Часть 41

Глава 41. Собачий вор

Шэнь Юй долго молчал. Через некоторое время он поднял руку и коснулся тёплой ладонью её повреждённой щеки. «Больно?» Шуан Сю больше не могла сдерживаться; на её глазах выступили слёзы. За десять лет, что она провела с Шэнь Юем, она ни разу не пострадала. Тогда она была не Сун Шуан Сю, а просто младшей сестрой Шэнь Юя, Сяо Цзю. Она была послушной и милой. Шэнь Чуньюнь и Фу Юнь обожали её, а Юэ Цзыфэн и его друзья души в ней не чаяли. Никто не осмелился бы её ударить; даже если бы кто-то захотел это сделать, ему пришлось бы дважды подумать. Но когда Сун Мяньчжи перевели обратно в страну, она снова стала дочерью семьи Сун и внезапно превратилась в человека, которого все ненавидят. Иногда Шуан Сюй эгоистично желала, чтобы они никогда не возвращались. «Брат... » — она вдруг схватила Шэнь Юя за рукав. Она хотела рассказать ему, что Чжэн Цзюйэ накачал её наркотиками, и, как и раньше, она могла бы с чистой совестью спрятаться за его спиной, зная, что он уладит любые проблемы. «Сяо Цзю в порядке?» — раздался голос Лу Маньмань. Слова, которые она собиралась сказать, внезапно застряли у неё в горле. Когда Лу Маньмань подошла, она отпустила её руку. «Мы с твоим братом пришли навестить твоего дедушку. К счастью, мы успели. Чжэн Цзюйэ не обижал тебя, не так ли?» — спросила Лу Маньмань. «Нет», — Шуан Сюй подавила свои эмоции. «Твой дедушка был слишком резок, у тебя всё лицо опухло. Давай я отведу тебя к врачу». — На лице Лу Маньмань отразилась забота. «Не нужно, я просто приложу лёд, когда вернусь», — сказала Шуан Сюй. «Вы двое, идите внутрь». Её тон был слишком спокойным, как будто ничего не произошло. Если бы не шокирующая рана на её лице, никто бы не заметил, что её так сильно ударили. Она закончила говорить, вошла в лифт, повернулась, нажала на кнопку и больше не смотрела на Шэнь Юя. Темнело. У входа в больницу сновали люди, каждый из которых был озабочен своими проблемами или беспокоился о других. Выйдя из лифта, Шуансюй, казалось, только сейчас почувствовала жгучую боль на лице, боль, от которой ей хотелось плакать. Но никто не поддержит её, когда она заплачет, никто не вытрет её слёзы. В тот момент ей не хотелось идти домой. Дом семьи Сун, дом семьи Шэнь или даже пустой дом на Сунмин-роуд — нигде она не чувствовала себя как дома. Тяжёлый груз давил ей на грудь, душа её. Она сидела на скамейке на автобусной остановке и смотрела на бесконечный поток машин перед ней. Прохожие смотрели на неё. Она не видела их, но догадывалась, что выглядит жалко. Но она не хотела обращать на это внимание. Тихо наступила ночь, и вдруг девушки, ожидавшие автобус неподалёку, зашевелились. «Ух ты, какая красивая собака!» «Привет, привет, как тебя зовут?» «Эй, она нас игнорирует». Шуансюй оглянулась и увидела крепкого, внушительного добермана-пинчера с торчащими ушами, который пробирался сквозь толпу ожидающих на платформе поезда людей и медленно шёл к ней. У неё не было собаки; в её глазах все собаки одной породы выглядели одинаково — у всех доберманов была блестящая чёрная шерсть с жёлтым отливом. Однако этот пёс был особенно крутым и величественным, с аурой властного генерального директора… он казался смутно знакомым. Она не могла сказать, была ли это собака Хэ Тинчжоу, но доберман уже подошёл к ней и вытянул голову. Она рефлекторно сделала большой шаг в сторону, даже не собираясь вставать и уходить. Доберман выплюнул то, что жевал, на стул. — Медицинский пакет со льдом. Шуансюй сделала паузу на несколько секунд: "Для меня?" Доберман сел, но отвернулся в другую сторону, возможно, обидевшись на её пренебрежительное отношение. "Прости," — извинилась перед ним Шуансюй, — "Я немного боюсь собак, но не тебя." Доберман, казалось, всё понял, повернулся и мордой подтолкнул к ней пакет со льдом. Шуансюй взяла пакет со льдом и приложила его к лицу, оглядываясь по сторонам. Она не увидела ни машины Хэ Тинчжоу, ни каких-либо подозрительных фигур. Жжение на левой щеке постепенно утихло под воздействием льда, но боль не прошла; просто она стала другой. Пока она прикладывала пакет со льдом, доберман сидел рядом с ней, как отстранённый телохранитель. Это было слишком заметно. Красивая женщина с опухшим от пощёчины лицом в сопровождении крупной, внушительной собаки привлекала ещё больше внимания прохожих. Шуансюй встала, и собака тоже поднялась. Она пошла, собака последовала за ней. Бросить её было бы неблагодарно, поэтому Шуансюй на мгновение засомневалась: "Где твой хозяин?" Доберман не пошевелился, словно говоря: "Я не понимаю, о чём ты говоришь." Шуансюй вздохнула, достала телефон и набрала номер Хэ Тинчжоу. После трёх гудков ей ответили. Небрежный голос Хэ Тинчжоу спросил: «Что привело вас сюда, госпожа Сун?» Шуансю была в полном недоумении. Разве пакет со льдом не доставил его пёс? Могла ли она принять пса за Хэ Тинчжоу? Или пёс стал разумным? “Я столкнулся с доберманом, я не знаю, твоя ли это собака”. Хэ Тинчжоу протяжно выдал “О”. “Спроси это”. Шуан Сюй опустил глаза, встретившись взглядом с большим псом. “...” “Разве ты не знаешь, потерялась твоя собака или нет?” Шуан Сюй нахмурился. “Если это не твоя собака, мне будет все равно”. “Она потерялась, мы ищем похитителя собак”. Хэ Тинчжоу возложил вину на неё. «Так это была ты». «Где ты?» — спросил Шуан Сю. На другом конце провода повисла двухсекундная пауза. Она услышала, как Хэ Тинчжоу сказал: «Повернись». Шуан Сюй прижала телефон к уху, растерянно обернулась и увидела на обочине дороги «Куллинан», припаркованный поперёк широкой проезжей части, по которой мчались машины. Боковое стекло со стороны водителя было наполовину опущено, и в нём виднелось невероятно красивое лицо Хэ Тинчжоу. Значит, он был так близко. * Шэнь Юй и Лу Маньмань вошли в палату. Дедушка Сун тепло поприветствовал их: «Ю и Маньмань здесь». Глядя на его дружелюбное поведение, Лу Маньмань с трудом могла поверить, что это он так сильно ударил Шуан Сю по лицу. «Дедушка Сун, тебе лучше?» Дедушка Сун улыбнулся в ответ на тот же вопрос: «За последние несколько дней я довольно хорошо восстановился. Спасибо вам за заботу.» Среди молодого поколения Яньчэна Шэнь Юй был одним из самых выдающихся, и дедушка Сун очень восхищался этим юношей. Шэнь Чуньюнь изначально планировал, что Шэнь Юй займётся политикой. С его способностями и поддержкой семьи Шэнь он мог бы в своём возрасте стать заместителем генерального директора. К сожалению, он не был заинтересован в политических махинациях. Семьи Шэнь и Сун были в хороших отношениях, и дедушка Сун ранее рассматривал возможность заключения брачного союза. Однако женщиной, на которой он хотел женить Шэнь Юя, была не Шуансюй, а Сун Лэянь. Неожиданное вмешательство Шуансю пять лет назад едва не испортило репутацию обеих семей, поэтому поднимать этот вопрос снова было неуместно. Теперь, когда семьи Шэнь и Лу обсуждали вопрос о браке, от этой идеи пришлось отказаться. Это было одной из причин его многочисленных обид на Шуансю. Лу Маньмань обычно умела очаровывать и льстить старшим, но, возможно, из-за того, что она увидела рану на лице Шуансю, она просто улыбнулась и не стала подходить к нему. Шэнь Юй всегда был вежлив и учтив. Поинтересовавшись здоровьем старика и обменявшись с ним любезностями, перед уходом он сказал Лу Маньмань: «Ты иди первая, а мне нужно сказать пару слов старому мастеру Суну». Лу Маньмань, казалось, догадалась, что он хотел сказать. Закрыв за собой дверь, она не стала уходить далеко. В больничной палате Шэнь Юй как бы между прочим заметил: «Я слышал, что Сяо Цзю совершила ошибку и разозлила тебя». При этих словах в палате воцарилась тишина. Шуан Сю действительно была дочерью семьи Сун, но она действительно выросла под опекой Шэнь Юя. То, что он упомянул об этом, вероятно, означало, что он хотел заступиться за неё. «Она даже пожаловалась тебе?» «Я видел её, когда пришёл; её лицо сильно опухло», — сказал Шэнь Юй. «Пока меня не было, она доставляла какие-то проблемы? Почему ты так на неё разозлился?» Цуй Нин, стоявшая рядом, сказала: «Ничего особенного, просто сёстры поссорились, и она ударила Лэ Яня на людях. Её дедушка тоже разозлился из-за того, что она не сдержалась. Сколько бы проблем она ни создавала дома, она не должна становиться посмешищем на людях». «Я думал, что ничего страшного не произошло, — сказал Шэнь Юй с лёгкой улыбкой. -Сяо Цзю всегда была очень послушной, но из-за того, что она слишком добрая, над ней часто издевались. Поэтому я научил её быть более настойчивой: если кто-то издевается над ней, нужно дать отпор. Это не её вина». Дедушка Сун был несколько недоволен: «Я знаю, что ты её защищаешь, но она моя внучка. Если она сделает что-то не так, разве я не могу её наказать?» Улыбка на лице Шэнь Юя почти исчезла. «Конечно, ты можешь её наказать, но я её вырастил, так что, если она действительно сделает что-то не так, я должен буду взять на себя ответственность. Если она снова сделает что-то не так, я её накажу. У тебя проблемы с сердцем, так что, пожалуйста, не злись».