондиции, Одри. Это именно то, что мне сейчас нужно. Малек согнул руку, лежащую под моей шеей, предлагая свой палец, и я с жадностью обхватила его губами, принимаясь сосать. Мой рот и промежность были заполнены; я представляла, как принимаю его сразу в двух местах, возбуждаясь от этой мысли еще сильнее. Свободной рукой он сжимал мою грудь, оглаживал живот и ягодицы. Мозг полностью отключился. Я активно работала пятой точкой, слюной обильно смачивала его палец и… сосала. Сосала с огромным наслаждением, слыша довольные ухмылки. Затем Малек осторожно раздвинул мои ягодицы свободной рукой. И тогда я поняла, что на самом деле меня ждёт. Прикусила его палец, давая понять, что такие игры меня пугают. — Будет очень хорошо, Одри. Не бойся. Он надавил влажным пальцем на задний проход, прося разрешения. Я промычала что-то бессвязное, кусая палец во рту сильнее, но активно не возражая. Не была уверена, страшусь этого или всё же хочу попробовать. Первая фаланга вошла без труда. Ощущения были странными и довольно… необычными. Я попыталась вытолкнуть его, испытывая дискомфорт, но Малек вдавился сильнее. — Сосредоточься на моем члене. Как он входит в тебя, как орудует внутри, — темп нарастал, промежность влажно хлюпала, лаская выступившие вены. — И не забывай работать ртом, милая. Он лизнул мочку моего уха и прикусил её. Палец вошел глубже в попу, растягивая плотно сжатые мышцы. Я закричала, и Малек отправил еще один палец мне в рот, заглушая звук. Он был повсюду. Толкался в рот, в лоно, в анальное отверстие. Он готовил меня к чему-то большему, о чём я боялась помыслить. От переизбытка чувств из глаз брызнули слезы. Он раздирал меня на части, и я с ужасом понимала: мне это нравится — чувствовать Малека везде, покорно сосать его пальцы и двигаться в его ритме, пока он яростно пронзает меня. Малек прижался к уху, шепча целый поток самых грязных фраз, окончательно плавя мой разум. — О-дри… — его голос превратился в звериный рык. — Где тебе приятнее всего? Малек осыпал мою шею градом обжигающих поцелуев, кусал кожу. Я чувствовала, как напряжено его тело: каждый мускул был натянут, словно стальная пружина. Он боролся с собой, сдерживая первобытный порыв, чтобы не сорваться и не достигнуть пика раньше времени. Кровать под нами ходила ходуном, жалобно скрипя, а сбитые простыни давно сползли к полу, не выдержав яростного боя наших тел. Я чувствовала, что стою на пороге чего-то неведомого — нового вида разрядки, пугающей и одновременно манящей своей остротой. Мир сузился до точки соприкосновения наших переплетенных тел. Дрожащими пальцами я коснулась гудящего, налитого кровью клитора, и этот электрический удар тока едва не вышиб из меня весь дух. В то же самое время, глубоко внутри, за тонкой, натянутой до предела стенкой, ритмично и мощно работал его член. Свободной рукой я до боли сжала собственную грудь, теперь получая удовольствие в пяти местах одновременно. У меня не получалось сконцентрироваться на чем-то одном, тело извивалось от переизбытка ощущений, полностью утонув в похоти. Я больше не узнавала свой голос: я выла, хрипела и задыхалась от кашля, захлебываясь собственной слюной и стонами. Задний проход болел от вторжения, но в этом безумном коктейле ощущений даже боль превращалась в высшее благо. Разрядка накрыла меня не просто волной, а серией ослепительных взрывов, похожих на каскад праздничного фейерверка. Один за другим изнутри вылетали огни, рассыпаясь в сознании искрящимся дождем. Малек, чувствуя мой предел, услужливо вынул пальцы из моего рта, наконец разрешая кричать — и я закричала, отдавая этому звуку остатки легких. Я согнулась пополам, неестественно содрогаясь в конвульсиях; руки и ноги хаотично разлетались в стороны, как у буйной пациентки. Малек же оставался неумолим. Он не сбавил ритма ни на секунду, продолжая свои мощные толчки, пока я барахталась под ним в агонии. Он брал меня, когда я была на пике, и продолжал брать, когда моё тело обмякло. Он позволил себе кончить лишь тогда, когда я полностью затихла, обессиленная и еле живая. Я распласталась по измятой простыне, словно растопленный шоколад — мягкая и податливая. В полной тишине, нарушаемой лишь сбившимся дыханием, я почувствовала, как его горячее семя наконец заполняет меня. На этом близость не закончилась, а положила начало новой, не менее горячей главе. Малек сдержал слово: в эту ночь сон стал для меня непозволительной роскошью. Я не просто бодрствовала — я буквально летала по постели, пока он, одержимый и ненасытный, активно пробовал меня — потную, мокрую и возбужденную — во всех возможных позах. К утру больше всего саднило горло — он отыгрался на мне по полной, заставив принимать его снова и снова, до хрипоты, до жжения в связках. Внутри всё гудело и ныло от бесконечной череды актов. Мы продолжили кататься по измятой, влажной кровати, ублажая друг друга до рассвета. Лишь когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, я, догорая в очередном оргазме, окончательно выбилась из сил и отключилась прямо на груди у Малека, чувствуя его сердцебиение. В тот момент я была полностью, абсолютно удовлетворена. На какое-то время.