5. Advocatus Diaboli

Погода в последние дни окончательно лишилась рассудка. Дождь обрушивался внезапно, но стоило тучам разойтись, как возвращалось изнуряющее марево. Зной сменялся ливнями, ливни — зноем, но ни то, ни другое не приносило облегчения. Тяжелая духота давила воздух, как перед грозой, которая обещала разрядку, но упорно не наступала. То же ощущение поселилось и в Драко. Глухое напряжение разрасталось под ребрами, будто что-то требовало выхода, но так и оставалось запечатанным внутри. Он зашел в пустой лифт, и между створками мелькнула темная аврорская мантия. Поттер втиснулся внутрь за мгновение до того, как решетка сомкнулась. Кабина дернулась и поползла вниз, а Драко повернулся к медной панели, оценивая свое отражение. Сегодня он был одет в белую накрахмаленную рубашку и черный костюм-тройку, сидевший так безупречно, будто его кроили прямо на нем. Серебряный зажим для галстука отбрасывал холодные блики, туфли были начищены до зеркального блеска, а светлые волосы лежали точно волосок к волоску. В руке он сжимал жесткий портфель из кожи дракона, купленный специально к сегодняшнему дню. Все выглядело идеально. — Ты подготовился? — спросил Гарри, глядя перед собой. — Вейн сегодня в пугающе прекрасном настроении. Похоже, рассчитывает на быстрый приговор и праздничный обед. Драко аккуратно поправил манжет, проверяя, ровно ли сидит запонка. — Я всегда готов, Поттер. Кстати, об этом. Поговаривают, хваленые системы безопасности в судебных помещениях на порядок мощнее тех, что стоят в обычных кабинетах. Скажи, они тоже присоединились к общему веселью? За его спиной Гарри одним пальцем поправил очки на переносице с видом ответственного техника. — О, системы сегодня демонстрируют чудеса, — отозвался он на редкость официальным тоном. — Вредоскопы дружно объявили забастовку и перестали подавать какие-либо признаки жизни. — Какое совпадение. Прямо в день заседания. — Бывает. Старшего мастера техотдела кто-то умудрился запереть в кабинке мужского туалета с помощью экспериментального заклинания Абсолютной Приватности. Коллеги не слышат его визгов уже два часа, так что заклинание работает удивительно точно. Пока его не освободят, перезапуск сенсоров проводить некому. — Надеюсь, бедняге там не слишком одиноко. — Думаю, времени на размышления о неудачных жизненных решениях у него будет достаточно. Лифт качнулся, проезжая очередной этаж. Драко встал лицом к скользящему ограждению, наблюдая за мельканием этажей. — А как насчет Золотых палочек на входе? — Гарри поинтересовался вполголоса. — Говорят, они сегодня особенно чувствительны к… изменениям состава крови. — Слышал, перед открытием заседания произошел еще один инцидент. Дежурным прислали коробку пончиков с синей посыпкой. Есть одна эссенция — если ее заморозить и раскрошить, выходит отличный топпинг. Гарри резко обернулся к нему, и в его глазах за стеклами очков промелькнуло понимание. — Это же… превращает мозг в сахарную вату всего через полчаса. — Ну что ты, Поттер, — Драко встретил его взгляд с безмятежным видом. — Просто делает людей чуть более... созерцательными. Мир вокруг становится настолько прекрасным, что какая-то там пищащая палочка в руках кажется не сигналом тревоги, а приятным музыкальным сопровождением. К тому времени, как все пройдут предсудебный контроль, охрана как раз достигнет состояния полного просветления. И в этой благостной атмосфере мимо них вполне мог бы проскользнуть кто-то лишний, не опасаясь разоблачения. Послышался гул голосов, и Гарри отступил вглубь кабины. Его черты разгладились, застывая непроницаемой маской. — Если нас поймают, поцелуй дементора покажется нам милосердием. Официально заявляю: я этого не слышал. Лифт остановился на Восьмом уровне, и сквозь золотые решетки в лицо ударил белый свет магических фотовспышек. — Разумеется, Поттер. У тебя всегда были проблемы со слухом, когда дело касалось правил.

***

Стоило Драко выйти, как пространство наполнилось возбужденным шумом. Десятки Пишущих Перьев висели в воздухе, покачиваясь и нетерпеливо постукивая. Репортеры, вытягивая шеи, подались вперед единой живой стеной. — Мистер Малфой! Это вы прислали записку? — Вы подтверждаете, что кто-то из бывших Пожирателей будет давать показания?! — Какова ваша роль в сегодняшнем процессе? — Вы будете свидетельствовать против мисс Грейнджер?! Драко остановился и внимательно оглядел толпу. Гомон притих, оставив слышимым только треск затворов фотокамер. — Я подтверждаю свое участие в процессе. И я буду выступать на стороне защиты. Раздалось несколько удивленных вздохов, но уже в следующий миг Атриум взорвался нестройным хором вопросов, сопровождаемым слепящими вспышками. — Вы утверждаете, что она не совершала убийство? — У вас есть доказательства?! — Что связывает вас с обвиняемой? Яростно расталкивая толпу, вперед прорвалась Рита Скитер. Ее ядовито-желтая мантия кричащим пятном выделялась в серой массе людей, а золотой зуб хищно сверкнул. Малфой не отправлял записку «Пророку», но ее появление не стало сюрпризом — Скитер всегда обладала талантом стервятника чуять запах грядущего скандала. — Мистер Малфой! — взвизгнула она, пока ее Перо неистово строчило по пергаменту. — Следствие предоставило неопровержимые улики, и виновность мисс Грейнджер — вопрос, решенный для любого здравомыслящего мага. Что заставляет вас отрицать очевидное? — Виновность решает суд. Не ваша редакция, — отрезал Драко. Она преувеличенно громко ахнула. — Значит, вы обвиняете Министерство? Драко сделал длинную паузу, позволяя Перу Скитер задергаться быстрее. — Я говорю лишь о том, что происходящее больше похоже на показательный процесс, чем на поиск истины. После войны Министерство нашло в себе достаточно здравого смысла даже для меня, всего через две недели заключения заменив камеру на домашний арест. — Это месть за конфискацию вашего имущества? — выкрикнул кто-то сбоку. Он посмотрел прямо в объектив ближайшей камеры. — Если даже я начинаю задавать вопросы о законности происходящего, вам, господа, стоит задуматься. Шум вскипел с новой силой. Скитер подалась вперед, слегка задев его острым плечом. Сквозь запах озона и жженого пороха Драко почувствовал ее неизменный парфюм — удушливую смесь приторной ванили и химии. — И все же, мистер Малфой, почему вы защищаете мисс Грейнджер? Неужели нас ждет сенсация о... тайной привязанности? — Довольно! Разойдитесь! Гарри демонстративно перехватил Драко за локоть, напустив на себя гневный вид. — Двигайся, Малфой, — добавил он тише. — Мы и так опаздываем.

***

У дверей судебного зала развернулось зрелище, достойное главы из учебника по магическим психозам. Слабый запах мяты служил верным признаком того, что галлюциноген «Синий лед» полностью вступил в силу. Первый страж с застывшей в неестественном положении челюстью прижимал к стене собственную тень. Он тяжело дышал, бормоча бессвязные обвинения и требуя признаний, будто перед ним стоял живой противник. Второй выглядел куда счастливее. Он прилип к шершавому граниту стены, растянув рот в блаженной улыбке, и что-то ворковал камням, время от времени прижимаясь к ним щекой, словно к шелковой подушке. Гарри хмуро осмотрел охранников и взялся за дверную ручку. — Тебе разве не запрещено там находиться? — вполголоса уточнил Драко. Поттер поморщился. — Один из них сейчас свергает воображаемого тирана, а второй искренне верит, что удерживает здание от обрушения. Или целует вейлу, — он брезгливо передернул плечами. — В любом случае, мой запрет на посещение — это меньшая из проблем Министерства на сегодня. Им явно сейчас не до проверки прав на вход. Малфой сдержанно усмехнулся и вошел внутрь, когда Гарри потянул дверь на себя. Поттер проскользнул следом, стараясь держаться за спинами присутствующих. Он быстро пробрался к последнему ряду и сполз по скамье, скрываясь среди чужих голов. За высоким столом из мореного дуба восседали те же лица. Сегодня они облачились в церемониальные мантии сливового цвета с золотым шитьем — символ высшей судебной власти. С прошлого суда Драко успел навести справки об этих двоих. Чародей Эдмунд Гривз, старик далеко за семьдесят, напоминал неподвижное изваяние. Его отяжелевшие веки почти не двигались, а пальцы размеренно постукивали по виску, что было верным признаком глубокой сосредоточенности. Сидевший рядом Маркус Холлоу был на двадцать лет моложе, но не менее суров, известный своей педантичностью и нетерпимостью к процессуальным нарушениям. Ниже, за заваленной пергаментами конторкой, примостился секретарь. Это был молодой волшебник, чье перо уже дрожало над чистым листом. Публика заняла большую часть полукруглых скамей, и клерки из соседних департаментов, пришедшие ради зрелища, перешептывались, то и дело косясь в центр зала. В тени, стараясь не привлекать внимания, неподвижно сидела фигура в глубоком капюшоне, скрывавшем черты лица. И наконец — она. Грейнджер сидела ровно посередине, прикованная к массивному креслу. Цепи на запястьях и лодыжках были вызывающе новыми и хищно поблескивали в свете факелов, еще не тронутые ржавчиной. Антимагические наручники тускло светились рунами подавления. Драко замедлил шаг, разглядывая ее профиль. Она держала спину прямо, что было хорошо. Но то, как крепко она сжимала подлокотники и как рывками вздымалась ее грудь, выдавало предельное напряжение. За прошедшие выходные Малфоя сотню раз тянуло бросить все и прорваться к ней через охрану, но подготовка к процессу поглотила его целиком. Ему пришлось сосредоточиться на деле, надеясь, что Гермиона нашла в себе силы пережить эти дни. Выставив щиты окклюменции, он направился к кафедре справа от судейского стола. Поставил портфель, щелкнул замками и опустился на высокую скамью. Напротив, за идентичной кафедрой, расположился Юстас Вейн, выглядящий чересчур самодовольным. На нем был беспорочный костюм в тонкую полоску, галстук из драконьей чешуи и мерцающие платиновые запонки. Потирая длинные пальцы, Вейн подмигнул Драко, как старому знакомому. Малфой ответил холодной полуулыбкой.

***

Судья Гривз негромко откашлялся, и звук разнесся под сводами, заставив собравшихся затихнуть. — Слушается дело номер пятьсот двенадцать-Б, — пропищал секретарь. — Министерство магии против Гермионы Джин Грейнджер. Обвинение в применении запрещенного темномагического проклятия, повлекшего смерть волшебника. Сторона обвинения готова? Юстас поднялся, вальяжно поправляя галстук. — Готова. Мы намерены доказать, что подсудимая действовала с особой... — Подождите. Вейн осекся. С верхнего уровня Холлоу обратился к Драко. — Мистер Малфой. Мы полагали, ваше присутствие обусловлено Актом о процессуальном замещении. Вы заняли место по правую руку от суда — это место защиты. Драко разгладил несуществующую складку на жилете, давая аудитории время осознать происходящее, и посмотрел на судью. — Совершенно верно, Ваша честь. Однако Акт не ограничивает сторону, которую я вправе представлять. Решение остается за Главой Рода. И сегодня я выступаю в защиту мисс Грейнджер. По залу волной прокатился шепот. Вейна заметно перекосило, и его улыбка в одно мгновение сползла с лица. Он тяжело втянул воздух, глядя на Малфоя с откровенным недоумением. — Защиты? — переспросил он, заметно повысив тон. — Это какое-то недоразумение. Вы же... вы сами утверждали, что Грейнджер должна ответить по всей строгости закона! Драко промолчал, мысленно отметив, что ничего подобного не говорил — тот сам все додумал в свою пользу. — Это невозможно! Он не может… Мистер Малфой! Ваша семья… — Мистер Вейн, — оборвал его Холлоу. — Умерьте пыл. Это зал суда. Юстас навис над кафедрой. Его показная вежливость окончательно осыпалась, обнажив плохо скрываемую панику. — Господин Верховный чародей, я требую разъяснений! — выпалил он. — На каком основании… Холлоу почесал бороду, наклонился к Гривзу и что-то тихо сказал. Пожилой судья махнул рукой, не меняя позы. — Суд принимает заявление. Мистер Вейн, у вас есть обоснованные правовые возражения против участия мистера Малфоя в качестве защитника? Вейн беззвучно задвигал челюстью, лихорадочно ища аргументы и не находя ни одного. — Нет, — с трудом выдавил он. — Но я протестую против… — Протест принят к сведению и отклонен. Мистер Малфой, вы будете представлять интересы подсудимой. Вам ясны ваши обязанности как представителя защиты? — Абсолютно, Ваша честь. — Превосходно. Секретарь, внесите изменение в протокол. Лицо Вейна покрылось пятнами, исказившись в выражении жгучей ненависти. На его плохо скрываемой проплешине заблестели капли пота. Драко выпрямился и почувствовал на себе ее взгляд прежде, чем успел это осознать. Он задержал дыхание, встречаясь с Гермионой глазами, и едва заметно ей кивнул.

***

Судья попросил Вейна изложить суть обвинения. Тот несколько секунд простоял молча, собираясь с мыслями, после чего заговорил с вновь обретенной уверенностью. Драко почти не слушал. «Двадцать четвертого августа… был свободным гражданином… проклятие, разработанное для пыток… смерть в муках». И так далее и тому подобное. Малфой тем временем склонился над блокнотом, уверенно заполняя страницу размашистым почерком. Перо с сухим шорохом скользило по бумаге, вторгаясь в паузы речи обвинителя. Вейн, расхаживая по залу, то и дело сбивался, раздраженно раздувая ноздри. Драко же оставался внешне невозмутим. — Слово защите для вступительного заявления. Он встал лишь тогда, когда Юстас вернулся к своей скамье, и объявил судьям, что защита отказывается от вступительного слова. Среди присутствующих вспыхнуло оживление. Вейн вскинулся, не поверив услышанному. — Мы можем сразу переходить к допросу свидетелей со стороны обвинения, — добавил Драко, обращаясь к судейскому столу. — Вы уверены, мистер Малфой? Это ваше право — изложить свою версию событий. — Я представлю ее в более подходящий момент, Ваша честь. Сейчас меня интересуют показания свидетелей. Холлоу окинул непроницаемым взглядом загудевший зал, и тот тут же притих. Затем переглянулся с Гривзом, который одобрительно качнул головой. — Ваше право, — согласился Холлоу. — Обвинение, вызывайте первого свидетеля. — Обвинение вызывает... — Юстас запнулся, сдавленно прочистив горло. — Мистера Эдгара Роули. Из глубины зала вышел человек в тонкой черной водолазке — волшебник лет двадцати пяти, с шеей и кистями, густо испещренными татуировками: руны, змеи, темные символы. Глядя себе под ноги, он прошел к деревянной скамье в центре треугольника между сторонами защиты, обвинения и суда и устроился на самом краю, спиной к Гермионе. Там он сразу спрятал руки между коленями и втянул шею в плечи. Вейн подошел к нему с показной приветливостью. — Назовите суду ваше полное имя и род занятий. — Эдгар Роули. Частный поставщик зельеварных ингредиентов. Тишину нарушил легкий шорох пера. Юстас выдохнул сквозь сжатые зубы и продолжил: — Благодарю. Где вы находились вечером двадцать шестого августа? — В лесу. Недалеко от Эппинг-Фореста. — И что вы там делали? — Собирал ингредиенты. Некоторые растения лучше собирать в сумерках. Малфой провел в блокноте длинную горизонтальную линию. Вейн шумно сглотнул. — Понимаю. Что же вы увидели в лесу? — Женщину. Она стояла у опушки. Драко наметил схему зала, поставил крестик на месте Гермионы. Перо на мгновение замерло. — Вы узнали эту женщину? — Да. Это была Гермиона Грейнджер. В зале зашептались. Вейн злорадно глянул на Малфоя, пока тот продолжал делать пометки. — Вы уверены, что это была именно она? — Я узнал ее по фотографиям в газетах. — На каком расстоянии вы находились? Откинувшись на стуле и приподняв записи, Драко бегло их просмотрел и принялся перечеркивать страницу. — Ярдов тридцать. Может, больше. — И вы отчетливо видели ее лицо? Скрип, скрип, скрип. — Ну… — Роули замялся. — Уже темнело… — Но вы уверены, что это была мисс Грейнджер, — настойчиво повторил Вейн. В углу листа Драко вывел: «сумерки = ограниченная видимость» и подчеркнул дважды. — Да. Уверен. Юстас повернулся к судьям. — Свидетель опознал подсудимую на месте преступления. У обвинения больше нет вопросов. Он сел, грозно выпучив глаза, и Малфой с хлопком закрыл блокнот. Все это время он упорно игнорировал центральное кресло, будто Гермионы вовсе не было в зале, хотя это и требовало усилий. Он ощущал ее присутствие кожей, однако знал, что стоит ему посмотреть, и его ледяная броня даст трещину. — Суд предоставляет мистеру Малфою право на перекрестный допрос, — объявил Гривз. Роули, насупившись, недоверчиво следил за тем, как Драко вышел из-за кафедры и неспешно прошелся вдоль зала. Малфой приблизился к нему и почти доверительно заговорил: — Мистер Роули. Вы утверждаете, что видели мисс Грейнджер между половиной восьмого и восемью вечера? — Да. — То есть в сумерках? — Ну да. Уже темнело. — Вы часто бываете в лесу в такое время? Роули начал заламывать пальцы. — Э-э… Иногда. — С какой целью? — Протестую, Ваша честь! — вскочил Вейн. — Образ жизни свидетеля не относится к делу! — Защита, поясните, — потребовал Холлоу. — Я устанавливаю, насколько свидетель привычен к наблюдению при плохом освещении, — произнес Драко. — Острота восприятия в сумерках зависит от опыта. — Протест отклонен. Свидетель, отвечайте. Он нервно потер татуировку на шее. — Я… собираю ингредиенты... — Вы это уже говорили, — перебил Малфой. — В ту конкретную ночь вы действительно этим занимались? — Да. Драко обогнул свидетеля и возвысился за его спиной. Теперь он стоял лицом к Гермионе. Его взгляд на долю секунды зацепился за ее опущенное лицо, и тут же вернулся к напрягшемуся магу. Под коротко стриженными волосами на затылке у него виднелся темный контур рисунка. — Вы были там один? — Нет… То есть да. В тот момент — да. — В тот момент, — нарочито четко повторил Драко. — А до этого? — Я встречался с людьми. — С какими? — С… покупателями. — Покупателями чего? — Протестую! — прервал его Вейн. — Это попытка дискредитации! — Я уточняю обстоятельства наблюдения, — ответил Драко. — Психологическое состояние свидетеля напрямую влияет на достоверность опознания. — Ближе к сути, мистер Малфой, — Гривз сцепил пальцы в замок и опустил на них подбородок. Обойдя скамью, Драко склонился к парню, убрав руки за спину. Когда Роули попытался заглянуть ему за плечо в поисках Вейна, Малфой плавно сместился, перекрывая обзор. — Мистер Роули. Вы отказываетесь отвечать на вопрос о характере ваших встреч? — Да. Отказываюсь. — Понятно, — он выпрямился, всем видом изображая задумчивость. — Тогда предположу сам. Вы встречались с покупателями запрещенных ингредиентов или готовых зелий? — Я, э-э... отказываюсь отвечать. Драко отступил и принялся неторопливо мерить шагами пространство перед волшебником. — Хорошо. Тогда другой вопрос. В тот вечер вы опасались быть пойманным? Оглядывались? — Может быть. — Прислушивались? — Наверное. — Испытывали стресс? — Возможно. Малфой остановился. За его спиной послышалось злобное скрежетание зубов Вейна. — Скажите честно. В момент, когда вы якобы увидели мисс Грейнджер, вы были полностью сосредоточены на происходящем? — Я… не знаю. — Не знаете. Значит, уточним: вы видели человека мельком, в темном лесу, в сумерках, с расстояния около тридцати ярдов, находясь в стрессе. Верно? Роули растерянно кивнул. — И при этом уверенно опознали мисс Грейнджер по лицу. — Ну… да. — Будьте точнее: «ну да» или просто «да»? — Я… не уверен… Вейн с грохотом ударил кулаком по стойке. Со стороны публики послышались удивленные вскрики, и многоголосый шелест мгновенно заполнил помещение. — Это давление на свидетеля! — Я задаю законные вопросы. Если свидетель сомневается, возможно, его показания изначально были ненадежны. Холлоу поднял руку, призывая к тишине. — Мистер Роули. Можете ли вы под присягой утверждать, что не ошиблись? Волшебник окончательно сжался. Он метнулся глазами, полными отчаяния, к Вейну, затем обернулся на притихшую аудиторию. — Нет, — выдохнул он. — Не могу. Драко позволил себе довольно хмыкнуть и слегка склонил голову. — У защиты больше нет вопросов. Он вернулся на свое место под нарастающий ропот.

***

Место Роули заняла Элеонора Трэверс — образцово-порядочная домохозяйка. Она рассказала, что увидела у леса девушку в джинсах и легкой летней куртке. Хотя незнакомка шла спиной в двадцати ярдах впереди, Элеонора, ее давняя поклонница, заявила, что узнала бы эти волосы и походку где угодно. Исчезновение Грейнджер на долгие два года стало для нее тяжелым потрясением, и тем сокрушительнее оказалась внезапная встреча у опушки. Юстас стал заметно требовательнее, придираясь к одним и тем же деталям: точному расстоянию, освещению, длине куртки, типу ткани. Он перефразировал вопросы, уточнял каждую мелочь, исключая малейшую неопределенность. Допрос растянулся на двадцать минут, и толпа на скамьях откровенно заскучала. Гривз подпер щеку рукой и тихо зевал, почти сомкнув веки. Холлоу сохранял бдительность, хотя его пальцы настойчиво теребили перо на столе. Трэверс отвечала стойко, иногда путалась в деталях, но неизменно возвращалась к главному — это была Гермиона Грейнджер, и она в этом не сомневалась. Драко тем временем выводил на пергаменте хаотичные узоры. В одной из купленных книг он вычитал, что имитация дотошного конспектирования способна вывести оппонента из равновесия. Поначалу ему было достаточно, чтобы Юстас выглядел невменяемым, а его сбивчивая речь напоминала затянувшийся припадок. Однако, взглянув на часы, он понял, что времени оставалось немного, и начал писать с подчеркнутым нажимом. Скрежет разносился по залу, мешая Вейну сосредоточиться. Драко методично черкал, обводил цифры и с таким усилием выводил круги, что бумага в нескольких местах порвалась. Очередной скрип вынудил Юстаса запнуться. — Мистер Малфой! — вскрикнул он, крутанувшись на каблуках. — Да что вы там строчите?! Драко оторвался от блокнота, и на лице промелькнуло притворное недоумение. — Веду записи, мистер Вейн. Это входит в мои обязанности как представителя защиты. — Вы мешаете допросу! Этот... этот звук! — Я сижу за своей кафедрой и делаю пометки. Если звук моего пера вас отвлекает, возможно, вам следует сосредоточиться на своей работе, а не на моей. В зале раздались смешки, а лицо Юстаса побагровело. — Вы... вы делаете это нарочно! Холлоу постучал кончиком изрядно растрепанного пера по столу. — Мистер Вейн, прошу сохранять спокойствие. Мистер Малфой, ведите записи... несколько тише, если возможно. Драко отложил блокнот и сложил руки. — Разумеется, Ваша честь. Юстас выпрямил спину и выдавил из себя ровный вдох, стараясь восстановить самообладание. Он нервно поправил галстук, перебегая глазами от женщины к судейскому столу и обратно. — Я... — голос сорвался. — У обвинения больше нет вопросов к этому свидетелю. Он угрюмо метнулся к своей кафедре, бросив на Драко взгляд, полный ненависти. Попался. Гривз приоткрыл глаза и широко зевнул. Холлоу отложил перо, которым играл. — Защита желает задать вопросы свидетелю? — Да, Ваша честь. Всего несколько. Как только Малфой поднялся, весь зал ожил. Люди на скамьях напряглись, кто-то подался вперед, кто-то выглядывал из-за чужих спин, стремясь увидеть его получше. Драко уверенно подошел к женщине, смотревшей на него с опаской, но сохранявшей твердость. — Миссис Трэверс, — начал он мягким тоном. — Вы бы узнали мисс Грейнджер из тысячи? — Верно. Драко кивнул, заранее ожидая ее ответа, и оглядел присутствующих. — Если бы сейчас в этом зале появился кто-то с идентичным телосложением... — он помедлил. — Смогли бы вы отличить ее от настоящей Гермионы Грейнджер? Элеонора прищурилась. — Я не понимаю вопроса. Драко плавным жестом указал в сторону, где сидела фигура в капюшоне. — Прошу подняться. Фигура медленно встала. Люди затаили дыхание, и напряжение повисло в воздухе, когда она откинула капюшон. Единый возглас удивления, смешанный с волнением, прокатился по залу. Перед всеми стояла девушка, похожая на Гермиону Грейнджер, но не точная копия: те же каштановые вьющиеся волосы, та же фигура, те же карие глаза. Однако лицо отличалось — черты мягче, нос чуть короче, скулы менее выражены, подбородок чуть круглее. Элеонора, развернувшись на скамье всем телом, ошалело уставилась на нее и протерла глаза кулаками. — Что... как... Юстас вскочил и с силой хлопнул ладонями по дубовой кафедре. Резкий звук разнесся эхом, отчего аудитория вздрогнула. — Что за фарс?! — взвизгнул он. — Это незаконно! Это грубейшее нарушение! Использование Оборотного зелья в ходе судебного процесса! Шум нарастал, люди переглядывались, шептались, наклонялись вперед, рассматривая фигуру ближе. Драко спокойно поднял ладонь, чтобы успокоить зал. — Скажите, если бы вы увидели эту девушку со спины в сумерках, узнали бы вы в ней Гермиону Грейнджер? Элеонора открыла рот, но не смогла ответить. Драко сделал жест, и фигура повернулась спиной. Сходство было поразительным — та же осанка, тот же силуэт. — Ну? — тихо спросил он. — Я... да... — пробормотала Трэверс. — Это... со спины выглядит как она. Юстас рванулся вперед. На его шее выступили вены, а глаза сверкали безумной яростью. — Это преступление! — завопил он. — Использование Оборотного зелья в ходе судебного процесса строжайше запрещено! — Какой статьей, мистер Вейн? — Драко повернулся к нему. Юстас задвигал губами. В снова воцарившейся тишине практически было слышно, как его напряжение достигло предела. — Статьей... кодекса... — Я сейчас вам помогу, — Драко прошел к кафедре и вытащил из портфеля лист пергамента. — «Кодекс магического правосудия, раздел семь, статья сто двадцать три: запрещается участие в судебном процессе лица, находящегося под действием Оборотного зелья или иных трансформирующих субстанций в качестве обвиняемого, свидетеля, судьи или представителя сторон». Вы об этой статье? — Да! Точно! Эта женщина под Оборотным! — Отлично, — он сложил пергамент. — Тогда объясните, каким образом статья была нарушена? Данная девушка не является ни обвиняемой, ни свидетелем, ни судьей, ни представителем сторон. Она просто слушатель, что совершенно законно. — Но... она использует Оборотное зелье! — Докажите, — холодно отозвался Драко. Холлоу и Гривз переглянулись, взвешивая аргументы. — В зале действует антитрансфигурационная завеса, а на входе установлены вредоскопы, — вмешался Гривз. — Охрана с Золотыми палочками проверяет каждого входящего на наличие инородных магических сигнатур. Если бы эта мисс была под Оборотным, детекторы бы сработали. — Именно, — добавил Драко. — Перед вами девушка, которая при определенном освещении неотличима от мисс Грейнджер со спины. Показания свидетеля строятся на визуальном заблуждении. Толпа загудела, переговаривалась, указывая то на Гермиону, то на фигуру в капюшоне. Юстас метался между кафедрой и судейским столом, пытаясь найти способ доказать свою правоту. — Это манипуляция! Цирк! — кричал он, едва слышный в общем гаме. — Защита морочит голову суду! Драко повысил голос: — Защита демонстрирует, что показания свидетелей ненадежны, — он обратился к залу, обведя присутствующих широким жестом. — Не только в обычном мире существует множество похожих людей, но и магическое сообщество переполнено теми, кто способен менять облик по щелчку пальцев. Метаморфомаги, мастера трансфигурации, искусные зельевары... Любой достаточно компетентный маг может присвоить чужую внешность, используя Оборотное зелье или чары гламура. Он подошел вплотную к Трэверс. — Так что я спрошу снова. Теперь вы все еще на сто процентов уверены, что женщина, которую вы видели той ночью со спины, была именно мисс Грейнджер? Элеонора сжала руки на коленях. Ее решимость растаяла. — Я... я больше не уверена. Пока в зале царила суматоха, девушка, так похожая на Грейнджер, незаметно проскользнула к выходу. Мгновение спустя створка еще раз приоткрылась, и в образовавшуюся щель юркнула взъерошенная макушка Поттера. — Мистер Малфой, — строго произнес Холлоу. — Ваша демонстрация была... впечатляющей. Но она не доказывает невиновность подсудимой. Она лишь ставит под сомнение показания свидетелей. — Ваша честь, я не обязан доказывать невиновность, — ответил Драко. — Обвинение должно доказать вину. А свидетельские показания, которые можно поставить под сомнение, не являются достаточным доказательством. Судьи вполголоса обменялись несколькими фразами. — Внесите в протокол, что свидетель выразила сомнения в идентификации, — наконец сказал Холлоу. — У защиты есть еще вопросы? — Нет, Ваша честь. Юстас стоял неподвижно, тяжело дыша. Холлоу обратился к нему: — Мистер Вейн, у обвинения есть еще свидетели? — Нет, — его голос сильно дрожал. — Но у обвинения есть вещественные доказательства. — Какие именно? Юстас вскинул голову, ухватившись за последнюю возможность. — Палочка подсудимой! Приори Инкантатем покажет, что именно она убила того мага! Драко замер, напустив на себя вид растерянности. Этого оказалось достаточно — Вейн впервые за долгое время позволил себе напряженную усмешку. — Ваша честь, палочка моей подзащитной была изъята при задержании, — начал Драко осторожно. — Я не думаю, что сейчас… — Суд одобряет проверку, — отрезал Холлоу. — На сегодня заседание окончено, — громко распорядился уставший от происходящего Гривз. — Процесс продолжится завтра в девять утра. Все свободны. Юстас злобно вылетел из зала, а Драко вернулся к своему месту. Он нарочно сделал вид, что был крайне опечален поворотом событий, позволяя Вейну подумать, что сегодня он остался в этой бойне победителем. Пока Драко собирал вещи, аккуратно убирая блокнот и перо в портфель, все вокруг поднимались со своих мест, громко переговаривались и спешили к выходу. Его взгляд невольно скользнул к центру зала и сквозь проходящих мимо людей остановился на Гермионе. Она уже смотрела на него, слабо и устало улыбаясь. Малфой задержался за кафедрой чуть дольше, чем собирался. Уголок рта чуть дрогнул и приподнялся в ответ. Его губ коснулась тень улыбки, предназначенная только для Грейнджер. Мгновение спустя выражение исчезло, Драко вновь возвел окклюментную стену и направился к дверям, проходя мимо нее.