Глава 27: Сексуальное напряжение

Укутанная в тёплое перьевое одеяло, я проснулась среди мягких подушек и первых солнечных лучей, пробивающихся сквозь тюлевые занавески. Постель была уютной, а сон — крепче обычного. Хотелось сладко потянуться, перевернуться на другой бок и снова провалиться в дрёму, позабыв о переживаниях хотя бы ещё на пару часов. Вместо мужчины, успевшего заполнить собой все мои мысли, рядом лежал огромный мохнатый зверь. Уткнувшись мордой мне в живот, Бруно громко сопел, словно это я охраняла его сон, а не он — мой. Потрепав волка за ухом, я слабо улыбнулась, радуясь, что он сам нашёл дорогу ко мне и теперь без страха спал под боком. Я машинально потянулась рукой к давно остывшей половине постели. Малек был со мной, или предпочел спать отдельно? Стоило понять, что его рядом нет, как в груди расцвела тревога. Какая разница, где он? Наверняка снова шныряет между мирами и дразнит бессмертных. Я постаралась прогнать образ Малека из головы, но это оказалось сложнее, чем я думала. После произошедшего накануне, последнее, о чём следовало волноваться, — это его отсутствие. Но как же мне не хватало того, как он прижимал меня к себе, убаюкивающего дыхания, щекочущего шею, тепла крепкого тела и запаха, от которого хотелось растечься по простыням. Несмотря на присутствие Бруно, каждый сантиметр постели был пропитан Малеком. Я нырнула в подушки и жадно, глубоко вдохнула аромат — тот самый, терпкий и давно ставший родным, который Аваддон наверняка назвал бы феромонами. Влюблённую мечтательность перебили куда более насущные мысли. Астрейцы, Шепфамалум, беременность — каждая из этих тем заслуживала отдельного интервью с Малеком Синнером, и больше он не сможет избегать правды. Я хотела знать, пришли ли в себя мои друзья, сообщим ли мы Богу Тьмы о пополнении в семье и как нам вообще быть… с этом интересным положением. — Госпожа, вы проснулись! А я и не заметила! Стул за спиной скрипнул, и я поспешно развернулась на звук. Энни сидела неподалёку от кровати. Волосы, как обычно, были убраны в тугую косу, яркой лентой спускавшуюся вдоль прямой спины; рабочее платье — безупречно чистое, без единой складки, а под грудью был повязан белоснежный передник с воланами по краям. Сама прилежность. Девушка захлопнула Библию и с присущей ей невинностью улыбнулась мне. — Как вы себя чувствуете? — Что ты здесь делаешь? Радости встречи я не разделила. Более того, на мне было только нижнее бельё. Подтянув одеяло к груди, я хмуро смерила служанку взглядом, уже догадываясь, по чьей наводке она стерегла меня. — Господин… Малек велел побыть с вами, — она либо не заметила, либо тактично сделала вид, что моё грубое отношение её ничуть не задело. Поднялась со стула, готовая следовать любому поручению, как верный солдатик, слепо идущий за своим командиром. — А сам он где? — Последние два дня коротает время в библиотеке, — Энни неловко пожала плечами. — Обещал помочь мне разобраться с несколькими псалмами, которые остались непонятны. Она приподняла Библию и помахала ею, широко улыбаясь, словно нарочно меня провоцируя. — Вот как… Вместо усмешки с губ сорвалось фырканье. — И давно у вас… это общее увлечение? Я строго уставилась на девушку, не давая ей ни единой возможности отвести взгляд. Энни сконфуженно съёжилась под моим взором, метавшим молнии. Кто дал ей право проводить время с моим мужчиной? Ещё и так радостно заявлять об этом мне — его беременной жене. Ответ напрашивался сам собой, и Синнеру ой как не понравится столкнуться с последствиями. — Вы не подумайте ничего дурного, Одри, — служанка в панике замахала руками, краснея. — Мне просто нужна помощь… а господин Малек… Он очень умён и… Энни запнулась, наконец почувствовав, как двусмысленно всё это звучит. — Извините меня. Обречённо опустив голову, девушка поникла, как цветок на жаре, вместе с извинением невольно сознаваясь в том, о чём боялась сказать самой себе. — Ты сказала «последние два дня», — силой воли я проигнорировала её нелепое признание, хотя ревность уже прожигала меня изнутри. — Сколько я спала? — Как раз двое суток, госпожа. Я подам завтрак. Свободной рукой сжав край передника в кулак, девушка вылетела за дверь как ошпаренная, боясь то ли меня, то ли собственной малодушной реакции. Я и не думала, что её влюблённость окажет на меня столь сильное влияние. Возможно, потому что сама потеряла голову и никак не могла смириться с этим. Видеть в Энни соперницу было смешно — не потому, что я ставила себя выше неё, а потому, что знала о чувствах и предпочтениях Малека. Но продолжаться так больше не может. Псалмы они разбирать собрались! А что потом? Начнёт омывать Синнеру ноги? Бруно заворчал сквозь сон, и я поспешила выбраться из постели, чтобы не тревожить его. К моему удивлению, после длительного отдыха чувствовала я себя наконец хорошо. С огромным удовольствием приняла душ, намылилась всем, чем только могла, и, переодевшись в шёлковый нежно-розовый халатик, вернулась из клубящегося сладковатого пара к ароматному завтраку. Волнуясь перед предстоящим разговором, я кое-как проглотила всё, что было на тарелке, и отправилась искать Малека.

***

Дверь в библиотеку была приоткрыта. Затаив дыхание, я приложила ладонь к деревянной поверхности, и та предательски скрипнула. Боясь быть пойманной, я отскочила в сторону, отчего-то совершенно не готовая столкнуться с Малеком лицом к лицу. Сердце плясало в груди в предвкушении долгожданной встречи, пока я мысленно считала вдохи, пытаясь выровнять дыхание. Я не переставала злиться на мужа и в то же время хотела увидеть его, задать вопросы, от которых зависело наше будущее. Выждав несколько секунд, я осторожно повторила попытку заглянуть внутрь. Малек, увлечённый книгой, расположился за массивным деревянным столом. Руки мягко сжимали чёрный переплёт, а в сосредоточенном взгляде читались научный интерес и хмурая задумчивость, которую могла вызвать лишь по-настоящему захватившая его тема. Рассматривая аристократичный профиль Аваддона, я застыла у дверной щели, робея перед этим сочетанием мужественности и интеллекта. Он перевернул страницу, и глаза вновь побежали по строчкам. Я задержала взгляд на его лице чуть дольше, чем следовало. На длинных ресницах, отбрасывавших тень на щёки, на чётко очерченных скулах, волевом подбородке… Особенно моё внимание притягивали губы — припухшие, чувственные. Они медленно растянулись в хитрой, самодовольной улыбке, обнажив ровные зубы. Когда я поняла, что он заметил моё присутствие — ну конечно же! — было уже поздно прятаться. Но я всё равно попытала удачу, шарахнувшись к стене, как ошпаренная, будто это могло изменить факт моего бессовестного подглядывания. Бешеный пульс разрывающегося от волнения сердца заглушал мягкие, неторопливые шаги Малека. Прислонив согнутую в локте руку к дверному косяку, он лениво выглянул в коридор, чтобы увидеть там пунцовую, смущённо зажимавшую ладонью рот девицу — то есть меня. Белая хлопковая рубашка безупречно оттеняла смоль его густых, зачёсанных назад волос. Я была готова запустить в них пальцы, сжать, растрепать эту идеальную укладку, только бы он перестал упиваться собственной неотразимостью. Это даже смешно. Кто выглядит настолько горячо с утра? Хотелось подойти ближе, провести кончиками пальцев по выступившим на руках венам, ощутить тепло кожи и проверить, такая ли она обжигающая, какой я её запомнила. — Хитрая лиса, — протянул он, смакуя каждое слово. — Подглядываешь за мной? — Нет, — выпалила я как можно быстрее. — Просто шла мимо. Дверь была открыта, и… — Шла мимо в самый конец коридора? Малек склонился ниже, почти нависая надо мной. Находиться рядом с ним и сохранять ясность рассудка — два совершенно несовместимых занятия, ей-богу. Я ненавидела это чувство. Млела и мокла от его присутствия, будто не он всего два дня назад пытался убить моих друзей. — Тебе какое дело? — я тряхнула собранными в лёгкий пучок волосами, и тот тут же рассыпался по плечам. — Иди готовься дальше. Вечером к тебе придёт любительница поговорить о высоком. Малек заговорщически улыбнулся. Сделал шаг навстречу, упираясь ладонью в стену возле моего лица. Я проследила за его голодным взглядом, бесцеремонно задержавшимся на моей груди. Соски отчётливо проступали сквозь тонкую шёлковую ткань халата. Не знаю, когда я успела так разволноваться, но сейчас это было совсем некстати. — Тебя это так волнует? — Малек склонил голову к плечу, прищурился. — Думаешь, мне есть до неё дело? — Просто искренне не понимаю, зачем давать бедной девушке надежду. Чтобы позлить беременную жену, пока та лежит без сознания и… Я не сумела довести гневный монолог до конца. Пальцы Малека ласково коснулись моей щеки, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Он бессовестно сбил меня с мысли, а я, позволив чувствам взять верх, напрочь забыла, о чём говорила. — И… — губы дрогнули. — И… — Меня заводит, когда ты ревнуешь, — признался Малек, окончательно лишая меня словарного запаса. Выпучив глаза, я растерянно смотрела на мужа, пока он продолжал: — Но нет, милая. Энни принесла мне кофе, увидела, что я читаю, и попросила помощи. На этом всё. — Да мне вообще всё равно! Просто к слову пришлось! — я отпихнула его руку и отшатнулась, возвращая себе видимость контроля над ситуацией. Все мои попытки вести себя непринуждённо пошли насмарку. — Меня волнует, что станет дальше с моим ребёнком. Когда мы вернёмся в замок? — С нашим ребёнком, Одри. Он наш, — напомнил Аваддон. — Давай не будем стоять здесь. Поговорим внутри. Жестом пригласив меня войти, он отступил в сторону. Обогнув его, я скрестила руки на груди и прошла в библиотеку. Внутри пахло деревом, старой бумагой и пылью. Маленькое уютное помещение было доверху заставлено книгами, большинство из которых было мне незнакомо. Я медленно прошлась пальцами по корешкам, задумчиво следуя вдоль ряда, затем, встав на носочки, потянулась к яркой обложке, привлёкшей моё внимание. Книга напоминала сборник детских сказок — из тех, что однажды обязательно пригодятся в доме, где появится ребёнок. Длинные холеные пальцы накрыли мою руку поверх переплёта. Малек обязательно сделает вид, что всего лишь хотел помочь, но я слишком хорошо знала: за этим скрывалось банальное желание прикоснуться ко мне. Электрический разряд, прострелив пальцы, побежал вверх по руке и рассыпался мурашками. Я молча развернулась, оценивающе разглядывая Малека. Мазнула взглядом по широкой груди, едва прикрытой распахнутым воротом рубашки, отмечая, как же ему идут простые льняные ткани. Затянутые чуть ниже плеч ремни из чёрной кожи как нельзя лучше подчёркивали напряжённые бицепсы. Он специально одевается так? Чтобы я пускала слюни? Я молча отложила книгу в сторону. Мы не были близки всего несколько дней, а по ощущениям прошёл как минимум месяц. Отсутствие секса сказывалось на нас обоих. Сверху вниз на меня смотрел голодный волк, а не мужчина. Это читалось безошибочно: слишком частое дыхание, напряжённая шея, терпеливо сжатые губы. И глаза, полные пламени, с которыми я в конце концов столкнулась. Хуже всего, что мой взгляд выдавал меня с той же силой. Возможно, если бы мы занялись любовью сейчас, последующий разговор оказался бы куда продуктивнее этой затянувшейся игры в гляделки, где каждый старался не моргнуть. — Что станет с ребёнком? — прочистив горло, я в конечном итоге нарушила молчание, сморгнув наваждение. — Мы вернёмся в замок. Будем вести себя как обычно. Расскажем Шепфамалуму о беременности. Присягнём на верность. Малек не сводил взгляда с моих губ. — А на самом деле? — С остальным я разберусь сам. — Нет уж. — я стрельнула в мужа глазами. — Говори, что будет происходить дальше. Я хочу знать, через какие риски придётся пройти мне и малышу. Для большей убедительности я положила ладонь на живот, инстинктивно оберегая крохотную жизнь внутри себя. Малек проследил за этим движением, и возбуждение в его взгляде сменилось всеобъемлющей нежностью. — Всё это время я искал союзников, — после тяжёлого, обречённого вздоха произнёс он. Было очевидно: делиться этой информацией Малек не собирался. — И их оказалось немало. Но всё ещё недостаточно. Помедлив, мужчина добавил: — Мы свергнем Шепфамалума. И я займу его место. — Что? А если не хватит сил? Если погибнешь? С ума сошёл? — я пыталась поймать его взгляд, но на этот раз Малек упрямо смотрел поверх моей макушки. — Вот поэтому я и не делюсь с тобой своими планами, Одри. В первую очередь — ради твоей безопасности. Во вторую — чтобы ты не забивала голову переживаниями. — он ухмыльнулся. — Хотя, признаюсь, мне нравится, как испуганно бьется твоё сердце обо мне. — Не надо этого делать! Наверняка есть другой способ! Я схватила Малека за рукав, требуя, чтобы он посмотрел на меня. И он посмотрел. Устало перевёл взгляд на мои пальцы, стискивавшие ткань рубашки, а затем — на перепуганное лицо. — Я обеспечу вам полную безопасность. Когда всё закончится, заберу вас в новый мир — без боли, без страхов. Обещаю. Его слова звучали твёрдо, но во взгляде читалась тоска мужчины, который больше не был уверен, что его обещаниям способны поверить. — Я не оставлю те… Малек не дал мне договорить. Пальцы жёстко сжали подбородок. Охватившая боль не позволила мне закончить фразу. — Не обсуждается. Точка. Аваддон грозно навис надо мной, пресекая любые попытки продолжить даилог. Я снова постаралась заговорить, но он приложил большой палец к моим губам, до судороги стискивая лицо. — Посмотри на меня. Я подчинилась, затравленно поднимая на мужа глаза. — Если хоть волос упадёт с твоей головы — сотру в порошок любого. И неважно, кто это будет. Ясно? Я нервно сглотнула, теряя весь запал. — Кивни, если поняла. Неохотно — характер не позволял, — но я всё же кивнула. Малек повторил мой жест и наконец разжал пальцы. — Шепфамалум не причинит тебе вреда, пока ты носишь под сердцем ребёнка. Так что бояться тебе нечего. А к тому моменту, когда он появится на свет, я разберусь со всем остальным. Малек сделал несколько шагов назад, давая мне больше пространства. Я оскорблённо приложила ладони к ноющим щекам. — Как давно ты знаешь? Мне хотелось оправдать Малека. Я была готова поверить даже в ложь. Но он сказал правду. — Почувствовал, когда вернулся вместе с Бруно. Ты была слишком слаба, а срок составлял всего пару недель, поэтому поначалу я сомневался. Я невольно вернулась мыслями к тому дню, зачем-то подсчитывая, сколько времени прошло с тех пор, как Малек начал скрывать от меня эту новость. К моему удивлению, всего несколько суток. Не так уж и много. — Злишься? — Малек облокотился о стол, скрестив руки на груди. — Злюсь. Гораздо меньше, чем следовало бы. Но в этом я признаться ему так и не смогла. Стояла на одном месте, нелепо переступая с ноги на ногу, сама не понимая, чего хочу больше: ударить его или поцеловать. — Я надеялся продлить момент до возвращения в замок. Там мы будем под пристальным наблюдением окружающих. В том числе и самого Шепфамалума. Малек задумчиво прикусил щёку изнутри. — Разве это когда-нибудь тебе мешало? — Я был рад нашему «сотрудничеству» вне зависимости от местоположения, Одри. Был? Сотрудничеству? Этот кретин… он что, бросает меня? — Извини? Выражение моего лица было до того красноречивым, что Малек оскалился, откровенно довольный своей идиотской провокацией. — Шепфамалум действительно пообещал тебя мне. Сказал, что я могу резвиться с тобой сколько захочу. Но теперь, когда ты носишь моего ребёнка… Я затаила дыхание, не веря его словам. Неужели вот так просто… Откажется от всего, что между нами было? А что между нами было? Похоть. Страсть. И чувства, в существование которых я запрещала себе верить, потому что рядом с Малеком любая искренность подвергалась проверке вселенной. Неужели я была настолько глупа и слепа, что всё-таки поверила ему? — …ты можешь уйти от меня. У Бога Тьмы есть дела куда интереснее, чем заставлять тебя со мной встречаться. — Вот как. Я прикрыла дрожащие веки, ловя себя на откровенной мысли: пускай это будет глупой шуткой, за которую он получит подзатыльник. В голове пока что не укладывалось, куда ведёт этот странный диалог: к моим слезам или его разбитому носу. — А все эти признания… Они для чего были? — Мои чувства не изменились, Одри. А твои? Малек прищурился, скользя по мне взглядом. —Мы поговорим о том, что я увидел? Он знал. Конечно, он знал о моей влюблённости: это был лишь вопрос времени, когда он решит воспользоваться этим знанием. И, как всегда, выберет для этого самый грязный способ. Уж не ждала ли я разговоров по душам за чашкой чая? — Ах, вот оно что… Прищурившись, я подошла к мужу вплотную и встретила его хитрый взгляд своим — ответным испепеляющим. — Ждёшь, что я прыгну к тебе в койку? Это после каких таких усилий? Я ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Одного жалкого свидания? Или после всего того вранья? Манипуляций? Думаешь, этого достаточно? Каждое слово сопровождалось новым толчком в грудь. Пытаясь выбить из него остатки спеси, я чувствовала, как под ладонью перекатывались крепкие мышцы, и от этого становилось ещё хуже. Хотеть Малека Синнера — это диагноз. — Не дождёшься, Синнер! Никогда! Малек смотрел на меня с восхищением: вспыльчивая, колючая и до чертиков ревнивая — именно такая я, кажется, нравилась ему больше всего. Доводил беременную девушку до белого каления — и улыбался во все зубы, потешаясь над несчастной влюбленной дурой. — И не смей больше читать мои мысли! Ясно тебе?! Красная от злости и смущения, я даже не спросила о состоянии друзей. Пихнув Малека ладонью в грудь на последок, я быстрым шагом направилась к выходу и с размаху хлопнула дверью, оставив свое сердце рядом с тем, кто его не заслуживал.