Глава 21: Смятение

Пробудиться ото сна мне помогли бережные теплые пальцы, выводившие незамысловатые узоры на оголенных плечах. Мягкие касания скользнули под одеяло, добрались до ключиц, огладили тонкую кожу на горле и затерялись в рассыпанных по подушке волосах. Я открыла глаза и невольно улыбнулась. На низком столике возле кровати стоял поднос с сытным завтраком, а на самом краю постели примостился никто иной, как Малек Синнер. Он уже какое-то время наблюдал за мной с нескрываемым умилением. — Ты спала как убитая, — заговорщически прошептал он, подаваясь вперед. От него пахло свежестью с едва уловимыми нотками мяты. — Но время уже за полдень. Решил, что пора будить спящую красавицу. Уперевшись ладонью в матрас, Малек потянул за край одеяла, обнажая моё нагое тело. Я не возражала. Напротив, незаметно прогнулась в спине, чтобы выглядеть еще соблазнительнее. Отсутствие полноценного отдыха никак не отражалось на Аваддоне — он выглядел как с обложки глянца. По его потемневшему взгляду, скользнувшему от моих растянутых в улыбке губ к налитой груди, я поняла: он не насытился сполна прошлой ночью и ждал продолжения. Пока я сонно наблюдала за ним, низ живота тяжелел с каждой секундой. Вчера я отключилась сразу после оргазма, и все грандиозные планы по укрощению Аваддона пришлось перенести на сегодня. Но сначала — трапеза, а уже после — этот сексуально растрепанный бес, который продолжал изучать мое тело, в то время как я нагло представляла его в своих самых непотребных фантазиях. Образовавшаяся между нами пауза заискрила. — Если будешь так на меня глазеть, я не позволю тебе даже притронуться к завтраку, ясно? — Малек с нажимом провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая её вниз. Я хотела укусить его, но тот вовремя убрал руку. Изводить Малека было весело, особенно когда дело касалось секса. Как же все эти мужчины примитивны. Одно мое существование возбуждало Аваддона и мне не требовалось прилагать никаких дополнительных усилий, чтобы пьянить его. Граничащее с одержимостью притяжение было до того взаимным, что мы оба без слов понимали, как именно проведем начавшийся день. Чуть поерзав на шелковых простынях, я шутливо толкнула мужа в живот. Малек низко рассмеялся и нехотя отстранился, возвращаясь в исходное положение. — Позавтракать я всё же хочу, — призналась я, придвигая к себе поднос. Аппетит в последние дни сделался просто отменным, что не могло не радовать. После затянувшейся, выматывающей нервы голодовки я была совсем не против набрать пару килограммов. Впалые щеки еще никому не шли. Я с удовольствием откусила добрую половину хрустящего тоста. — Ммм, превосходно, — блаженно замычала, — Он еще и теплый. Съем абсолютно всё. В подтверждение своих слов я вгрызлась зубами в тянущийся сыр. — Это всё тебе и предназначалось. Я перекусил, пока ты видела десятый сон, — Малек лениво откинулся на подушки, закинув руки за голову. Мускулы на его груди перекатились под кожей, привлекая мое внимание. Не сводя с меня взгляда, Малек наблюдал, как проворно я опустошаю тарелку. — В таком виде? — долька томата выскользнула из пальцев прямо на простыню. Я метнула ревностный взгляд в сторону мужа. Малек заметил это раздосадованное выражение лица прежде, чем я успела скрыть ненужную эмоцию. Помимо серых хлопковых штанов, низко сидящих на бедрах, на нем ничего не было. Даже носков, к слову! И трусов, боюсь, тоже… Полоска темных волос уходила под пояс, будоража и без того разыгравшееся воображение. — А что не так? — Малек просиял. Его припухшие губы тронула самодовольная улыбка. Он только и ждал повода пощекотать мне нервы, которые и без того были на пределе. — Мне казалось, я тебе нравлюсь… в таком виде. — А ничего, — в памяти завертелся образ Энни с её глупым, восторженным выражением лица. Последняя выходка Малека подарила служанке пускай призрачную, но надежду на взаимность, и теперь девчонка терялась при каждой встрече с хозяином, точно влюбленная сектантка. Я не винила её за это слепое очарование своим господином, но черт, как же невыносимо ревностно было. Вместе с аппетитом улетучивалось и игривое настроение. — Ты всегда можешь заявить на меня свои права, Одри, — Аваддон продолжал дразнить, всё никак не унимаясь. Лыбился во все зубы, пока я точила клыки об гренку. Треснуть бы его этим подносом, чтоб не болтал. Мне так не хотелось им увлекаться… Но с каждым днем я падала в жерло вулкана все глубже, привязываясь сильнее, и теперь сидела рассерженная, с набитым ртом, соображая, как половчее избавиться от служанки. Внезапный резкий спазм остудил пыл. Тошнота подкралась незаметно — острая судорога ударила в солнечное сплетение, требуя немедленно избавиться от содержимого в желудке. Откинув одеяло с колен, я подорвалась с постели и бросилась в ванную. В последний момент упала перед унитазом, со слезами на глазах прощаясь и с едва съеденным завтраком, и со вчерашним ужином. — Кажется, Энни всё-таки решила тебя устранить, — раздался над ухом ироничный голос Малека. Его прохладные пальцы собрали мои волосы в импровизационный хвост на затылке, а вторая ладонь легла на лоб. Вместо ответа я разразилась новой волной мучительной рвоты. — Уйди… Не смотри на меня, — вымученно прохрипела я, бессильно сползая на мраморный пол. Сейчас было совсем не до его издевок. Раздался шум спускаемой воды. Малек задорно хмыкнул и шагнул обратно в спальню. Из комнаты донесся стук графина о хрустальный стакан. — Чтобы ты понимала… я готов целовать тебя даже в таком состоянии, — снисходительно произнес вернувшийся Аваддон, опускаясь подле меня на корточки. Он протянул стакан и я осушила его одним глотком, закашлявшись после. На мгновение воцарилась тишина, и внезапная мысль оглушила меня не хуже удара по затылку. — О Боже… — я медленно подняла на Малека перепуганные глаза. — Я же, наверное… Слова застряли в горле подобно рыбьей кости. Я уставилась на него в надежде получить поддержку, но Синнер превратился в каменное изваяние, лишенное каких-либо эмоций. Губы плотно сжались в тонкую линию, а в светлых глазах застыла тоска. Вся прежняя шутливость испарилась, будто не он только что высказывал свою готовность целовать меня после встречи с унитазом. Видимо, передумал. Нет, этого просто не могло быть. Прошло всего несколько недель. Мы делили постель с перерывами, Малек подолгу пропадал. Неужели это случилось так быстро? Если только я не забеременела в самую первую ночь… Учитывая мою «удачливость», исключать такой сценарий было нельзя. К тому же эта утренняя слабость, резкие перепады настроения, вспышки сумасшедшего либидо, повышенный аппетит… Все сходилось. Малек продолжал хранить молчание. Я задрожала, боясь озвучить свои подозрения. Сама идея материнства казалась мне далекой и несбыточной. В среднем на зачатие уходят месяцы, а то и годы! И ведь нужно попасть в овуляцию! Если на небесах такая вообще имеется — критических дней у меня не было с момента воскрешения. Неужели чертов Синнер умудрился оплодотворить меня с первой попытки? Серьезно? — Я… беременна?.. — Нет, — сухо отрезал Малек, — Скорее всего, продукты были несвежими. Причин масса. Я недоуменно моргнула. — Почему ты так уверен? Меня наизнанку вывернуло! — оперевшись о стену, я кое-как поднялась на ноги. Отражение в зеркале выглядело сносным —легкая бледность, да и только. Малек выпрямился следом. Проследив за тем, как я дрожащими пальцами тянусь к зубной щетке, он нехотя обронил: — Потому что я почувствую новую жизнь в тебе сразу же. Не с первой секунды, но при малейших изменениях я буду знать, что беременность наступила, — мужчина отрешенно передернул плечами, намеренно избегая моего взгляда. Настроение Малека изменилось настолько резко, будто токсикоз — или что бы то ни было — мучил его, а не меня. Я облегченно выдохнула, чем вызвала у Малека еще более странную реакцию: он раздраженно фыркнул, наконец удостоив меня осуждающего взгляда. — Что ж… Значит, Энни и правда пытается меня отравить, — тревога не отступила, но стала значительно ниже. Я не была готова стать матерью, да и по правде говоря, не хотела ею быть. Точно не сейчас, и вряд ли от Малека. — Нам нужно стараться лучше, — бросил он через плечо, направляясь к выходу. — Умойся и ложись. Я принесу ромашковый чай. И что это, черт возьми, сейчас было? Я так и осталась стоять с зажатой в зубах щеткой, обиженная его внезапной холодностью. В последние дни Малек был особенно заботлив: возился со мной, как с ребенком, устроил свидание, сносно признался в чувствах, расцеловал с головы до ног. Мне даже подумалось — всего на мгновение, — что между нами может что-то получиться, и вот он снова начал вести себя привычным образом. Почему? Почему всё так сложно? Сполоснув лицо ледяной водой, я побрела обратно в спальню. Забралась на кровать, повернулась на бок и укрылась одеялом по самые уши. В теплом коконе дрожь понемногу отступала. Сейчас мне бы не помешали крепкие объятия и нежный рокот голоса над ухом, со словами: «Всё хорошо, Одри, я с тобой». У меня оставалось всего два пути: либо понести от Малека в ближайшее время, либо угодить в немилость к Шепфамалуму. Угроза бога тьмы часто всплывала в памяти. Я что есть сил гнала от себя кошмарные сценарии, искренне веря, что Малек сможет меня защитить. А если нет? Что, если его сил не хватит? Мое тело используют как сосуд… и на этот раз не Аваддон, а Шепфамалум? Меня будут подвергать пыткам, пока я не произведу на свет дитя? В сознании против воли всплыл ненавистный образ: разлагающаяся, гниющая плоть, сухие, костлявые пальцы, с треском разрывающие на мне одежду. Зловонное, мертвенное дыхание у самого уха и вязкая, горячая слюна, стекающая с длинного серого языка на мою грудь… — Нет… нет, пожалуйста… — я зажмурилась, гоня прочь страшную фантазию. Легкие сдавило так, словно чудовище из моих страхов материализовалось прямо в комнате и распластавшись на грудной клетке. Он давил многотонным весом, лишая возможности дышать, и медленно, растягивая пытку, стаскивал одеяло с моего обнаженного, беззащитного тела. — Одри! — Малек встряхнул меня за плечи. — Одри, очнись, что с тобой?! Его пальцы показались мне чужими, липкими и смертельно холодными. — Пожалуйста, не надо! Прекрати, умоляю! — закричала я, заметавшись по постели. Из-за нескончаемого потока слёз не смогла разобрать вошедшего, хотя точно осознавала, что это Синнер. — Что тебя напугало? Одри, это я. Я здесь, с тобой, — теплые губы вырвали меня из этого кошмара и вернули обратно в настоящее. Малек лихорадочно покрывал мое заплаканное лицо поцелуями. Сжал щеки в своих ладонях, ласково стирая мокрые дорожки слёз большими пальцами. — Никто тебя не отравил. Это просто дурно приготовленный завтрак. Слышишь меня? Ты в безопасности. Ты со мной. — Не отдавай меня ему… Обещай, что защитишь, — разрыдалась я с новой силой, перебираясь к мужу на колени. Уместилась в его объятиях и прижалась к широкой груди, ища спасения от собственных мыслей. Малек сразу понял, о ком я говорю. Его тело под моими пальцами заметно напряглось. Он стиснул меня настолько сильно, что спёрло дыхание, но именно это мне и было так отчаянно нужно сейчас. — Я тебя никому не отдам, Одри. Даже если ты сама меня об этом попросишь. Мужчина целовал меня везде, куда дотягивались губы: в макушку, в виски, в плечи. Целовал кисти рук, мирно покоившиеся на его груди. Не ослабил хватки ни на секунду, пока моя истерика не сменилась тихими всхлипами и я не начала успокаиваться. — Ты… Я так те… Ох, проклятие, — Малек тяжело выдохнул и сентиментальность момента сменилась серьёзностью. Он отстранился совсем немного, чтобы видеть мои глаза. — Я виноват перед тобой, Одри. — Я ничего не понимаю… совсем ничего… — я устало шмыгнула носом, чувствуя себя жалкой. Никчемная. Слабая. Заточение в этом поместье плохо сказывалось на моем душевном состоянии, не говоря уже о всех других событиях, произошедших на кануне. — Я подумала, что беременна и сильно испугалась. Потом поняла, что в моём положении надо бояться скорее обратного, и теперь я в ещё большей панике, чем была минутами ранее! — Послушай меня, — Малек поднёс мои руки к своим губам, — Я не могу рассказать тебе всего. Шепфамалуму не составит труда выудить эти знания из твоих мыслей. Но запомни одно: тебе нечего бояться. Его грязные лапы никогда тебя не коснутся. — Шепфамалум без труда читал и твои мысли. Он пытал тебя. Кому вообще под силу победить его? — Чтобы одолеть врага, нужно сначала втереться к нему в доверие. Доказать преданность, — губы Малека тронула лукавая улыбка и в моей голове всё встало на свои места. — Я как троянский конь, драгоценная моя. А внутри меня — сотня идей, задумок и смертоносных планов… От такого самонадеянного сравнения я даже рассмеялась, утыкаясь носом в его гладкую щеку. Присутствие мужа действовало как успокоительное — рядом с ним я ощущала себя безопасно и мне совсем не было стыдно за свою уязвимость. — Научи меня управлять силой, — я отстранилась и с мольбой уставилась в его глаза. — Научи скрывать мысли. Защищаться. Малек кивнул, принимая мою просьбу. Но останавливаться на этом я не собиралась. Паническая атака, успевшая смениться слезами, теперь перерождалась в волевое желание вернуть контроль над собственной жизнью. — Я устала быть немощной. Запертой в четырех стенах, где из всех доступных развлечений — только твой член, — настроение вновь изменилось. Внимание, разблокирована новая эмоция: раздражение. — Что, неужели наскучило со мной трахаться? — Малек озадаченно вскинул голову, — Видимо, нам пора выходить на следующий уровень наслаждения. Базовые ласки ты, как я вижу, усвоила на отлично. — Ты можешь хоть иногда быть серьезным?! — теперь я уже по-настоящему злилась. — Нахождение в замкнутом пространстве кого угодно сведет с ума! Я целую вечность не видела друзей, я понятия не имею, что происходит за пределами этих стен! Случится очередной апокалипсис завтра или он нагрянет уже сегодня? Я порывисто дернулась, собираясь подняться, но тут же бессильно осела обратно на матрас — бежать всё равно было некуда, а мерить шагами комнату я не собиралась. Сделав глубокий вдох, я всё же поднялась, сорвала со стула тонкий атласный халатик и, накинув его на обнаженные плечи, отошла к окну. За стеклом шумел ветер, но день казался не менее чудесным, чем вчера. — Одри, — спиной я чувствовала его немигающий взгляд. — С тобой произошло слишком много потрясений за последнее время. Воскрешение, растущая внутри сила, которую ты пока не умеешь контролировать… Навязанный, — он ухмыльнулся, — пускай и чертовски горячий, супруг. Всё это очень напоминает посттравматический синдром, если позволишь мне такую дерзость. Превосходно. Теперь он еще и ставит мне медицинские диагнозы. — Ну разумеется, — я развернулась к нему, скрестив руки на груди. — Или стокгольмский синдром, например. Отличный вариант, не находишь? — А что, ты испытываешь симпатию к своему мучителю? — Малек многозначительно изогнул бровь. Даже в такой ситуации пытался подловить меня. — Всё, разговор окончен. Я ухожу вниз, — бросила я и не раздумывая направилась к выходу. — Скажу Энни, что её стряпня — полное дерьмо, и пускай готовит заново. — Постой, — его ладонь опустилась на деревянную панель прямо у моего лица. — Наберись терпения, Одри. Обо всем остальном я позабочусь. Ты сейчас крайне нестабильна. Тебе нужно просто отдыхать, — смятение, промелькнувшее на его лице, натолкнуло меня на горькую мысль: он просто не мог решить, какую именно ложь преподнести мне первой. Синнер явно не договаривал нечто предельно важное. Он юлил, заговаривал зубы, отвлекая мое внимание от важных деталей. — Я только и делаю, что отдыхаю! — а вот и капризные нотки. Наверное, оставалось только затопать ногами для полной коллекции истеричных эмоций. Но он сам мечтал довести меня до этого состояния — теперь пусть расплачивается. — Когда ты начнешь учить меня? — Как только вернусь. — Снова уходишь? — я попыталась оттолкнуть Малека от двери, но он словно врос в неё — прижался спиной и не сдвинулся с места. — Дай угадаю: неотложные, невероятно важные дела? — я упрямо задрала голову, обиженно всматриваясь в его спокойное лицо. Нас разделяли считанные сантиметры, и мне вовсе не хотелось ссориться сейчас. — Вроде того, — Аваддон пожал плечами. — Я вернусь завтра. А если будешь сильно скучать — то уже к вечеру. Он шутливо щёлкнул меня по носу. Я рассерженно насупилась, внезапно осознав, что действительно не хочу, чтобы Малек уходил. Но говорить ему об этом я, конечно же, не собиралась. — Постарайся не сойти со ума за это время, хорошо? — А если я попрошу остаться? — Ты знаешь ответ. Мы замерли друг напротив друга. Мне вдруг сделалось так невыносимо грустно, что едва удалось сдержать себя и не броситься Малеку на шею. Захотелось крепко-крепко обнять его, раствориться в тепле его тела и честно признаться: «Ты нужен мне». — Одри… — Аваддон коснулся моей щеки. — Что тебя так сильно тревожит? Я не выдержала. Наплевав на гордость, прильнула ближе, потираясь о его ладонь. В груди, вопреки здравому смыслу, расцветали васильки, и я ненавидела себя за эту слабость. Этого чувства не должно было существовать. Глупая, больная привязанность обесценивала весь тот кошмар, через который мне пришлось пройти из-за него. — Ничего. Хочу выйти в лес и прогуляться с Бруно. А ты можешь идти туда, куда собирался. Малек больше не стал меня удерживать. Он молча отступил в сторону, освобождая проход и позволяя мне уйти из комнаты. Что я и сделала: сбежала по ступенькам вниз, даже не обернувшись.