Ёдзимбо [1]

Меч хозяина.

Я лишь ножны для воли его —

Тихий клинок.

Высокий демон в тёмном плаще, скрывающим лицо, незаметно двигался по проулкам Катакомб. Шаги мужчины были размеренными, сливаясь с шорохами тёмных коридоров, шелестящим эхом отражались от сырых каменных стен, пропитанных запахами крови, плесени, гнили и грязи. Воздух здесь хранил воспоминания о страданиях, ужасе и безысходности. Из закоулков, нор и тёмных углов доносился хриплый смех, стоны боли, рычание бессмертных, которые больше не могли назвать себя теми, кем когда-то были. Здесь жили забытые, изгнанные, преданные, проклятые, отверженные, приговорённые. Те, кто давно перестал быть демонами — многие стали лишь существами, держащимися на этом свете ради одного: выжить. Однако Рен не испытывал страха. Он шёл уверенно, как судья, который уже знает приговор. Кожистые крылья за спиной — чёрно-красного цвета, с острыми шипами и серебристыми кольцами, позвякивавшими и переливающимися в полутьме — были расслаблены. На них проступали татуировки, напоминающие паутину из языков пламени. Меч на поясе в красивых ножнах, украшенных рунами, с дорогой отделкой, дополнял картину. Демон излучал холодное спокойствие — он был готов. Всегда был готов. Цель была близко. Тень-убийца, за которым он следил несколько дней, теперь двигался быстрее, словно чуя, что его время истекает. Но охотник, преследуя добычу, не ускорил ход. Продолжая двигаться уверенно, без страха, без колебаний. Скорее даже лениво. И вскоре оба они наконец вышли на довольно просторный участок Катакомб, хорошо укрытый от посторонних глаз. Стены уходили высоко вверх. Расщелина в камне пропускала золотисто-багряный свет снаружи. Многочисленные лестницы и полуобвалившиеся мосты соединяли норы, ходы, прорытые в стенах. Тень, за которой он следил, замерла и медленно повернулась к нему лицом. Демон-убийца кутался в полы потёртого плаща, лицо его скрывала маска. — А ты хорош, Грэй. Раз тебе удалось выйти на мой след. Демон был загнан в угол, но в глазах его не было особой тревоги. Он был уверен, что преимущество на его стороне: из мрака выступили ещё пять демонов, умеющих сливаться с тенью по углам. Они двигались бесшумно, как звери, и теперь окружали Рена плотным кольцом, делая «рокировку» ролей охотника и добычи. Их лица также были скрыты, но улыбки — нет. Холодные, бездушные, они обнажили клинки, сверкнувшие в темноте, подобно острым зубам адских псов. Но вместо того, чтобы броситься назад и попытаться спастись, охотник медленно снял капюшон, провёл рукой по коротким рыжим волосам. Он взглянул на каждого из демонов и ехидно усмехнулся. — А это даже хорошо, — проговорил Рен, разведя руки в стороны. — Сразу со всеми и покончим. Мне, признаться, уже надоели эти игры. Один из демонов шагнул вперёд и сплюнул в сторону. — Ты думаешь, мы с тобой играем? — процедил он глухо и низко. — Ты просто очередной тупой охотник, надеющийся на свою хитрость. На свои слова. Но мы знаем, кто ты. Никто. Прихвостень азраэльевского ублюдка. Непризнанный. Непризнанный всегда останется Непризнанным. Глаза Рена мерцнули красным. Он сделал шаг вперёд и молниеносно метнул из своей руки импульс чистой энергии — яркий, бело-синий след, который ударил в грудь противника, убивая его на месте. Тело мешком упало на пол. — Ой, — усмехнулся Грэй, облизывая губы. — Я случайно. Не рассчитал. Демоны, ещё минуту назад стоявшие кольцом вокруг него, дрогнули. Один из них перехватил клинок, готовясь броситься вперёд. Но Рен оказался проворнее: его крылья взметнулись, расправились, он крутанулся винтом, рассекая пространство своим мечом. Два демона попытались увернуться, но парировать молниеносный удар удалось лишь одному. Второй же, получив удар под рёбра, с коротким криком рухнул и быстро затих, сойдя в Небытие. Третий из нападавших попытался сбить его с ног, нанося мощный удар в живот. Грэй отклонился в сторону, блокировал выпад, отправляя противника в сторону к стене. С треском и грохотом демон врезался в каменный массив, но остался в сознании. — Хорошая попытка, — сказал Рен, подходя ближе. — Но вы забываете: я не просто охотник. Меня нельзя недооценивать. И если вы решитесь продолжать… я сделаю это снова. И снова. И снова, сука. С превеликим удовольствием. Оправившийся от удара демон с криком рванул на Рена. Воздух наполнился звоном мечей, рёвом и хрипами. Со стен над головами дерущихся от ударов комками энергии отлетали куски камня, падая на пол, поднимая пыль и гул. Грэй двигался на холодной ярости ― быстро, точно, беспощадно. Комбинируя технику, полученную на Земле и не забытую, умения, полученные от нанимаемых для него Давидом наставников, и те приёмы, что князь показал ему сам, делясь своими навыками. Каждый удар меча Рена сопровождался лязгом металла, каждый поворот — новым смертельным риском для его противников. Один из демонов начал отступать в тень, чтобы скрыться, но Рен заметил это раньше, чем манёвр успел сработать. Он сорвал с пояса золотую тонкую цепочку и, словно паутиной, опутал ею того, кто хотел ускользнуть от его взора. Затем со всей силы ударил ногой, выбивая из него дух. — Вы думаете, что можете спрятаться? — процедил Рен, полным контролируемой ярости голосом. Он медленно повернулся к оставшимся противникам, которые теперь отступали назад, понимая, что их шансы на победу стремительно тают. — Не выйдет… Главарь шайки зарычал и метнулся вперёд, занося меч высоко над головой. Движение было мощным, но слишком очевидным. Рен лишь усмехнулся, парируя удар и нанося ответный выпад своим клинком. Лезвие прошло сквозь плоть, как через масло, разрубая противника пополам. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая каменные стены в чёрный цвет. Последний из группы, который до этого момента прятался за спинами других, внезапно сделал шаг вперёд. Это был тот самый демон, за которым Рен следил уже несколько недель. Тот, на кого собирал информацию, чьи планы раскрывал по крупицам. Теперь они остались один на один. — Не будь трусом, — равнодушно, без эмоций спросил Рен. — Прими свою судьбу. Демон усмехнулся, хотя в его глазах читался страх. Он знал, что это конец. Но всё равно попытался сохранить лицо. — Ты глупец, Рен. Ты ничего не знаешь, — прошипел он, пытаясь выиграть время. — Я часть великой цели. Часть нового порядка. Ты можешь убить меня, но ты не остановишь то, что уже началось. Рен прищурился, его губы растянулись в кривой улыбке-оскале. — Только не начинай, — протянул он, качая головой и делая ленивый шаг в сторону. — Всегда одно и то же: «ты не остановишь нас», «мы вечны», «наша сила безгранична». А потом смерть. И мир не становится хуже. Никто даже не замечает вашего исчезновения. Вы просто никто. Прах. Демон сжал зубы, но ничего не ответил. Вместо этого он сделал выпад, пытаясь достать Рена похожим на серп клинком. Но Грэй среагировал молниеносно. Он заблокировал удар, перехватил запястье противника, выкрутил его так, что тот выронил оружие, и с силой ударил в живот. Демон согнулся от боли, но Рен не дал ему времени прийти в себя. Схватив его за волосы, он резко дёрнул его голову вверх, заставляя смотреть прямо в свои горящие глаза. — Думал, что сможешь уйти? — тихо прошипел Рен. Его ярость казалась почти осязаемой. — Нет. Никто из вас не уйдёт. Я найду каждого. Каждого, кто причастен к этому дерьму. От меня не скрыться. С этими словами Рен схватил демона за горло и поднял его в воздух. Крылья взметнулись, создавая мощный порыв ветра, поднявший пыль и грязь вокруг них. Он вытянул вторую руку и выпустил импульс энергии прямо в грудь своей жертвы. Тело теневого убийцы задрожало, кожа пошла ожогами. И демон тряпкой повис в хватке Грея. На месте сердца зияла чёрная воронка. Рен опустил руку, тяжело дыша. Медленно сложил за спиной крылья, глаза его вернулись к обычному цвету ― один зелёный, другой голубой. Демон оглядел место бойни, мёртвые тела, чёрную кровь. Он обернулся, снова почуяв энергию бессмертного, и увидел за грудой камней её — маленькую демоницу, сжавшуюся в углу, с широко распахнутыми от ужаса глазами. Она дрожала, крылья её, когда-то, возможно, красного цвета, теперь были покрыты грязью и копотью. Взгляд девочки метался между телами поверженных демонов и самим Реном, словно она не могла решить, кто из них вызывает больше страха. Грэй вздохнул, пряча за спиной меч. И голос, обычно пропитанный сарказмом или яростью, сейчас прозвучал мягче. — Эй, — произнёс он, сделав несколько шагов к ней и присев на одно колено. — Я не собираюсь тебя трогать. Ты просто… невезучая свидетельница. Она подняла на него взгляд, полный слёз и страха. Рен поморщился — такое он встречал слишком часто, чтобы чувствовать хоть что-то, кроме раздражения. Но сегодня, среди этого хаоса, он позволил себе секунду раздумий. — Послушай, — продолжил он, подойдя совсем близко и опустившись на корточки, — эти Катакомбы… они никогда не будут местом для таких, как ты. Здесь нет спасения. Нет надежды. Только выживание. И пока ты здесь, всё, что ты можешь сделать… это попытаться остаться в живых. Но есть другой выход. Тебе нужно добраться до приюта. Настоящего приюта. Будет возможность ― не отказывайся. Маленькая демоница молчала, только кивнула едва заметно, будто боялась, что любое лишнее движение может спровоцировать огненно-рыжего демона. — Когда-нибудь, — добавил Рен, выпрямляясь, — здесь станет безопасно. Может быть, кто-то придёт и очистит эту дыру от всех этих падальщиков. Но до тех пор… просто держись подальше от проблем. Он замолчал, глядя на неё ещё секунду, а затем шагнул прочь, растворяясь в темноте Катакомб так же бесшумно, как появился.Только эхо шагов ещё какое-то время отдавалось в узких проходах.

***

Рен переступил порог своего дома, вернувшийся с охоты — весь в крови и грязи. Плащ был изодран в нескольких местах, а рукав рубашки едва держался на последних нитках. Каждое движение давалось с трудом: тело ломило от многочисленных ударов, а рана на боку пульсировала тупой остаточной болью, хотя уже полностью затянулась. Он молча прошёл в гостиную, на ходу стягивая с себя провонявшую стоками и потом одежду: на пол полетел плащ, за ним следом рубашка и ботинки.Оставшись в одних штанах, Рен направился к бару. Стеклянный графин с глифтом стоял там, где он его и оставил в прошлый раз. Налив почти полный стакан, он сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как обжигающая жидкость прокатилась по горлу и ударила в голову. На мгновение он закрыл глаза, словно пытаясь прогнать образы прошедшего дня: кровь, крики, треск костей ― всё это слилось в один нескончаемый кошмар. Затем он рухнул в свободное кресло, с наслаждением вытянув ноги. Достав сигарету, прикурил, щёлкнув зажигалкой. Первый выдох дыма был долгим и медленным. И вместе с этим выдохом он пытался вытолкнуть из себя весь этот день. Голова откинулась назад, глаза остались полуприкрытыми, а мысли начали путаться. Он больше не думал ни о чём конкретном — просто сидел, курил и пил, позволяя глифту и никотину делать своё дело. Рен не шевелился. Ему казалось, что даже дышать сейчас — слишком большая работа. — Ботинки, понимаю, виноваты в том, что испачкались, а рубашка за что страдает? — послышался мягкий, мелодичный голос. За ним следом появилась и его обладательница: демоница-ёкай в кимоно с красными крыльями и длинными, похожими на шелк черными волосами. Она расслабленно улыбалась, держа в руках книгу. — Тяжёлый выдался вечер… — хрипло отозвался Рен, делая ещё одну затяжку, и приоткрыл один глаз, глядя на неё сквозь завесу сигаретного дыма. Исоонна… Он познакомился с ней около года назад на одном из пафосных мероприятий, куда его потащил Давид. Как обычно, Грэй был вынужден терпеть этот цирк ради друга, хотя каждое мгновение там казалось ему пустой тратой времени. Но именно среди этих фальшивых улыбок и ядовитых перешëптываний, он заметил её. Исоонна стояла в стороне, спокойная и уверенная, будто весь этот мир масок и интриг её совершенно не касался. Потом он понял, что это была чистая случайность — такие ёкаи, как она, предпочитали уединение и охоту, а не вечеринки у демонов. Они разговорились. Никаких игр, никаких намёков — просто разговор. Впервые за долгое время Рен почувствовал, что может позволить себе быть собой. Без необходимости доказывать, кто он такой. Больше трех лет он был один, полностью погрузившись в работу, в попытках забыть Анну. Забыть её лицо, её голос, её прикосновения. Почти каждую ночь он видел её во сне — то, как она смотрела на него, как улыбалась. Иногда эти сны были настолько реальными, что он просыпался с ощущением, будто она всё ещё рядом. Но потом открывал глаза и понимал, что это лишь воспоминания, которые отказывались отпускать его. Исоонна стала для него чем-то вроде лекарства. Она не пыталась его изменить, не требовала ничего взамен. Просто была рядом, когда он больше всего в этом нуждался. И хотя она помогала ему двигаться дальше, Анна не уходила в прошлое. Он слышал её смех, чувствовал её запах, слышал её слова… Особенно в такие ночи, как эта, когда боль прошлого возвращалась, словно открытая рана. Но сейчас, глядя на Исоонну, он почувствовал, как напряжение чуть отпускает. По крайней мере, на время. — Что читаешь? — перевёл тему Рен, делая ещё глоток глифта. Крылья распластались по креслу до самого пола, не подавая никаких признаков жизни, словно они были не настоящими. — Легенды, — она перевернула книгу и потрясла ее перед лицом. — Что-то вроде сказок для взрослых. Она снова мягко рассмеялась и подошла ближе. Полы кимоно разошлись, обнажая белую — почти как снег — кожу стройных ног. — Иногда грустные и поучительные. Иногда просто веселые, — продолжила Исоонна, двигаясь плавно, расслабленно, пока не подошла вплотную к нему. Красные глаза пробежались по напряженному торсу Рена, по его костяшкам рук — уже зажившим, но все еще в крови. — Хочешь, я тебе тоже расскажу сказку про одного очень сурового демона, который убивал плохих ребят, а потом возвращался домой и уничтожал свою одежду? Грэй чуть дёрнулся, усмехнувшись от её слов. Поставив стакан глифта на подлокотник кресла, куда также перекочевала недокуренная сигарета вместе с пепельницей, он поднял на неё внимательный взгляд. — Что же ему такого сделала эта одежда, что он её так ненавидит? — с лёгкой улыбкой на губах, уточнил Рен. Демоница сделала вид, что сильно задумалась. Приложив пальчик к губе и прищурившись, она проговорила: — Наверное, закрывала доступ к телу для его демоницы? — и наклонилась, проведя удлиняющимся языком по его губам. Рен слегка прищурился, и улыбка стала более хищной, когда он почувствовал её прикосновение. Глаза демона полыхнули красным, а голос прозвучал с характерной хрипотцой — словно шёпот в ночи, от которого бросает в дрожь: — Скучала по мне? Слегка притянув её ближе, пока их лица разделяли считанные сантиметры. он скользил взглядом по её губам, прежде чем снова встретиться с её глазами. — Конечно, — рассмеялась Ис. — А ты по мне? Коротко хмыкнув, он улыбнулся в ленивой, но уверенной усмешке. Демон не спешил отвечать, позволяя паузе между ними слегка затянуться — будто он проверял её терпение или просто наслаждался моментом. — Я думаю, ты уже знаешь ответ, — произнёс Грэй ещё болеее низким голосом, который прозвучал почти как мурлыканье. — Иначе бы тебя здесь сейчас не было. Но если хочешь услышать это вслух… Да, я тоже скучал. Особенно по тому, как ты умеешь развлекать меня своими… историями. — Врунишка, — мурлыкнула она, усаживаясь к нему на колени. — Ты не вспоминал обо мне. Но я не в обиде. Исоонна подвигала бедрами, с удовлетворением ощущая, как сильно возбудился Рен. — Вот теперь ты думаешь обо мне, — протянула она, откинув за спину шелковую волну волос. — И готов слушать историю про ёкая, которая ласкала себя в ожидании своего самурая и играла на самисэне, сочиняя песни о том, как будет он вжимать ее в постель при следующей встрече. Думаешь, правдивая байка? — И это я ещё врунишка? — тихо рассмеялся Грэй, ласково проведя руками по её бёдрам. — Думаю, ты однозначно только что сочинила эту историю, чтобы заставить меня потерять контроль. — Может быть, — рассмеялась она. — Ты не можешь проверить. Она медленно потянула за пояс кимоно, обнажая белые плечи, грудь и спину, а потом оставила аккуратный, почти сакральный поцелуй на его губах. — Но мне точно не стоит тебе верить, — прошептала Исоонна. — Пока что. Но однажды я проникну в твой разум. Он внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что именно она имеет в виду. В словах Исоонны всегда было второе дно — это Рен чувствовал инстинктивно, но по-настоящему раскусить её не мог. Взгляд мужчины скользнул по алым губам ёкая, переменчивым красным глазам, которые всегда казались ему бездонными, а потом опустился ниже. — Боюсь, там слишком темно даже для тебя, малышка, — всё так же тихо проговорил Рен, проведя рукой по волосам демоницы. — А может быть там пока что слишком мало места для меня, — улыбнулась Исоонна, расстегивая его ширинку и освобождая возбужденную плоть. Сильнее раздвинув ноги, она привстала, самостоятельно насаживаясь на член Рена и со стоном приняла его до основания. Он был горячим, пульсирующим и твердым — готовым доставить ей наслаждение. Шелковое кимоно скользнуло на пол, полностью обнажив её фигуру. В полумраке комнаты белая кожа демоницы сияла, словно месяц, пока она самостоятельно медленно поднималась и опускалась на коленях Рена. Он придерживал женщину за узкую талию, не ускоряясь, сдерживая себя из последних сил, чтобы не начать вбиваться в её влажное нутро. — А может быть однажды я расскажу историю, — с тихим вздохом чарующе проговорила демонесса, — про тебя и меня. И ты полюбишь меня. Рен закрыл глаза, позволяя этим словам раствориться в тишине комнаты. Каждое движение Исоонны отзывалось в нём острой вспышкой желания, но где-то глубоко внутри зияла кромешная пустота, которую он не мог ничем заполнить. Он хотел любить её. Хотел искренне и сильно, как она того заслуживала. Но каждый раз его мысли предательски возвращались к другим глазам — голубым, холодным, полным упрямства и озорного огонька. Анна. Даже сейчас, даже здесь, она стояла между ним и тем, чего он желал больше всего — забыться. «Может быть, однажды…» — подумал он, открывая глаза и встречаясь с красными омутами Исоонны. Улыбка демоницы была мягкой, почти ангельской, но он видел в ней тень вопроса, который не мог ответить. — Ты так прекрасна, словно первый снег, укрывающий землю своим белоснежным покрывалом, — прошептал Рен, едва слышно, боясь спугнуть момент. Он провёл ладонью по её щеке, пытаясь убедить себя, что это тот самый шанс — шанс наконец выбросить её из головы. Сказать Исоонне то, чего она так ждёт. Но всё равно чувствовал, как прошлое цепляется за него, словно ядовитый плющ. Изо всех сил он попытался поверить, что однажды полюбит её. Полюбит так, чтобы забыть. Но пока что в его сердце оставалась лишь тень надежды. И боль, которую он не мог вырвать из себя, как бы ни старался.

***

Над потолком лентами клубился дым. Исоонна повторяла пальцами в воздухе его завитки, вторя дыханию Рена. Он не запомнил, когда они переместились в постель. На полу так и осталось лежать её кимоно алым пятном в темноте. И уж конечно Рен не знал, сколько прошло времени, но, судя по серебряной дороге месяца, рассекающей постель сквозь окно, уже было глубоко за полночь. — Знаешь, я на самом деле хотела сделать тебе подарок, — вдруг проговорила Онна. Небрежно постучав по фильтру сигареты пальцами, Рен стряхнул пепел в пустую пепельницу на прикроватной тумбе. — Подарок? — с усмешкой уточнил он, глядя на демоницу с нескрываемым любопытством. — Не знал, что за самый ужасный секс дарят подарки. Я сегодня немного не в форме… И он хрипло посмеялся, затушив окурок. — Поскольку я этого не заметила, то я тебя с превеликим удовольствием прощаю, — проговорила Исоонна и легко поднялась с постели. Подхватив с пола халат, она исчезла за дверью гостиной, а потом вернулась в спальню с длинным продолговатым ящиком в руках. Изящно опустившись на пол и положив перед собой сверток, Исоонна поманила Рена к себе. Грэй нахмурился, приподнял одну бровь. — Меня немного пугают такие сюрпризы… — скептически протянул он, натянул домашние штаны на голое тело и уселся напротив неё, скрестив ноги. — Не бойся, — тягуче ответила Исоонна. — Тебе понравится. Она медленно развернула сверток, открыла деревянную крышку. На шелковой ткани лежала катана — тонкий серебряный клинок отливал холодным белым сиянием, рукоять, искусно отделанная кожей ската, была обмотана шелковым шнурком. Демоница взяла коробку в обе руки и протянула её с поклоном Рену. — Это оружие когда-то принадлежало великому самураю. Он жил в провинции Харима и прославился как искусный воин и благородный мужчина, — проговорила она. — Это оружие должно перейти такому же великому самураю каким был Миямото Мусаси. Пожалуйста, Рен-сан, примите этот подарок. Грэй замер, пытаясь что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Он смотрел на катану, как заворожённый — холодное серебро клинка отражало мягкий свет комнаты, и казалось, что оружие было живым, дышащим своей историей и силой. — Чёрт возьми… — тихо выдохнул он и осторожно поднял катану, боясь повредить её или разрушить хрупкую связь между прошлым и настоящим. Он провёл большим пальцем по лезвию, чувствуя его невероятную остроту. В глазах Грэя промелькнула смесь удивления, восхищения и уважения к оружию. — Я… не знаю, что сказать, — признался он слегка надломленным голосом. — Это… слишком ценный подарок. — По традиции ты должен дважды отказаться от неё, прежде чем принять, — слегка нагнувшись к нему и доброжелательно улыбаясь, проговорила Исоонна. — Но мы можем пропустить эту часть. — Это же… не просто железка, Ис. Это целая история. Это настоящая легенда. И ты всерьёз думаешь, что я достоин такого? — мотнул головой Рен, подняв на неё свой взгляд. — Я ведь действительно не могу принять такой подарок. Она поднялась, знаком дав ему понять, чтобы Рен оставался на полу, и пошла к бару, чтобы принести саке и маленькие чашечки. Демон не мог видеть, как поменялось её лицо, но, когда девушка вернулась к нему с подносом, легко заметил в её глазах смущение. — Ты ведь знаешь, что все Непризнанные должны проходить через забвение, чтобы потерять связь с Землёй и своим прошлым, — проговорила она, изящно разливая напиток. — Тебя это не коснулось. Однако мне пришлось постараться, чтобы найти место, где я жила. Оказывается, я была одной из первых женщин-гейш в Киото, развлекала достопочтенных господ. И мне было приятно заново узнавать культуру страны, где когда-то я жила. Сейчас все это кажется глупым, но мне приятно и тебя посвятить в эту тайну. Рен молча наблюдал за тем, как Исоонна разливает саке по чашкам и медленно убрал катану обратно чехол. — Это не глупо, — спокойно возразил он. — Мне нравится японская культура. Нравятся её традиции. Стиль. Точность. Контроль над собой. Это… почти как демонская этика. Япония учит тебя уважать себя. Уважать своё оружие. Уважать тех, кто стоит перед тобой. А главное — принимать ответственность за свои действия. Исоонна протянула ему чашку двумя руками и кивнула. — Это ещё одна причина, почему я решила подарить тебе эту катану, — сказала демоница. — Перед смертью Мусаси оставил завещание своим ученикам. «Доккодо». И там среди прочих правил «Единственного верного Пути» было такое: не испытывай грусти в разлуке. Исоонна заглянула в его глаза. — Я желаю тебе снова вернутся на истинный Путь, Рен. Он некоторое время молчал, глядя в чашку с саке, где поверхность напитка отражала его лицо — всё ещё исказившееся мыслями о прошлом. В голове снова застучали воспоминания об Анне. Он знал, что не может забыть её. И теперь, когда Исоонна говорила об истинном пути, он не мог отделаться от мысли, что этот путь уже давно был разрушен. — Знаешь, — наконец произнёс он, ловя её взгляд, — я однажды слышал одну японскую пословицу. «Дорога в тысячу миль начинается с одного шага». Он сделал паузу, поднося чашку к губам и делая медленный глоток. — Но никто не говорит, что этот шаг будет лёгким. Или что ты не споткнёшься по дороге. Истинный путь… — Рен усмехнулся, покачав головой. — Может быть, это просто способ сказать, что мы все идём куда-то, даже если не знаем точно, куда. Но, пожалуй, именно трудности делают его ценным. — Согласна, — проговорила Исоонна. — Если эта катана поможет тебе начать этот путь заново, я буду польщена. У меня будет ещё одна замечательная история в сокровищнице. — История про демона-самурая, у которого нет цели, а есть только путь? — с улыбкой проговорил Рен, закрыв коробку и бережно проведя по крышке рукой. — Спасибо, дорогая. Это… много для меня значит. Исоонна изящно поклонилась, и блестящая волна волос на мгновение закрыла от него лицо ёкая. — Благодарю, Рен-сан, что ты принял мой дар, — проговорила она и подняла на него глаза. — Ты не должен мне ничего, подарок приподнесен мной бескорыстно. — И почему ты стала демоницей с такой доброй душой? — Грэй посмотрел на Исоонну, и его губы тронула ухмылка. — Люблю независимость, — предположила она. — И свободу. Ангелы ограничены своей же моралью. А я вижу в своём таланте удовольствие. Она подвинулась ближе. — Рассказать историю… завлечь… а потом подарить смерть как великий дар… — Звучит убийственно красиво, — прохрипел он, не сводя с неё своего взгляда. — Похоже теперь я понял, что это ты вдохновляла меня на убийства в Катакомбах… я тоже люблю сперва рассказать своим жертвам пару историй. Исоонна спрятала улыбку в чашечке саке. Она не стала говорить, что несколько раз была свидетельницей его возмездия. — Что? — заметив перемену в её взгляде уточнил Грэй и тоже сделал глоток. — Ну до твоих историй мне конечно далековато, тебя в этом невозможно превзойти. — Я рада слушать все твои истории, — честно проговорила демоница. — Не только те, которые ты рассказываешь врагам перед смертью. Может быть, ты захочешь рассказать свою историю. — В таком случае, ты наверняка захочешь послушать историю о демоне, который… — Рен отложил чашечку с саке и медленно подполз к ней, — …который ублажал свою демоницу всю оставшуюся ночь. — Захочу, — согласилась она, глядя на него красными горящими глазами. — Мне она должна понравиться. _____________________________ 1. Ёдзимбо — телохранитель (яп.).