6. In Vino Veritas

Драко свернул в ближайший мужской туалет на Десятом уровне, откуда услышал характерные звуки — кто-то весьма красноречиво изливал душу в унитаз. Из последней кабинки торчали ноги в дорогих итальянских туфлях. У стены стоял взъерошенный Гарри, запускавший руки в хаотично спутанные пряди и лишая их всякого подобия прически. — Эй, ты жив? — Драко подошел ближе и заглянул в кабинку. Тео, подавляя очередной спазм, махнул рукой куда-то за себя. — Да... — прохрипел он. — Но мое достоинство — нет. Его снова вывернуло. Драко задышал ртом и отступил на шаг. — Ты чего тут? — он обратился к Поттеру. — Как образцовый аврор проверяешь, чтобы никто не скончался от интоксикации в твоем присутствии? — Очень смешно. Мне нужно было уйти, пока заседание не закончилось и меня кто-нибудь не заметил. И переждать, пока все уйдут с этажа. Звучание очередного приступа тошноты срикошетило от кафельных стен. Гарри скривился, а из кабинки донесся надломленный голос Тео: — Если я... сдохну... Поттер, не смей записывать это как несчастный случай. Это будет убийство. Малфой... он заставил… Драко пренебрежительно отмахнулся. — Тео, — позвал он. — Догонишь нас потом? Мы будем у тебя. Из-за дверцы показалась рука с поднятым вверх большим пальцем и тут же исчезла. Секундное затишье прервалось особенно выразительным звуком выворачиваемого желудка.

***

В кабинете Тео их ожидало привычное тепло и аромат сандала. Драко на ходу поставил портфель на пол и скинул пиджак с жилеткой на подлокотник кресла. Ослабив узел галстука, он обессиленно опустился на сиденье. Адреналин постепенно сходил, оставляя после себя мертвенную тяжесть. Головная боль, которую он игнорировал с самого утра, наконец взяла свое. Виски пульсировали, словно кто-то размеренно стучал изнутри черепа. Поддерживать ментальные щиты во время суда оказалось изнурительнее, чем он предполагал. Каждый взгляд на Гермиону грозил пробить защиту, каждое слово Вейна заставляло его самообладание идти мелкими трещинами. Драко провел пальцами по переносице, разминая точку между бровями, и только сейчас заметил, насколько одеревенело его тело. Шея затекла от напряжения, а челюсть ныла от того, как сильно он стискивал зубы. Гарри принялся крутиться вокруг своей оси посреди комнаты, с изумлением разглядывая обстановку. — Тут диван? Коллекция алкоголя? Что это вообще… светящиеся шары? Аквариум?! Он уткнулся носом в стекло, оставляя на нем запотевшие следы дыхания, и завороженно наблюдал, как в холодном неоновом свете мечутся шустрые рыбки. — Ты видел мой кабинет? — не отрываясь от аквариума, спросил Гарри. — Нет? — Потому что у меня его нет! — Поттер всплеснул руками. — Весь аврорат сидит в одном огромном помещении. Представь себе — куча столов, впритык друг к другу, никакой приватности. А этот... — он огляделся, — у этого здесь личный оазис! В дверном проеме появился Блейз, небрежно привалившись плечом к косяку. Он походил на человека, который последние часы провел в спа. Или в объятиях очередной ведьмы. Возможно, и там, и там — с ним никогда нельзя быть уверенным. — Вид у тебя отвратительный, — сказал он Драко. — Чувствую себя соответственно, — глухо отозвался Малфой. — Где тебя носило? Забини устроился на диване, а Гарри неловко переминался у стены, не понимая, куда себя деть. — Был на аукционе. Продавали медальон с «прахом саламандры». Не настоящий, конечно, но работа ювелирная. Взял всего за восемнадцать галлеонов, но уже нашел коллекционера, которому перепродам за две тысячи. Он переключил внимание на Гарри. — Тео, ты мне говорил, что будешь под Оборотным сегодня, но зачем ты превратился в Поттера? — Это настоящий Поттер. — А... — Блейз понятливо покивал. — Тогда ладно. И что там было на процессе? — Поттер, — Драко вздохнул, растирая виски, — расскажешь ему? Гарри замялся, неуверенно глянув на Блейза. Видимо, ему было непривычно откровенничать с человеком, с которым они едва здоровались. Начал он сухо и сбивчиво, но постепенно увлекся. Воспоминания оживали, голос становился увереннее, а движения резче. Сам того не замечая, Гарри сокращал дистанцию, все больше вовлекаясь в рассказ. Он говорил быстро, время от времени оборачиваясь к Малфою за подтверждением своих слов. Когда дело дошло до самых абсурдных обвинений, Поттер и вовсе забыл о неловкости и, активно жестикулируя, рухнул рядом с Блейзом. В этот момент в кабинет, держась за стенку, вошел Тео. Он был бледным и измученным, его волосы прилипли ко лбу. — ...и тут этот тип просто взорвался! Стал вопить, кричать на всех... — Подвинься. Гарри замолк на полуслове. — Что? — Это мое место, — пояснил Нотт, указав на диван. Поттер растерянно посмотрел на Блейза, а тот молча развел руками. Гарри послушно пересел в свободное кресло, пока Тео с трудом выбирался из узкой приталенной мантии, рассчитанной на женскую фигуру, ткань которой едва выдержала обратное превращение. Отшвырнув ее в угол, он остался в рубашке с недостающими пуговицами. С облегченным стоном Нотт растянулся на диване, подбил подушку под голову и по-хозяйски закинул ноги на колени Забини. — Напомните мне, — пробормотал он в потолок, — зачем вообще я это делаю? — Из большой и чистой любви к Драко, — серьезным тоном ответил Блейз. — А Драко делает это ради Гермионы, в которую безответно влюблен еще со школы. Гарри затрясся в беззвучном смехе, пряча улыбку за кулаком. — Ты-то что смеешься? — Драко возмущенно нахмурился. — Ты знал? — Видишь это? — Поттер ткнул себе в лицо. — Это называется глаза. Они у меня работают. Но окончательно я убедился, когда ты внезапно решил со мной подружиться после ее исчезновения. И стал спрашивать о ней чуть ли не каждый день. Тео приподнялся на локтях, заинтересованно глядя на Драко. Блейз довольно ухмылялся. — А она знает? — полушепотом спросил Драко, тщетно пытаясь сохранить в голосе безразличие. — Скажем так... Ей понадобилось время, чтобы понять, что Рон в нее влюблен. Хотя это было очевидно всем вокруг. Так что... — Сколько времени? — уточнил Блейз. — Лет шесть. Плюс-минус. Тео присвистнул и упал обратно на подушку. — Значит, шансов ноль. Драко, тебе стоило бы признаться уже сейчас. Зная Грейнджер, она все осознает к самой старости, и у вас останется три счастливых дня, прежде чем кто-то из вас умрет. Ты же у нас мастер обольщения, в чем проблема? Малфой безрадостно усмехнулся. Разумеется, он славился умением очаровывать женщин: знал, как смотреть, что говорить и когда уходить. Но рядом с Грейнджер вся его уверенность исчезала, и он чувствовал себя неловким девственником с потеющими ладонями. С другими ведьмами все было функционально и просто — он пользовался ими ради секса, никогда не переходя границ дозволенного. С Грейнджер же на кону стояло его собственное сердце. Годы детской жестокости превратились в стену, которую он сам выстроил. В Хогвартсе он травил ее, надеясь, что едкие оскорбления заглушат его иррациональное влечение, но в итоге только вырыл себе яму. Каждый раз, когда он возвращался на каникулы в пустое и холодное поместье, Драко захлестывало тошнотворное раскаяние. В тишине Мэнора, вдали от смешков сокурсников, его слова без устали отдавались в голове, заставляя ненавидеть себя еще сильнее. Он обещал себе, что в следующем семестре все будет иначе, но стоило ему увидеть ее в окружении Уизли и Поттера, как привычные защитные механизмы срабатывали сами собой, вновь превращая его в того монстра, которого в нем хотели видеть. Больше всего он боялся прочитать в ее глазах жалость после признания — а она, конечно, ответит отказом. Или, что еще хуже, воспримет его чувства как очередную замысловатую издевку. Ему всегда было проще наблюдать за ней издалека, желая счастливой жизни с кем-то другим — кем-то, чья фамилия не вызывала бы у нее болезненных воспоминаний. — Давайте не будем начинать этот разговор, — проговорил Драко, обрывая затянувшееся молчание и возвращаясь в реальность. — Хотя было бы занятно составить график зависимости твоей влюбленности от времени, — с насмешкой сказал Блейз, рисуя линии в воздухе. — С пиками и спадами... — Забини, если ты сейчас не заткнешься, график покажет зависимость твоих травм от моего терпения. — О, это была бы геометрическая прогрессия, — не удержался Тео. — Хватит уже. Лучше обсудим, как прошла операция.

***

Блейз стоял у стеллажа, разглядывая этикетки и что-то негромко напевая. Вдруг он оживился, вытащил бутылку темного рома и вернулся к дивану с довольной улыбкой. — Эй, подожди! — Гарри подпрыгнул в кресле и широко замахал руками. — Мы же... мы на рабочем месте. Это распитие алкоголя в служебном помещении! Все трое уставились на него. Блейз завис с искренним недоумением на лице, а Тео, оперевшись на локти, наслаждался происходящим. Драко на всякий случай закрыл уши, предчувствуя, что сейчас произойдет. — Ты — на рабочем месте, — снисходительно поправил Блейз, призывая стаканы. — Я тут в гостях. — Это Министерство магии! — В котором я не работаю. — Блейз опустился на диван, дождавшись, пока Тео уберет ноги, и с громким хлопком откупорил бутылку. — И никогда не работал. И, если боги будут милостивы, никогда не буду. Гарри беспомощно посмотрел на Драко в поисках поддержки. Тот ограничился пожатием плеч. — Вы серьезно?! — Абсолютно, — Тео уже сел ровно и потянулся за своим стаканом. — После часа, проведенного в женском теле, моя печень заслужила компенсацию. — Это... вообще нелогично, — предпринял попытку сопротивления Гарри. — Логика переоценена, — изрек Блейз. — К тому же, — сказал Тео, — ты шесть лет подряд нарушал буквально каждое правило Хогвартса. — Включая запрет на полеты после отбоя и походы в Запретный лес, — продолжил Блейз. — Варил Оборотное в школьном туалете... — Угнал дракона из Гринготтса... — Это было необходимо для спасения мира! — возразил Гарри. — Ты использовал Круциатус на человеке, — напомнил Драко. — Спасение. Мира. Откуда вы все это знаете? — Прочитал в твоей биографии, — невозмутимо ответил Блейз. Гарри в замешательстве смотрел то на одного, то на другого. — Какой еще биографии?! — «Гарри Поттер: Полная хроника нарушений», — Тео рассеянно почесал подбородок. — Или как там? «Мальчик-который-выжил: Избранный вне закона»? — «Мальчик-который-выжил и вертел школьный устав на своей метле», — заявил Блейз. — Автор — Рита Скитер. Бестселлер прошлого года. Гарри закрыл лицо ладонями. — Конечно, — пробубнил он. — Естественно, это она. — Так что твое возмущение алкоголем выглядит... лицемерно, — подытожил Драко. — Должность меня меняет. Я превратился в Перси Уизли. — Осознание — первый шаг к искуплению, — философски высказался Тео и протянул ему стакан. Несколько секунд Гарри боролся с остатками совести, затем обреченно выдохнул и принял подношение. Сопротивление гриффиндорца продлилось ровно минуту. Рекорд.

***

— Итак, что мы имеем в итоге, — Блейз звонко отхлебнул и загнул большой палец. — Гарри с помощью артефактов, которые стащил из аврората... — Я их не крал. Воспользовался в служебных целях. — ...временно позаимствовал. Вывел из строя систему оповещения в суде и запер техника в туалете. — Он, наверное, до сих пор там сидит. Надо бы не забыть его выпустить. — Тео, — Забини загнул второй палец, — обратился в Грейнджер... — И наложил чары красоты, чтобы не быть слишком на нее похожей. К вашему сведению, — Нотт повел стаканом, обводя всех по кругу, — это было сложнее, чем кажется. Нужно было соблюсти баланс. Достаточно сходства, чтобы убедить свидетелей, но и достаточно различий, чтобы Вейн не смог доказать использование Оборотного. — И Драко, — третий палец отправился вниз, — придумал весь план, связался с вами на выходных и в воскресенье ночью испортил все запасы Веритасерума. Гарри поперхнулся ромом. — Ты что сделал?! — Испортил Веритасерум, — повторил Драко, сделав глоток. — На случай, если Вейну в голову придет светлая мысль допросить Грейнджер под сывороткой правды. Теперь в Министерстве нет ни капли рабочего состава. Новую партию будут варить минимум три недели, а я как раз собираюсь настолько затянуть процессы, что судьи сами подпишут ей освободительное, лишь бы больше меня не видеть. — Ты проник в хранилище Отдела тайн? — Поттер уставился на него с нескрываемым восхищением. — Как? — Профессиональная тайна. На самом деле все оказалось до смешного просто. Веритасерум требовал строгого температурного режима — не выше пятнадцати градусов. Министерство отапливалось старинной системой: горячий воздух циркулировал по каналам под полом, распределяя тепло по всему зданию. Драко просто нашел нужный регулятор, приподнял температуру в хранилище на три градуса и ушел. К утру весь запас Веритасерума превратился в бесполезную жидкость. Никакой магии, никаких взломов. Обычное знание системы и немного наглости. Но пусть Поттер думает, что это было нечто более впечатляющее. Блейз поднял стакан: — Так выпьем же за нас! — А ты что сделал? — хмыкнул Драко, все же чокаясь с ним. Тео и Гарри присоединились. — Я, — Блейз с трагическим видом прижал руку к груди, — пожертвовал ради общего дела своим драгоценным наркотиком. Который, между прочим, стоил мне кучу денег. — Который ты купил несколько месяцев назад, — Драко взболтал ром, наблюдая за воронкой. — И который валялся у тебя в ящике. — Я его берег. Собирался использовать в особенный день. — Какой особенный день? — поинтересовался Гарри. — Не знаю. Думал, пойму, когда он наступит. — Это прокрастинация, — отметил Драко. — Это интуитивное планирование, — парировал Блейз. — И не отменяет того факта, что эссенция была ценной! — Хорошо, хорошо, — Тео примирительно замахал свободной рукой. — Твой вклад неоценим. Доволен? — Очень, — проворчал он, но уголки губ поползли вверх. Тео вдруг протяжно застонал и поспешно закинул в себя остатки рома. — Вы хоть представляете, каково это? — его голос был полон подлинного страдания. — У меня начал появляться член прямо в зале, пока я там стоял перед всеми! Всех одновременно передернуло. Гарри едва не выронил стакан, а Блейз брезгливо помахал ладонью перед лицом. — Гадость, — выдохнул Забини. — Избавь меня от этих образов. — Я бы не против был посмотреть на тело Грейнджер с сюрпризом, — мечтательно протянул Тео, игнорируя общее возмущение. Повисла неловкая пауза. — А ты... видел ее… — осторожно начал Гарри. — Нет, к моему величайшему сожалению. Кое-кто, не будем показывать пальцем, — Тео задрал ногу и указал носком стопы в сторону Драко, — дал понять, что сделает со мной всякие малоприятные вещи, если я хотя бы титьку потрогаю. А руки, знаешь ли, чесались. Пришлось целый час сидеть в теле Грейнджер и медитировать, представляя самые отвратительные вещи. — Например? — с нездоровым любопытством спросил Блейз. — Голого Снейпа. Розовые рюши Амбридж. Снейпа, танцующего танго в розовых рюшах Амбридж. Филча, облизывающего Снейпа, пока он танцует в розовых... — Прекрати немедленно, — оборвал его Драко, поморщившись. — Это работало! Иначе бы меня вычислили в первые же пять минут. Гарри хихикнул. Блейз покачал головой с видом человека, которого ничем уже не удивишь. — К слову, — он посмотрел на Драко, — чем вообще закончился процесс? После того как «Грейнджер номер два» смылась? Драко выразительно поставил пустой стакан на столик. — Вейн потребовал проверку палочки. — А... Это хорошо? — На ее палочке нет следов проклятий, — пояснил Гарри. В комнате стало тихо. Тео наклонился вперед, изогнув бровь. — И как она тогда убила Долохова? — Зарезала ножом, — после некоторого молчания ответил Гарри. — Нанесла двадцать семь ножевых ранений. Блейз замер. Тео присвистнул. Даже Драко почувствовал, как что-то неприятно сжалось в груди. — Двадцать семь ударов ножом?! — Тео откинулся на спинку дивана. — Ее стройная фигурка оказалась обманчива. Никогда бы не подумал, что эта малышка может оказаться Джеком-Потрошителем. — Кем? — переспросил Блейз. — Персонаж магловского фильма. — А ты откуда знаешь? — удивился Гарри. — Смотрел с одной маглорожденной ведьмой, — Тео скривился. — Так вот, скажу честно — перепихона у нас в тот вечер не случилось. Мой стручок настолько отсох после всех сцен с кишками, что я еще неделю обходил женщин стороной. Травма была серьезная. Яйца до сих пор втягиваются внутрь, стоит вспомнить те кадры. — Технически, это как условный рефлекс Павлова, — Гарри пояснил почти деловито. — Этот ученый всегда звонил в колокольчик перед тем, как кормить собаку. Потом она начинала пускать слюни просто на звук. — Знаю еще одного, который пускает слюни каждый раз, когда… — собрался сказать Блейз, но Драко запустил в него жилеткой. Поттер весьма неудачно пытался скрыть улыбку. — Только вместо собаки и звонка у тебя... — Стручок и потрошитель, — закончил Тео. — Да, спасибо, я понял. — Худший условный рефлекс в истории человечества, — прокомментировал Блейз. — Согласен. Тео снова разлил выпивку, а Гарри озадаченно потер переносицу. — Я всегда думал, что вы, чистокровные, не особо... Ну, магловское кино, культура... — Да брось, — фыркнул Тео. — Вот этот, — он показал на Драко, — со школы умолял меня вместе с ним познать магловский мир. Таскал в их кинотеатры, рестораны, даже в какой-то чудовищный торговый центр. А вот этому, — палец переместился к Блейзу, — особо не зашло. Разве что их алкоголь. Погруженный в размышления Забини покачал стакан и произнес: — Двадцать семь — почти двадцать восемь. По одному удару за каждую Священную семью. Интересно, на какой из них ее рука дрогнула. — На Уизли? — предположил Гарри. — Я ставлю на Малфоев, — Блейз лукаво посмотрел на Драко. — Мы были бы вторыми сразу после Лестрейнджей. Или третьими после Краучей, если повезет. — Это точно были Нотты, — уверенно заявил Тео. — Превращение сближает. Я это почувствовал. — Ты хоть раз с ней разговаривал? — спросил Гарри. — Дай подумать... Нет. Но я столько слышал о ней от Драко, что кажется, знаю лично. Например, она терпеть не может, когда жуют с открытым ртом. Еще у нее аллергия на собак. И она всегда заправляет прядь за правое ухо, когда нервничает... — Заткнись, — буркнул Драко, чувствуя, как начинает гореть шея. Гарри расхохотался, ударив себя по колену. Малфою это показалось слишком бурной реакцией, и он кинул в него пиджак. — О боже, — Поттер, в отличие от Забини, перехватил ткань, не позволив ей добраться до своего лица. — Ты и правда влюблен по уши. Блейз потянулся за бутылкой, щедро долил всем, и по комнате поплыл густой аромат рома. — Так, господа. Предлагаю выпить за успешный первый день. Стаканы столкнулись, в тишине кабинета прозвучал звон хрусталя. Война с Вейном и Министерством только начиналась, но сегодня… сегодня они могли позволить себе маленькую победу.

***

У камер временного содержания Драко оказался только через несколько часов, точно убедившись, что весь алкоголь выветрился из организма. Он убрал с одежды и тела запах спиртного чарами, для верности прикурил пару раз, чтобы перебить один перегар другим, и вновь оделся в безупречный костюм-тройку. Лысый охранник стоял на том же месте, будто его приклеили к полу. Малфой сообщил, что теперь участвует в процессе, и ему нужен час для встречи с заключенной и обсуждения хода дела, но мужчина равнодушно потребовал копию протокола заседания. Драко пришлось искать секретаря и долго ждать, пока тот с недовольным бурчанием сделает дубликат. К тому моменту он уже искренне надеялся, что охранник действительно приклеен и останется стоять здесь навечно, даже когда здание начнет рушиться от времени, и его пожелтевшие кости завалит обломками. Когда он вернулся, мужчина хмуро глянул на пакет с едой на вынос и заявил, что передача продуктов запрещена. Пакет с силой прилетел ему по голове под яростное «Подавись!». Тот спокойно подобрал контейнеры, аккуратно сложил их на стол рядом с палочкой Малфоя и без слов повел его в глубь коридора.

***

В допросной он сердито бросил пиджак и портфель на стол и закурил, чтобы унять раздражение. Однако стоило появиться Гермионе, как оно мигом рассеялось само собой. Драко сразу подметил отсутствие наручников; похоже, новый охранник не разделял параноидальных страхов своего предшественника. Тот толстяк явно боялся Грейнджер, раз счел нужным сковывать едва держащуюся на ногах ведьму. Видно было, что к ней применили очищающие чары — раз в неделю заключенных приводили в порядок, чтобы от тех совсем не разило. Волосы еще были спутанными, но уже не слипшимися от грязи, а кожа бледная, но не покрытая пылью. Тот же серый свитер и брюки, которые он принес в прошлый раз. Малфой предложил сигарету, их пальцы соприкоснулись, и Гермиона глубоко втянула дым. Он закурил вторую для себя, раздумывая, как начать разговор. — Кто был в моем теле? — ее хриплый голос первым разрезал тишину. — Тео. Грейнджер вскинула брови. — Я думала, Гарри. — Он тоже был в зале. Пауза растянулась, пока она переваривала услышанное. С каждым выдохом ее плечи, до этого вздернутые в напряженном оцепенении, постепенно опускались. Руки дрожали меньше, чем в прошлый раз. Синдром отмены отступал. Докурив, Драко передал ей еще одну и вынул из портфеля несколько булочек, завернутых в салфетки. Он предусмотрительно стащил их из буфета Министерства на случай, если охрана не пропустит нормальную еду. Когда он протянул одну, Грейнджер посмотрела на него с очевидным недоверием. — Последняя трапеза? Завтра меня отправят на казнь? — Нет, — коротко ответил он. Она не двинулась с места, застыв с поднятой к лицу рукой. — Если боишься, что отравлена, — он откусил, демонстративно прожевал и сглотнул. — Вот. Видишь? Я еще жив. Она осторожно взяла ту, что лежала на столе. Развернула салфетку, проверила выпечку со всех сторон и откусила маленький кусочек. — Неплохо. Я и забыла, что такое нормальная еда. Внутри Драко болезненно стянулся узел. Он отвернулся, делая вид, что занят рассматриванием облупленной штукатурки. — Чем тебя там кормят? — Кашей. Каждый день одной и той же серой массой, — она откусила еще. — Иногда дают черствый хлеб. — За столько лет ничего не изменилось, — пробормотал он. Желание вытащить ее отсюда поскорее, добиться домашнего ареста и запереть в тепле уютной квартиры стало невыносимым. Когда она доела первую булку, Драко пододвинул вторую, и Гермиона не стала отказываться. Они ели и курили одновременно, что было довольно нелепой картиной. Откусывали, затягивались, снова откусывали. Крошки сыпались вниз, пепел падал рядом. Малфой отмечал каждую деталь — как она прикрывает веки, наслаждаясь вкусом, как облизывает губы, собирая остатки сахара. Впервые за все время встреч она выглядела чуть менее сломленной. Прошло некоторое время, прежде чем они расправились и с выпечкой, и с сигаретами, довольно откинувшись на своих стульях. Драко смахнул крошки и, оторвавшись от стола, поймал на себе взгляд Гермионы. — У меня на лице что-то осталось? — он провел большим пальцем по нижней губе. — Нет, — она проследила за этим движением. — Просто странно видеть тебя в белой рубашке. Не знала, что у тебя такие есть. — Ты многое обо мне не знаешь. А я многое о тебе. Драко скрестил руки на груди и перекинул одну ногу на другую. Гермиона промолчала. — Давай сыграем в игру, — предложил он, ожидая отказа. — На один твой вопрос я дам свой ответ. И наоборот. На удивление она согласилась. — Хорошо. Драко сделал паузу. Внезапно все его мысли перемешались в кучу. — Когда ты начала курить? — спросил он первое, что смог придумать. — Не помню точно. Год назад. Или полтора, — ее пальцы принялись комкать салфетку. — Зачем ты мне помогаешь? Не ожидая такой прямоты, он растерялся. В голове пронеслись десятки логичных аргументов о выгоде и репутации, но ни один не показался ему адекватным. Правда застряла в горле, отказываясь облечься в слова. — Я не хочу больше быть одним из тех Малфоев, которые стоят в стороне, — он остановился на полуправде. — Мой отец так прожил всю жизнь. Смотрел, как убивают, как пытают. В итоге сгнил в Азкабане за собственное бездействие. И я… — он запнулся. — Я не вмешался, когда… Я тоже ничего не сделал. Гермиона долго не отводила от него глаз, сминая и разглаживая салфетку в руках. — Будем считать, что ты делаешь это для себя. — Продолжим? — он поспешил сменить тему и сжал левое предплечье правой рукой. Когда она кивнула, Малфой достал новую сигарету, щелчком пальцев высек искру, разжигая ее, и протянул Гермионе. — Где ты была эти два года? Грейнджер слегка отодвинулась на стуле и закинула ногу на ногу, зеркаля его позу. — Где я только ни была, — ответила она после того, как огонек ярко осветил ее лицо. — Переезжала с места на место. Нигде подолгу не задерживалась. — Почему? — Это уже второй, — отрезала она. Светильник под потолком пару раз мигнул, словно предостерегая, что разговор сворачивает на опасную территорию. Драко все же рискнул: — Я полагал, тебе надоело это болото. Лондон, Министерство, вечное внимание. Что ты уехала куда-то в безлюдное место, начала писать книги... Может, даже вышла замуж. Гермиона слабо усмехнулась, прикусывая потрескавшуюся губу. — Нет, Малфой. Это было совсем не так романтично, как ты себе представляешь, — она выпустила дым в его сторону. — Моя очередь. Ты сказал в прошлую встречу, что придешь завтра. Почему не пришел? Весь воздух выбило из легких. — Ты ждала меня? — Не отвечай вопросом на вопрос. — Охранник не пропустил, — выпалил он, желая поскорее вернуться к прежней теме. — Ты ждала? Она помедлила, затягиваясь. Пульс глухо ударил в висках. — Конечно. C ее ответом сердце на миг взлетело. — Мне ведь нужно было покурить. И тут же рухнуло вниз. Драко прикрыл глаза и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я мог бы рассчитывать хотя бы на каплю радости от того, что защищал тебя сегодня в суде? Он начал покачивать в воздухе носком туфли, сбрасывая таким образом напряжение. — В какой-то мере я рада, — после паузы призналась она. Драко снова поднял взгляд. — Когда я вижу тебя, я знаю, что смогу закурить. Это… успокаивает. — Как у собаки Павлова, — ему вспомнился разговор в кабинете Тео. — Я уже не удивляюсь твоим познаниям в магловской науке. Но да. Рефлекс. Он разомкнул руки и опустил ногу на пол, разглядывая Грейнджер сквозь пелену дыма. Долгое время они молчали. Драко ждал нового вопроса, но она, казалось, пока не была настроена на большее количество откровений. — Спокойствие возникает не от сигарет, — вдруг заговорила она, глядя на тлеющий огонек. — Все дело в дыхании. Медленное, размеренное — люди редко дышат так в обычной жизни. Это работает как медитация. Она глубоко затянулась, задержала дыхание и плавно выдохнула дым, наглядно демонстрируя свои слова. Драко внимательно слушал, боясь шевельнуться. — А никотин, — она смахнула столбик пепла кончиком ногтя, — снимает ломку, которую сам же и спровоцировал. Мозг получает дозу и на время затихает. Но по факту ты всего лишь возвращаешься в нормальное состояние, в котором некурящий человек находится постоянно. Замкнутый круг. Малфою подумалось, что за неделю в одиночном карцере ей, должно быть, было невыносимо одиноко. Впервые она выдала столько слов за раз. Он тихо дышал, чтобы ненароком не спугнуть этот момент. — Что насчет алкоголя? У Блейза и Тео это главные инструменты для снятия стресса. Гермиона сосредоточенно покрутила в пальцах затухающий окурок. — Спирт работает немного иначе. Этанол — это депрессант центральной нервной системы. Он тормозит передачу импульсов между нейронами, — она постучала пальцем свободной руки по виску. — В первую очередь подавляется активность префронтальной коры. Это часть мозга, отвечающая за планирование, контроль и беспокойство о последствиях. — И когда она отключается... — подсказал Драко. — Проблемы никуда не исчезают. Они остаются, но ты на время теряешь способность о них волноваться. Отсюда ощущение легкости и расслабленности. Мозг больше не может беспокоиться, поскольку та деталь, которая отвечает за тревогу, на время отключается. — До утра, — добавил он. Она хмыкнула, соглашаясь. — Утром префронтальная кора включается обратно. Со всеми проблемами, к которым добавляется похмелье и дефицит нейромедиаторов. И часто становится еще хуже, чем было до. — Это объясняет, почему мой отец каждый вечер топил себя в огневиски, а каждое утро срывал злость на мне и матери, — Драко задумчиво провел языком по зубам. Ответ не последовал сразу. Она закусила губу, а затем тихо произнесла: — Интересно, какие проблемы могут быть у твоих друзей. — У Блейза, наверное, слишком много денег и слишком мало времени, чтобы их потратить. У Тео... — Малфой замолчал, помотав головой. — Даже не знаю. Он никогда не говорит о таком. — А у тебя? Ему захотелось отмахнуться, что это не входило в правила их игры, но вопрос все равно повис в воздухе. — Сейчас моя главная проблема — не дать одной упрямой ведьме сесть в тюрьму. Их взгляды встретились, и что-то неуловимое промелькнуло между ними в тусклом свете камеры. Или, может, ему просто показалось. — Сколько времени осталось? — спросила она. Драко проверил циферблат на запястье. — Десять минут. — Тогда еще один вопрос. Малфой внутренне подобрался, а Грейнджер затушила окурок, отправив его в общую кучу. — Когда ты освоил беспалочковую магию? — Пару лет назад я переводил старинный фолиант о базовых стихийных чарах. Автор утверждал, что любой волшебник способен извлечь искру или каплю воды голыми руками, если сумеет достаточно сосредоточиться. Мне было скучно, так что решил проверить. Он воодущевился, уловив ее заинтересованность. — Вышло не сразу. Первые пару раз я только обжигал кожу, но потом... — он шепнул заклинание, и над его пальцами на мгновение появилось крошечное пламя. — Оказалось полезным навыком для работы в архиве. Гермиона скептически хмыкнула. — Полезным для чего? — Для избавления от лишних бумаг. Палочкой надежнее, но иногда быстрее самому. Еще научился вызывать небольшой поток воздуха, чтобы сдувать пыль со старых свитков. И левитировать легкие предметы — удобно, когда обе руки заняты. — Получается, ты потихоньку уничтожаешь историческое наследие, — в ее голосе, вопреки ожиданиям, не слышалось ни капли осуждения. — Только то, что безнадежно скучно или бесполезно. Ну или то, что способно кому-то навредить. Считай, провожу санитарную обработку мира. — Избирательно редактируя историю? — Именно, — Драко не чувствовал себя пристыженным. — Кто-то же должен брать на себя грязную работу. Гермиона отвернулась и тихо рассмеялась себе под нос. Он поймал себя на мысли, что хочет услышать этот звук снова.

***

Позже, в темноте гостиной, Драко сидел, не зажигая свечей. В его голове раз за разом прокручивалось ее «конечно». Он провел рукой по лицу и глупо улыбнулся. Он знал, что она ждала не его, а никотин. Знал, что она чувствовала себя с ним спокойно только из-за сигарет. Но в холодном полумраке дома это не имело значения. Малфой закрыл глаза, позволяя себе эту крошечную иллюзию: неважно из-за чего, неважно какой ценой — но в этом мире его кто-то ждал.