Глава 29: Небо над головой

В ту ночь я осталась с ним. И не потому, что очень хотела — хотя, если уж совсем честно, только этого и желала. Малек просто не дал мне ключ. Расцеловал так, как целуют любимых в последнюю встречу, прижался со спины вновь твердеющим членом и, расплывшись в улыбке, заснул. А я, укрытая тяжелой рукой, осталась предаваться размышлениям о произошедшем до самого утра. Ключ удалось заполучить, когда сонное взъерошенное зло перевернулось, что-то неразборчиво промычало и, тряхнув ногой, выронило его из штанины. Я схватила теплый, нагретый кожей металл, сжала в ладони — на случай, если придется драться за спасение — и уже намеревалась сбежать, пока Малек не проснулся, но, осторожно сползая с постели, замерла на полпути. Какой же он забавный, когда сопит в подушку, скорчив смешную рожицу, — большой, беззащитный ребенок, чье сердце не знало тепла и заботы. Его ведь никто никогда не любил, не целовал в лоб и не обещал, что всё будет хорошо. А вот и знакомая, полюбившаяся боль — муки совести. Я в очередной раз оттолкивала мужчину, признавшегося мне в любви. Подобно солдату в окопе, я подползла к нему, выждала какое-то время, прислушиваясь к спокойному, глубокому дыханию, смахнула со лба смоляную прядку и с волнением коснулась припухшей нижней губы. Чмокнула. Вчера мы исчерпали лимит поцелуев на вечность вперед. Внутри затрепетало от чувства, к которому я пока не была готова. Оно — теплое, как полуденное солнце, — наполняло тело целиком, сгущаясь около сердца. Вчерашняя близость грозила повториться, но я рискнула — поцеловала снова: невесомо, нестерпимо желая остаться в этой постели и никуда не уходить. Малек простонал, шаря ладонью по простыням в поиске меня, и я отпрянула, испугавшись оказаться пропасти, в которую сама себя толкнула. Несколько секунд я сидела на краю кровати, сжимая ключ в ладони. Сбежать хотелось всё меньше. С каждым днем я влюблялась с новой силой, уже не понимая, зачем сопротивляюсь, если давно проиграла. В наших покоях меня встретила чашка горячего чая и тарелка с ароматными пирожками с капустой. Энни надеялась застать меня здесь, но, вот незадача, я провела ночь с мужем и стонала так громко, что она наверняка всё слышала. Злорадно ухмыльнувшись, я легла поверх покрывала, надкусывая сдобное тесто. Кружившие в танце пылинки медленно оседали на полированную поверхность мебели. Мир был разрушен, а я всё улыбалась, бездумно болтая ногами, свесив их с кровати. Ещё неделю назад мир вокруг меня рушился: встреча с астрейцами, развернувшаяся трагедия, новость о беременности. А теперь я лежала с пирожком в руке и анализировала. Правда с Малеком так и не поговорили. Зато переспали. Не нужно было вестись на провокации: шалость с Энни казалась до того смешной и наигранной, что лучшим решением было бы проигнорировать Малека. В итоге он затащил меня в кровать, и я больше не смогла сопротивляться его напору. Сейчас, доедая уже второй пирожок, я излучала влюбленность, вместо того, чтобы искать повод для сомнений и страхов. А сомнения, между тем, были оправданы. Нашим «отношениям» исполнился, дай Бог, месяц. За это время я так и не смогла разгадать его — Малек остался закрытой книгой. О планах говорил вскользь, не вдаваясь в подробности, вопросы пресекал, часто исчезал без предупреждения. На свидание позвал — и то на одно, — за время которого я так и не смогла познать его глубину, — мы в очередной раз переспали. Играл на нервах, срывал мешающую одежду и швырял меня на кровать, чтобы получить и подарить наслаждение. Секс был умопомрачительным — после него я забывала, о чем думала изначально. Но неужели он успел мной проникнуться? Малек Синнер, который ничего не смыслит в любви. Сказал глупость в порыве нежности или опять пытался манипулировать? Настроение сменилось с легкого, непринужденного на рассерженное. Потихоньку я привыкала к таким перепадам и относилась к ним с пониманием: под сердцем я носила маленького монстра, который раскачивал эмоциональные качели не хуже своего отца. Но будь я в реальном мире — давно записалась бы на прием к психиатру и эндокринологу. Я опустила ладонь на живот, прислушиваясь. Мне хотелось верить, что кто-то толкнется в ответ, но для подобного было слишком рано. Интересно, мальчик это или девочка? Сердце наполнилось теплом: я представила темноволосую малышку с косичками, которая на крошечных пухлых ножках бежит к Малеку навстречу, чтобы спрятаться в его надежных объятиях. Я представила их вместе и внутри всё перевернулось. Любит ли? Или лжет? А может, он сам не знает, что такое любовь, и путает ее с похотью? Я закрыла лицо подушкой, заглушая недовольное рычание. В одном я не сомневалась: равнодушной Синнер меня точно не оставлял. Часом позднее мы неловко столкнулись в коридоре. Переглянулись и, переступая порог гостиной, одновременно опустили глаза в пол. Обычно Аваддон изучал меня, не моргая — ждал, пока сломаюсь под пристальным взглядом, но не сегодня. От привычной внешней безупречности не осталось следа: приглаженные на скорую руку волосы стояли торчком, на скулах проступила легкая, с виду колючая щетина. На узких бедрах — черные шорты чуть выше колена. Разве что запах остался прежним — свежий, древесный, с нотками мятной зубной пасты. — Одри, — от сонной хрипотцы его голоса по спине пробежали иголочки. Я развернулась, стараясь не обращать внимания на обнаженную груду мышц, и уставилась куда-то Малеку за плечо. — Дай мне один час. Я отведу тебя в очень красивое место. Его глаза загадочно блеснули, и теперь я снова узнала в нём старого доброго Синнера. — Разоспался? — я запустила руку в волосы и почесала затылок, волнуясь из-за вчерашней ночи. После неё мы оба не знали, куда себя деть. И пускай я не призналась в ответ, но целовала его с утра с особым притяжением и теперь надеялась, что он ничего не помнил. — Кажется, да. Не слышал, как ты сбежала, — он мазнул по мне взглядом, оценил костюм из коротких шортиков и майки, — Останься как есть. — И куда мы с тобой отправимся в таком виде? Обратно в спальню? — Еще хочешь, ненасытная? — мужчина прищурился, медленно ведя кончиком языка по нижней губе. — Не передергивай! — Пока не планировал. Да и зачем… когда передо мной такая… — Малек не спешил, смаковал подбираемое прилагательное, — …манящая женщина. Я сурово уставилась на мужа исподлобья. В его глазах мелькнуло веселье и он щелкнул меня по носу. — Какая грозная. Приложив ладонь к лицу, я потерла нос с наигранной обидой, пряча за этим жестом расползающиеся до ушей уголки губ. — Один час. Я кое-что подготовлю.

***

В назначенное время Малек, как и обещал, вернулся в поместье. Все в тех же шортах и босой. — Что ты задумал? — отставив кружку с кофе, я тщательно осмотрела его с головы до ног, не находя следов мороза. — Перемещаешься с Гавайев на небеса и обратно? — Вроде того. И снова эта обезоруживающая мальчишеская улыбка. Раньше она напоминала мне хищный оскал и ассоциировалась с надменностью и превосходством над окружающими. Или я была настолько слепа, что не замечала, насколько он жаждет моего внимания? В умелых, любящих руках даже самый страшный негодяй грозил превратиться в послушного котика. Я могла гладить его против шерсти, а он все равно смотрел на меня с нескрываемым обожанием. — Идем, — Малек обошел стул, на котором я примостилась, опустил теплые ладони поверх плеч. Чуть сжал, массажируя. — Не терпится тебя удивить. Сделав последний глоток, я отставила хрустальную чашку в сторону и спрыгнула с высокого стула, оказавшись на голову ниже Малека. Доверчиво вложила свою руку в его, и водоворот утянул нас в неизвестном направлении.

***

Первое, что я ощутила, — тепло. Ступни утонули в горячем песке. Яркий свет слепил веки, но я распахнула глаза и сощурилась. Солнце здесь палило куда сильнее, чем редкие проблески лучей в снежной долине. Вокруг — ни души. Только руины, обломки и куски ржавого железа, будто неподалеку упала летающая тарелка. По левую руку зеленел крошечный оазис. Поляна была усыпана дикими нежно-розовыми цветочками, похожими на вьюнок. Сразу за ней — затопленное пространство, словно помимо потерпевшего крушение корабля здесь растаял ледник и впоследствии образовалось небольшое озеро. Дикий пляж, возникший после страшной катастрофы. — Мы… где? Недоумевая, я сделала боязливый шаг вперед — к растерянному покрывалу, на котором стояла большая корзина для пикника. Малек подарил мне еще одну улыбку — таинственнее предыдущей. Он выжидал, пока я догадаюсь сама. И вскоре я все поняла — потребовалось лишь собрать мысли в кучу. — Земля… мы на земле! — завизжала я от восторга. Минуя плед, бросилась вперед по раскаленному песку, оставляя за собой неровные следы, и упала на поляну, жадно вдыхая запахи, которые природа позволила мне ощутить. Трава, сладковатый вьюнок с ароматом меда и розы, суховатая, черствая земля. Пальцы нырнули в самую глубь, перебирая сочные стебли, и смяли зелень до хруста. Я прижалась к ней с такой силой, будто гравитации больше не существовало. На несколько секунд замерла, впитывая всё сразу: запахи, тепло, звуки. Прислушалась: где-то внизу копошились насекомые, продолжая свою беззаботную рутину на этом крохотном островке жизни. Земля… мой дом. Аваддон бесшумно опустился рядом. Бережно провел ладонью по моим волосам, проверяя, мол, не умерла ли от счастья. — Точно не знаю, что это за страна, но тут тепло. И даже сохранилась какая-никакая жизнь. Водится рыба, трещат букашки. — Я дома… — голос задрожал, и я замолкла, устилая слезами зеленое покрывало. Как же мы, люди, были глупы. Не ценили того, что имели. — Я ждал другой реакции, — кончиками пальцев Синнер убрал с лица налипшие пряди, чтобы заглянуть мне в глаза, но я спряталась — зарылась еще глубже в траву, тихо всхлипывая. — Спасибо… Малек, — я развернулась на бок и посмотрела в проницательное лицо напротив, — От радости плачу. Так скучала. — Это место может стать нашим маленьким секретом. Если захочешь. Аваддон смахнул слезинку с моей щеки. Он хотел сказать что-то еще, но я не дала закончить — поднялась на локтях и поцеловала. Крепко и порывисто, чтобы не успеть пожалеть о своем малодушном поступке. Прильнула к его губам и так же быстро отстранилась. А то перехватит ведь инициативу — придется заняться с ним сексом прямо на этой поляне. А я этого… не хотела. Конечно же, нет. — А я гадал, как растопить твое сердце. Ответ лежал на поверхности. Малек не потянулся за следующим поцелуем и вёл себя сдержаннее обычного. Он прилёг рядом, зажал сорванный колосок между губами и задумчиво уставился в небо — туда, откуда мы прибыли. Я последовала его примеру: откинулась на спину и стала следить, как медленно и беззаботно плывут облака. — Как ты узнал про это место? Малек вынул колосок из рта, зажал стебелек пальцами и покрутил. — Наткнулся случайно. Люблю исследовать местность. — мужчина не отводил глаз от неба, синева которого отражалась в зрачках. При дневном свете его кожа казалась еще бледнее. — Тут не так безопасно, как кажется. Однако под моим надзором ты можешь чувствовать себя спокойно. — Сохранились ли еще подобные места на земле? — Красивых мест огромное множество. В достойное свадебное путешествие отвезти тебя не получится, но мы что-то придумаем, — он повернул голову в мою сторону. — Больше ничего тебе не скажу: испорчу идеи для предстоящих свиданий. — Свиданий? Решил пойти ва-банк? — я придвинулась ближе — мне так хотелось. Устроилась затылком на его плече, наслаждаясь теплом нагретой кожи. — Ты и так моя, Одри. Я лишь делаю принятие сего факта более комфортным для тебя. — Чтобы я решила, что это мое желание? — А разве нет? — Малек уткнулся носом мне в щеку. От его дыхания рядом стало так безмятежно. — Противишься на словах, но все равно льнешь ко мне, как испуганный зверек. Даже целовать начала. Я отползла подальше, и в ответ Малек издал раскатистый, бархатный смешок. Вот и пожалуйста — только сделаешь шаг навстречу, как он тут же напомнит, почему это плохая идея. — Стоит прекратить. Каждый раз доказываешь, что я совершила ошибку, дав тебе шанс. Кончик колоска дразняще прошёлся по уху, и мне пришлось поджать плечо, спасаясь от щекотки. — То, что я вчера сказал… вернее, в чем признался… Нет. Нет-нет… Только не сейчас. Его взгяд остановился на моем лице. Он считывал эмоции, осторожно подбирая слова. Вот бы утонуть в этой траве, укрыться ею, как одеялом, и спрятаться от тяжелого разговора. Поскольку отвернуться было бы слишком невежливо, я застыла, разглядывая небесные покровы. — …это действительно так, Одри. И я не жду от тебя взаимности сейчас — я ее желаю, но давить не стану. Всему свое время. — С чего ты решил, что это любовь? — вопрос крутился на языке последние десять часов, и я больше не смогла молчать. Спросила в лоб, как есть. — Я понял это не сразу, — Малек выдержал мучительно долгую паузу. Я почти поседела. — Сначала была цель: забрать твою душу. Затем — самый обыкновенный плотский интерес: задрать юбку повыше и как следует опробовать создание, что никак не шло ко мне в руки добровольно. Малек замолк. Мне показалось, что на этом его литературно-интеллектуальный рассказ и закончится. Краем глаза заметила, как мужчина усмехнулся, вспоминая пережитые события, а затем заговорил вновь: — Я всегда тебя хотел. С первой встречи. Уверен, ты понимала это. Ещё пауза. Я успела пожалеть, что вообще задала вопрос. Я сорвала цветок и принялась крутить его в руках, отрывая лепестки — так было проще справиться с напряжением. — Потом я узнал тебя лучше: разглядел в тебе чистоту, нежность и вместе с ними вселенскую, наивную глупость — ты любишь этот мир так же, как моя непутёвая мать. Рассказ становился глубже, и вместе с этим непринужденность постепенно испарялась: Малек открывался мне, а я, кажется, была к этому не готова. Он коснулся костяшками моей щеки и тут же отнял руку, будто обжегшись. Понял, что я не посмотрю на него в ответ. Только не сейчас. — Я начал привязываться к тебе, Одри. Кажется, ты нравилась мне уже тогда. Это чувство напугало меня, заставило уйти в тень и разобраться в себе. А когда я вернулся, так и не найдя ответов, ты была мертва, и тоска по тебе не проходила все эти годы. Твоя душа наконец принадлежала мне. Все закончилось так, как и должно было… Чем длиннее становился его монолог, тем больше я ерзала, боясь спугнуть Малека. На месте оставаться тоже не получалось — уж слишком волнительно было видеть мир его глазами. — …но я думал о тебе каждый день. — Аваддон нахмурился. — И тогда принял решение: ты вернёшься в этот мир — пусть немного другой, сильнее, — и станешь моей. Я медленно, боязливо повернула голову — Малек не сводил глаз с моего профиля всё это время. — Эгоист, верно? — он иронично дёрнул уголком губ. — Ну же, скажи это. — Ещё какой, — как можно непринуждённее согласилась я. Признание оставило после себя странное, противоречивое чувство. С одной стороны, меня тронула искренность Малека, а с другой… он решил исход моей судьбы за меня. Я не хотела обвинять его. Хотела скорее понять, как можно принять решение за нас двоих и назвать это любовью. — Надеялся, что эта навязчивая одержимость пройдёт после того, как мы переспим. Но вместо этого я начал терять контроль. И теперь не могу остановиться. Тебе придётся меня убить, если хочешь избавиться. — Разве ты не сама смерть? — я смяла цветочек в кулаке, пытаясь хоть как-то скрыть подступающую тревогу. Едва ли это имело смысл — Малек наверняка слышал, как бешено выбивалось сердце из груди. — Тогда, боюсь, без шансов, милая. — Аваддон привычно оскалился, обнажая зубы в улыбке. — Теперь твоя очередь. — Ты о чем? — не выдержав, я села, подтянув колени к груди. Он… собирается спросить про мои чувства? — Как давно ты поняла, Одри? — Что нравлюсь тебе? — я истерично хохотнула, пытаясь нащупать пути отступления. — Довольно. — Малек закатил глаза на мои жалкие попытки уйти от темы. — Я же вижу, как очаровательно ты меня ревнуешь. Если, конечно, не брать в расчёт твой разговор с Фелонией. — Знаешь, это было отвратительно с твоей стороны. Я не хочу, чтобы это повторилось. Мои мысли — только мои. — Ты не оставила мне выбора тогда, — скучающе отмахнулся мужчина. — А теперь давай вернёмся к теме. Мужчина развернулся на бок, подпер щёку рукой, как подружка-сплетница, пришедшая за свежими новостями. В его глазах горел озорной, восторженный огонёк. — Кто-то обещал не давить… — Ты влюблена в меня, Одри, — дразняще заключил Малек, не скрывая счастья в голосе. — Как бы ты ни боролась, это чувство крепнет и растёт. Ты злишься на нас обоих, но ничего не можешь с этим поделать. — Тебя это забавляет? — я снова опустилась рядом с ним, на этот раз на живот. Подложила руки под голову. — Да. — Малек кивнул, наклоняясь ближе. — А ещё чертовски заводит. Мы почти столкнулись носами. Отстраняться я не стала. Отказать бы ему просто из принципа! Преподать урок, чтоб запомнил навсегда — насильно мил не будешь! — Для меня прошло очень мало времени. Между нездоровой привязанностью, страстью и влюбленностью — тонкая грань. Слишком многое случилось, и ты, честно говоря, постарался — у меня есть сотня причин тебя ненавидеть. — Я стану лучше. — Малек прикрыл глаза. Его настроение резко сменилось с веселого на серьёзное. Легкий, знойный ветер всколыхнул прядку, упавшую ему на лоб. — Если потребуется, перекрою себя полностью, плевать. Просто позволь себя любить. Веки дрогнули. Малек сократил оставшееся расстояние и мазнул губами по моему подбородку. — Скажи это… — губы опустились ниже, на шею, — Скажи, что позволишь… В этот раз я не стала искать повод отодвинуться. Откинула голову назад, подставляясь под горячие поцелуи. Малек почти не касался кожи — дразняще исследовал область под мочкой уха, порой прижимаясь плотнее и балуя наэлектризованное лаской тело. Это ведь ни к чему меня не обязывает, верно?.. Быть столь пламенно любимой и нужной кому-то, при этом не открывая сердца в ответ… Однажды он обжёгся так и не познав взаимности, и я чувствовала себя жестокой, потому что не могла дать того, на что он так надеялся. — Люби… Этой фразой я дала шанс скорее себе, нежели Малеку. Я таяла в его руках, путалась в собственных мыслях и всё равно каждый раз находила путь к этому мужчине. Он поймал мои губы, и мы растворились друг в друге, потеряв счет времени. Малек был предельно деликатен: целовал, будто впервые, как целуют невинное создание в день венчания, и это… возбуждало меня сильнее привычно сжатых вокруг горла пальцев. Ткань шортиков стала совсем мокрой, когда он, выдохнув мне в губы, нехотя отстранился. Мы вновь смотрели друг другу в глаза. — Люблю. Малек опустил ладонь мне на живот. До сих пор не верилось, что я ношу под сердцем нашего ребенка. Я накрыла его руку своей и улыбнулась — искренне, по-настоящему, вглядываясь в огромные зрачки напротив. — Не уверен, что смогу подарить кому-то счастливое детство, — признался Малек с опаской. — Тебе придется меня научить. — Я тоже впервые в такой ситуации… — я понимающе кивнула, и мужчина заметно расслабился. — …и совсем не готова к материнству. Теплая рука Малека монотонно поглаживала живот. Он ответил уклончиво, направив беседу в другое русло: — Я был удивлен, как яро ты защищала нашего отпрыска от Микаэля. Проснулись инстинкты? — Я испытываю определенную привязанность к малышу. Мне хочется его оберегать. Он ведь мой — маленький и беззащитный. — Не думал, что однажды стану отцом. Но когда выпала возможность… — Оплодотворить меня? — я иронично изогнула бровь. — Почему бы и нет? Это… довольно интересный опыт. Кто-то будет любить меня таким, какой я есть. Просто за то, что я существую и нахожусь рядом. Взгляд Аваддона стал отрешенным. Я догадалась: он думал об Астрее и своем детстве. Как же хотелось, отодвинув завесу тайн, узнать хотя бы немного о его переживаниях. Но он будто потерялся среди собственных закрытых дверей, так и не найдя выхода. Малек хлопнул ресницами, возвращаясь в реальность, и плавно перевел тему: — Кого бы ты больше хотела? Сына или дочь? Ранее я спрашивал тебя об этом. — Не имеет значения, главное — чтобы малыш был здоров. Мы ведь узнаем пол только после рождения? — Да. Я не УЗИ-машина, Одри. Мы перебирали волнующие темы одну за другой. Разговор давался непросто. Каждый из нас хотел свернуть с прямого пути и пойти в обход — пошутить, бросить колкость. — Тебе не кажется, что мы слишком часто… — к концу фразы вся смелость испарилась, я не смогла договорить. К счастью, Малек понял, к чему я веду. — Занимаемся сексом? — прямо спросил он. Я стыдливо кивнула. — Предпочел бы вообще не покидать постель. С тобой очень хорошо. Полоска ткани в области промежности стала еще мокрее. Лицемерка. Я возбуждалась от одной мысли о Малеке — мастурбировала, думая о нём, днями напролёт ходила во влажном нижнем белье и взлетала на его бёдрах до тянущей боли в ягодичных мышцах. Мне не нужна была прелюдия — Малек сам по себе был одной сплошной прелюдией: сексуальный, харизматичный, крепкий. До него я даже не подозревала, насколько высоким может быть моё либидо. — Мне бы не хотелось, чтобы наши отношения строились только на сексе… — я поправила шортики, оттянув ткань чуть ниже. Кончиками пальцев случайно задела томящуюся точку. — Не бойся наслаждаться близостью, Одри. Секс — это приятно. Человеческий организм способен на очень разные, необычные ощущения. — Малек загадочно ухыльнулся — наверняка чувствовал моё возбуждение. — Мы начали не так давно. Наши тела откликаются друг на друга. Взгляд мельком скользнул по натянутой ткани шорт в области паха. Я мысленно усмехнулась. Действительно. — Или ты боишься испортить сентиментальный момент прямо сейчас? Малек проследил за моим взглядом и закинул обе руки за голову, не стыдясь своей «боевой готовности». — Ловко ты лавируешь между темами. Касаешься только тех аспектов, что кажутся безопасными. — Подстать собеседнику, — дерзко отозвался мужчина, продолжая загорать. Я картинно закатила глаза, но спорить не стала. Наши отношения развивались — медленно, шаг за шагом, совсем не в том порядке, как это обычно бывает. Но Малек старался, и это было видно. Солнце припекало, и тогда я осмелилась отправиться к воде: встала, потянулась, разминая затёкшие косточки, и без капли стеснения стянула с себя пижамный комплект. Одежда упала к ногам, и моя фигура сиюминутно приковала взгляд Малека. Я чувствовала себя сексуальной и красивой — поэтому раздевалась с особым удовольствием, прекрасно понимая, какой эффект это произведёт. Откинула длинные волосы за плечи, невинно облизнула губы и лишь потом подняла глаза, уже зная, что увижу напротив изголодавшегося хищника. Соски затвердели ещё до того, как я получила подтверждение своей гипотезе. — Я пойду с тобой. Если ты собираешься плавать, а не садиться на меня верхом. Малек последовал моему примеру и поднялся с примятой травы. — Плавать, верно. Не дожидаясь колкого ответа, я побежала к озеру. Влетела в воду со столбом брызг и нырнула с головой, проплывая несколько метров, пока Малек не поймал меня за ногу. Оказавшись на поверхности, я громко, заливисто рассмеялась, стирая бегущие по лбу капли. Бережные ладони легли мне на талию — ступни не доставали до дна, — озеро было глубоким. Курорт, который в обычной жизни я бы никогда не посетила, сейчас казался раем, случайно уцелевшим клочком земли. — Не глядя, да? Не думая? А если тут обломки? — заворчал Аваддон, осыпая влажное лицо поцелуями. Последний «чмок» пришёлся в нос, после чего он крепко обнял меня, больше из рук не выпуская. — Какой грозный, — спародировала я, брызнув в мужа водой. Он резвиться не стал — лимит милостей на сегодня исчерпал. Строго посмотрел на меня, а затем, будто не сумев долго сопротивляться, смягчился, большим пальцем утирая мокрые щёки. И именно в этот момент я особенно ощутила: для него я значу нечто большее, чем могут выразить слова. — Поцелуй меня, Одри, — попросил он. И я рванулась к Малеку без единой заминки, третий раз за сегодня, буквально впиваясь в его губы долгожданным поцелуем. Обвила сильную шею руками и прижалась так близко, как только могла, позабыв, что ещё недавно пыталась держать Малека на расстоянии вытянутой руки. Он придержал меня за ягодицы, пока я скрещивала ноги у него за спиной. Поцелуй вышел из ряда вон пошлым — я извивалась и стонала, сходя с ума от похоти. Набросилась на мужа, как ярая поклонница, вторгаясь языком ему в рот. Ещё капля — и я бы сама потянула Малека за шорты. Секс произойдет по моей инициативе. В воде, на песке, на поляне — совершенно неважно. Я хотела всюду. Но этот чёрт, как назло, вёл себя сдержанно. Я очнулась, когда мы упали на покрывало, и не успев закончить один поцелуй, приступили к следующему. Малек оказался сверху, и мне это нравилось. Осталось развести бёдра в стороны, потянуть его шорты вниз и… — Каждый… каждый чёртов раз, Малек… — виновато захныкала я, вдруг резко отстраняясь. Сама испугалась необъяснимого скачка либидо. — Ты что-то подсыпаешь в еду? Скажи мне правду! Он сначала отдышался и только потом с невозмутимым выражением лица поправил член, не умещавшийся в одежде. — Хочешь арбуз? — Что, прости? Я поднялась на локтях, готовая, вообще-то, к полноценному совокуплению. — Сейчас. Малек потянулся к корзине, небрежно сбросил крышку в сторону и вручил мне спелый ярко-красный треугольник. — Серьёзно? Что…? Откуда? Дезориентированная и изумлённая, я машинально надкусила сочный кусок. — У нас всё же свидание. А ты так и норовишь меня трахнуть. Отбиваюсь от тебя как могу. Малек заметил мою секундную заминку и, приблизившись, откусил добрую половину моего лакомства. Сок потёк по его торсу, и я испытала ещё большее раздражение от ситуации. Он соблазнял меня всем сразу: своим внешним видом, поведением, флиртом, прикосновениями. Даже своим идиотским спокойствием. Я дошла до точки кипения, наконец сама проявила инициативу — и ради чего? Ох, и ведь сама жаловалась, что мы только и делаем, что спим… Тело и разум существовали друг от друга по отдельности. — Знаешь, Малек! — начала было я, но он приложил палец к моим губам и тихо шикнул. — У меня есть фантазия, которая живёт со мной с момента нашей первой встречи. Я приготовилась к тому, что он наконец сорвет с себя шорты и займёт моё горло делом, но он не шелохнулся. — Хочу, чтобы это случилось сегодня. По возвращении домой. Прямо так официально? Вряд ли речь шла о сексе по любви. С большей вероятностью, о каком-то очередном извращении. — Ты меня пугаешь. Теперь-то я догадалась. Он разогревал меня перед предстоящей близостью. — Это потребует некоторой подготовки и твоего полного доверия. Серьёзно воспринимать эти слова было сложно — слишком уж выразительный рельеф проглядывался в его шортах. Я бы непременно рассмеялась, если бы могла представить, чего ожидать. — Я могу… отказаться? Сам вопрос казался мне абсурдным. Но лаконичный ответ Малека переплюнул все ожидания: — Нет. Он оскалился. — Ты можешь только кончить.