Часть 23

Глава 23. Необоснованные мысли

Грудь Чэнь Пэйюаня тяжело вздымалась; он был похож на иглобрюха, готового взорваться от ярости. Внезапно он заметил мужчину с залысинами и тут же указал на него, закричав: «Президент Хэ, директор вашей компании Фань лично пообещал мне сотрудничество с Чэньсином, получил от меня столько преимуществ, а потом взял свои слова обратно! Какой бы влиятельной ни была ваша семья Хэ, вы не можете так издеваться над людьми!» На глазах у всех семье Хэ было предъявлено серьёзное обвинение. По лбу директора Фана струился холодный пот, когда он рявкнул на него и толкнул, крича: «Думай, прежде чем говорить!» Хэ Тинчжоу, совершенно не обращая внимания на взгляды окружающих, снизошёл до того, чтобы вынуть правую руку из кармана, указал ею на Чэнь Пэйюаня и окинул пронзительным взглядом лысую голову директора Фаня. «Разберись с ним, или я разберусь с тобой». «Не волнуйтесь, не волнуйтесь, я обязательно всё улажу!» — неоднократно заверял его директор Фань, силой уводя Чэнь Пэйюаня. «Давай уладим это наедине, не устраивай сцен перед президентом Хэ!» Сяо Ляо позвонила, наверное, уже начал терять терпение. Шуансюй сказала: «Брат Тинчжоу, я пойду». Она ответила на звонок и собралась пройти мимо него наверх. Хэ Тинчжоу опустил взгляд, посмотрел, как она проходит мимо, и многозначительно сказал: «Ты правда так сильно хочешь переспать со мной?» Голос Сяо Ляо в трубке: «Чтобы н.…» — резко оборвался, а затем послышался хор возгласов «О-о-о~ О-о-о~», похожий на шум во время тимбилдинга на горе Эмэйшань. Сяо Ляо включил громкую связь! Хэ Тинчжоу, наверное, тоже это услышал: «Ты что, разговариваешь с обезьянами?» Шуансюй, после минутного оцепенения, быстро повесила трубку, с которой разговаривала меньше десяти секунд, и машинально взглянула на мужчин, стоявших позади Хэ Тинчжоу. Мужчины тут же огляделись по сторонам, проверяя потолок, пол и даже воздух, и пожалели, что не могут повесить себе на голову табличку с надписью: «Я глухой, я ничего не слышал». «Я не... — сказала она, почему-то смутившись, — ...испытывала к тебе какие-то неподобающие чувства». «Тогда как ты объяснишь, что не опровергла только что распространившиеся слухи о себе?» «Ты сказал, что это всего лишь слухи, и неважно, что он думает, нет нужды ему что-то объяснять». Шуансю заставила себя сохранять спокойствие. «Если мне придётся всё доказывать только потому, что кто-то что-то подозревает, разве это не будет означать, что я позволяю им водить себя за нос?» «Неужели? — спросил Хэ Тинчжоу. — Не потому ли, что ты, жаба, вожделеющая лебедя, намеренно создавала недопонимание и распускал обо мне слухи?» «...Ты и есть жаба». Шуансюй выпалила это и тут же пожалела. Раньше она осмеливалась жаловаться только про себя, но с тех пор, как они ели лапшу, она почему-то стала говорить с Хэ Тинчжоу чуть более дерзко, и её рот двигался так быстро, что она не могла себя контролировать. «Ладно, ты лебедь, ты хочешь съесть эту жабу, теперь ты довольна?» Хэ Тинчжоу не стал спорить с ней из-за этих бессмысленных титулов. Шуан Сюй: «...» Хэ Тинчжоу медленно произнёс: «Ты тоже должна контролировать свои желания по отношению ко мне. Ты каждый день такая страстная, я даже немного боюсь». ... Чего он боится?! Лица его подчиненных позади него кричали: "Ха, я услышал то, чего не должен был слышать". Шуансюй чувствовала, что даже если бы у неё было десять ртов, она не смогла бы ничего объяснить. Когда Чэнь Пэйюань лично распускал о ней слухи, она не теряла дар речи. Закончив говорить, Хэ Тинчжоу засунул руки в карманы и, пройдя мимо неё, ушёл. Его подчинённые следовали за ним, и каждый из них, проходя мимо Шуансюй, слегка улыбался ей, выражая уважение, осторожность и взаимопонимание. Она глубоко вздохнула, приняв выражение «ну и ладно», и шагнула в лифт, трижды нажав на кнопку закрытия. Как только она вошла в отдельную комнату, пары глаз вспыхнули, словно прожекторы. Взгляды ее коллег становились все более многозначительными. "О боже, кто это только что говорил по телефону?" "Разговаривала пара, я просто случайно проходил мимо. Спокойное и собранное поведение Шуан Сюй было убедительным, но Сяо Ляо ей не поверила. Она отчетливо услышала еще одно предложение после этого ... Прежде чем она успела задать вопрос, Шуан Сю опередила её: «Я только что столкнулась с Чэнь Пэйюанем внизу». Внимание всех мгновенно переключилось: «Что он здесь делает? Вот невезение!» «Он такой недальновидный человек. Если бы он просто открыл свой бизнес, люди бы его уважали. Но вместо этого он пошёл и стал лизать сапоги Чэнь Сину. Я его презираю!» «По мне, так хорошо, что этот подонок Чэнь Пэйюань ушёл. Если бы он не ушёл, тебя бы здесь не было, малышка». Пока все выражали своё праведное негодование по поводу Чэнь Пэйюаня, Шуан Сю втайне вздохнула с облегчением. Ей действительно стоило сразу всё прояснить. Если бы она продолжала это распространять, весь мир узнал бы, что она влюблена в Хэ Тинчжоу. Кто бы мог подумать, что одна-единственная ошибка приведёт к такому... резкому повороту событий? Шу Ян прищурилась и прошептала ей на ухо: «Этот голос показался мне знакомым, но я не могу понять, откуда он. Кто это был?» «Не спрашивай», — ответила Шуан Сюй, делая глоток сока. «Если ты не дашь мне двадцать миллионов прямо сейчас, я не скажу ни слова». Шу Ян тут же вернулся к реальности: «Забудь об этом, он не стоит двадцати миллионов». * Семьи Шэнь и Лу подходили друг другу по социальному статусу. Шэнь Юй был выдающимся представителем молодого поколения, безупречным во всех отношениях, и Лу Маньмань влюбилась в него с первого взгляда. Этот брак был идеальным для обеих семей, и переговоры о нём прошли гладко. Первая официальная встреча двух семей была назначена на конец месяца. Шуан Сю, с детства воспитывавшаяся в семье Шэнь, фактически была членом этой семьи, даже несмотря на то, что у неё была другая фамилия. Поэтому она была обязана присутствовать на церемонии. «На самом деле, я не думаю, что будет что-то серьёзное, если ты не пойдёшь, — сказала Шу Ян. — Семья Шэнь вырастила тебя из добрых побуждений, но ты всего лишь их крестница. Не пойти — это не невежливо». — Это мой брат, — сказал Шуан Сю. — Как я могу не пойти? Шу Ян готовилась ко второму курсу химиотерапии. Она только что сдала кровь и теперь лежала на больничной койке, жалея себя: «Боюсь, ты даже не представляешь, сколько страданий тебе предстоит пережить». «Рано или поздно я к этому привыкну», — сказал Шуан Сюй, пытаясь смириться с этим. Если симпатия к Шэнь Юю была маленьким цветком, который расцвёл в её подростковом возрасте, то этот цветок, растущий в бесплодной почве, давно увял. Она пыталась вырвать его с корнем. Даже если бы это была не Лу Маньмань, это могла бы быть Чжан Маньмань, Ван Маньмань или Ли Маньмань. Ей пришлось смириться с тем, что Шэнь Юй женится на другой женщине. В тот день Шуан Сю прибыла в ресторан на десять минут раньше. На ней был современный чонсам(1) без рукавов — чёрное официальное платье, которое не бросалось в глаза и не могло ввести в заблуждение. Фу Юнь похлопал её по руке и сказал: «Сегодня мы впервые официально ужинаем с семьёй Лу. Когда ты встретишься с мистером и миссис Лу, ты должна быть вежливой, хорошо?» Она всё ещё беспокоилась за Шуансю. Шуансю сделала вид, что не замечает этого, опустила глаза и послушно сказала: «Я понимаю». В этот момент приехала семья Лу. Услышав голоса во дворе, Шуансю повернулась и выглянула в окно. При виде этой картины она застыла на месте. Сегодня на Лу Маньмань тоже был чёрный чонсам. Хотя фасон немного отличался, сходство платья и причёски было поразительным. 1)Ченсам (также встречается название ципао) — просторное платье с длинными широкими рукавами, которое полностью закрывало фигуру. Открытыми оставались только кисти рук, голова и носки от обуви. Изначально ципао было национальной одеждой маньчжурок, имело свободный крой, длинные полы и рукава, а также высокий воротник до середины лица. После падения династии Цин и под влиянием западной моды крой ципао изменился: платье стало более узким и закрытым, практически облегающим. Для удобства передвижения добавили глубокий боковой разрез. Сегодня ципао (чонсам) можно встретить не только в торжественной обстановке, но и в повседневной жизни. Платья шьются из дорогих тканей, таких как шёлк, атлас, парча, велюр.