7. Custodia Libera

Тридцать первого августа дело Гермионы Грейнджер превратилось в главную сенсацию магической Британии. Журналисты осаждали Атриум, толпились под окнами Министерства и отчаянно пытались прорваться на Десятый уровень. Авроры выставили плотное оцепление, а охрана едва справлялась с этим безумием. Пресса развернула полномасштабную кампанию. Газеты пестрели заголовками о невиновности Золотой девочки, шаткости улик и о том, что даже свидетели не смогли подтвердить свои показания под давлением защиты. Общественное мнение, ведомое невидимой рукой Малфоя, стремительно склонилось в сторону милосердия. Вейн выглядел взвинченным и осунувшимся. Услышав, что проверка палочки не выявила следов темной магии, он поднял вопрос о немедленном применении Веритасерума. Драко разыграл недоумение, когда судья Холлоу сообщил, что весь запас сыворотки правды оказался испорчен. И поскольку Визенгамот традиционно готовил состав самостоятельно, а не закупал у частных зельеваров, новая партия появится только через двадцать восемь дней. Багровея от ярости, Вейн настоял на принудительной легилименции. Тогда Драко поднялся и поэтапно изложил судьям возможные последствия: если насильственно вторгнуться в измотанный войной и неделей заключения разум, это могло навсегда сломать подсудимую. Действительно ли уважаемые судьи готовы были взять на себя ответственность за подобный риск? Особенно сейчас, когда магический мир уже сомневался в обоснованности обвинений? Холлоу склонился к Гривзу, и судьи зашептались. Они вынесли промежуточное решение — слушание откладывается на месяц. Если обвинение представит новые доказательства, процесс возобновится. В противном случае дело пересмотрят с учетом отсутствия улик. Драко покинул зал с непроницаемым выражением лица, пока за его спиной Юстас истошно кричал.

***

Через час его вызвали к замминистру. Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет. Кингсли сидел за монументальным столом, заваленный папками настолько, что его почти не было видно. — Садись, — прозвучало откуда-то из-за бумажных гор. Драко опустился в жесткое кресло, сохраняя ровную осанку, и сложил руки на коленях. Кингсли продолжал быстро подписывать пергаменты, намеренно заставляя его ждать. Закончив с очередным документом, он отложил перо, раздвинул стопки бумаг и бросил в образовавшееся пространство несколько утренних газет. Его усталый вид и заросшая щетина резко контрастировали с безупречным обликом Малфоя. — В здании сегодня не протолкнуться, — в его интонации звенело стальное недовольство. — Мой секретариат тонет в запросах от прессы, а министр требует отчетов каждые полчаса. Твоя кампания по обелению мисс Грейнджер создала Министерству слишком много лишней работы. — Я просто защищаю интересы клиента. — Твоя работа — переводить древние манускрипты, а не превращать закон в инструмент хаоса и устраивать спектакли. — Министерство само устроило спектакль, когда решило судить героиню войны за убийство Пожирателя смерти. Малфой выдержал пронзительный взгляд Кингсли, не шевелясь. — Я тоже не одобряю методов Визенгамота, — спустя время ответил тот, — но на министра давят сверху. Требуют быстрее осудить Грейнджер и закрыть дело. — Кто? — вопрос вырвался резче, чем хотел Драко. — Не обладаю данной информацией. Однако теперь министр в ярости. После того, что ты устроил, быстрое осуждение невозможно. Народ не примет обвинительный приговор, а в преддверии перевыборов он не рискнет своей репутацией. Малфой не счел нужным прерывать затянувшуюся паузу. — Решение принято, — Бруствер достал из папки свиток с тяжелой печатью и развернул его, положив поверх газет. — Под давлением общественности министр санкционировал перевод мисс Грейнджер под домашний арест до окончания слушаний. — Где ее будут содержать? — Ее дом непригоден для жилья. Бюджет на ремонт частных домов на данный момент заблокирован, а съемные квартиры Министерства — не вариант для человека ее статуса, — Кингсли посмотрел на Драко в упор. — Ты ведешь это дело на основании Акта о кровной связи. С этого момента ты несешь за нее полную ответственность. Я убедил министра, что твой дом — наилучший вариант. Там подходящее местоположение и надежная защита, а лишняя публичность нам сейчас не нужна. Внутренний взрыв ликования Драко успешно подавил, внешне сохраняя абсолютное безразличие. — Понимаю. Кингсли снова взял перо, давая понять, что аудиенция закончена. — Ее доставят сегодня к семи вечера. Постарайся, Малфой, чтобы этот переезд прошел без эксцессов. У меня нет времени на дополнительные отчеты. Драко поднялся и размеренным шагом вышел из кабинета. Только в архиве он позволил себе глубоко вдохнуть. На губах растянулась широкая улыбка.

***

Грейнджер. В его доме. Вдвоем. Нужно было поделиться с кем-то — с Тео, с Блейзом, даже с Поттером. Но первого не оказалось на месте, второго неизвестно где искать, а третий стоял в оцеплении на улице. Он посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. К черту работу.

***

Малфой переходил из магазина в магазин, сметая с полок все, что могло понадобиться. Одежду и обувь брал на глаз, прикидывая размеры. Книг накупил от детективов до академических трудов по классике. Продуктами он заполнил две тележки, закидывая все подряд, пока упаковки не начали переваливаться через край. У витрины с сигаретами он задержался дольше, чем у любой другой полки. В конце концов сгреб почти все марки и, поколебавшись, добавил еще несколько. С женскими принадлежностями он растерялся и попросил продавщицу собрать все необходимое всех типов и размеров. Та заметно удивилась, но выполнила просьбу. К двум часам дня он аппарировал домой с десятком расширенных магией сумок.

***

Там он чистил, драил, полировал каждую поверхность. Вытирал пыль с полок, до блеска мыл окна, перестилал постель в гостевой спальне, выбирая самые мягкие подушки и одеяла. В углу появилась ваза с живыми цветами, а на прикроватную тумбочку, рядом с новой пачкой сигарет, опустилась стопка книг. Когда он закончил, стрелки часов подползали к пяти. Отражение в зеркале удручало, показывая помятую рубашку, взлохмаченные волосы и пятна грязи на брюках. Последовал долгий горячий душ, серия отжиманий и тщательный выбор гардероба. Драко уложил волосы, побрился, не забыл про одеколон. В шесть сорок он расхаживал по прихожей, нервно поправляя прическу. Ровно в семь раздался громкий стук. Он рывком открыл дверь, уже готовясь увидеть ее. — Добро пожаловать в мою скромную оби… Фраза застряла в горле. Перед ним стояла не Гермиона. Либо же за прошедшие часы она успела облысеть, вытянуться в росте и постареть лет на сорок. — Вечер добрый, — бесстрастно произнес Ханс-Винсент Вольф. Улыбка медленно сползла с лица Драко. — Где… Охранник отступил в сторону. Гермиона стояла на ступеньку ниже, почти скрытая его массивной фигурой, и опиралась на одну ногу. — Малфой. — Грейнджер, — он распахнул дверь шире. — Входи. — Мне необходимо осмотреть помещение, — вклинился Вольф, первым переступая порог. — И развернуть защитный контур. Драко сжал челюсти. Его идеальное убежище только что было осквернено тяжелыми сапогами министерского цербера.

***

Дом находился глубоко в лесу, скрытый от дороги плотной стеной старых деревьев. Именно поэтому Драко выбрал его в качестве нового жилища. Здесь не бывало непрошеных гостей, сюда не вели случайные тропы, и даже магические карты показывали пустой участок леса. Ремонт изменил его почти полностью, но сохранилось ощущение уединения, а вместо показной роскоши в комнатах появилась продуманная лаконичность. — Я покажу тебе дом, — Драко повернулся к Гермионе. Она настороженно огляделась, когда они прошли в гостиную. Два кресла стояли у камина, занимавшего половину стены; огонь наполнял комнату мягким теплом и запахом древесины. Вольф уже размахивал перед ним палочкой, вызывая в воздухе синее мерцание. — Здесь мы можем... проводить время. Разговаривать. Читать, — он старался игнорировать сполохи чужой магии, но гнев уже пробивал его железный контроль. — Ага, — отозвалась Грейнджер, глядя из широких окон на закатное небо. На кухне сцена повторилась. Драко с гордостью продемонстрировал запасы продуктов, но его слова тонули в монотонном бубнеже заклинаний охранника, проверяющего оконные рамы. Поднявшись по лестнице в библиотеку, он бесцеремонно перетряхнул пергаменты на столе, пока Малфой одаривал его взглядами, способными испепелить на месте, однако Вольф оставался невозмутим. Грейнджер, к большому удивлению, даже не задержалась — только быстро оглядела книжные полки и промычала что-то невнятное. В ванной Ханс заглянул в вентиляцию и внимательно проверил слив душевой. — Здесь все необходимое. Полотенца, мыло... я купил еще несколько вещей для тебя, — продолжал объяснять Драко, открывая ящик под раковиной. — Ясно. Миновав собственную спальню, Малфой остановился у следующей двери. Эта комната была светлее и проще остальных: аккуратная кровать, комод и высокий шкаф из светлого дерева. — Для заключенной неплохо, — подал голос Вольф, в очередной раз разрушая момент. — Для гостьи, — выплюнул Драко. — Она заключенная. — Под домашним арестом. Это разные вещи. Мужчина остановился перед вазой с цветами и оценивающе рассмотрел лепестки. — Вы успели все это подготовить сегодня? Рабочий день закончился всего час назад. — Тебе какое дело? — Никакого. Вскоре он закончил с «безопасностью» и вышел. Гермиона с прерывистым вздохом села на край кровати. — Не возражаешь, если я отдохну? — ее голос был едва слышным. Драко хотел остаться. Хотел рассказать что-то еще, ощутить ее присутствие в этом доме без посторонних глаз, но все же ответил: — Разумеется. Говори, если что-то потребуется. Он закрыл дверь и привалился к ней спиной, переводя дух. Идиллия длилась недолго — снизу донесся шум. Спустившись, Малфой обнаружил Ханса у входа. — Свободных комнат нет. Так что можешь убираться на все четыре стороны. Охранник указал в открытую дверь, где перед крыльцом, прямо на идеально подстриженной траве, стояла уродливая серая палатка. — Ты издеваешься?! — Драко выскочил на улицу, на ходу выхватывая палочку. Он обрушил на палатку серию проклятий, но пламя лизало ткань, не оставляя следов, режущие заклятия соскальзывали, как по маслу, а мощное оглушающее просто растворилось в воздухе, не долетев до Вольфа. — Убери этот хлам с моего газона! Ханс не отреагировал. Он как раз заканчивал вязку узлов на новом заклинании у порога, от которого воздух вспыхнул ослепляющим сапфировым светом. — Это что за дрянь? — Антипалочковый барьер. Перед каждым входом в дом вы обязаны сдавать оружие. У заключенной не должно быть доступа к магии. — Я сам решу, что мне делать и не делать в собственном доме! — Драко ринулся к двери, но невидимая сила с размаху отбросила его назад. Он отлетел на несколько метров и больно приземлился на копчик. Поднявшись и отряхнув испачканные брюки, он почувствовал, как внутри вскипает ненависть. Вольф достал пергамент и монотонно зачитал: заблокированная каминная сеть, антиаппарационный барьер вокруг дома и ежедневные отчеты в Министерство. — Завтра вам придет выговор за самовольный уход с работы. Еще один прогул — и вы уволены. Драко провел языком по внутренней стороне щеки. — Это все? — процедил он. — Каждый вечер, возвращаясь из Министерства, вы сдаете палочку. Забирать сможете по утрам в будние дни, перед уходом. — А если в выходной на дом нападут? — Я буду рядом. — В палатке. Гениально. Просто блестяще. Охранник протянул ладонь. Драко, едва не ломая пальцы от напряжения, вложил свою палочку в его мозолистую руку и, не оборачиваясь, зашагал к дому. На этот раз невидимая стена его пропустила.

***

Он вылетел на улицу спустя два часа. Ночь накрыла лес, и в этой темноте серая палатка Вольфа выглядела как опухоль на теле его идеального сада. Драко не просто злился, он задыхался от присутствия чужака. — Вон. Живо, — голос Драко сорвался на вибрирующий рык. Он шел прямо на охранника, сокращая расстояние, пока не остановился почти вплотную. Ханс, не поднимая головы, сидел на складном стуле и протирал металлический прибор. В свете фонаря его безэмоциональное лицо казалось высеченным из камня. — Ты меня слышишь, псина министерская? Убирайся с моей земли, пока я не развеял твой прах по этому лесу. Вольф отложил вещь и неторопливо встал на ноги, выпрямившись с ним на одном уровне. — Я здесь по приказу, мистер Малфой. — Я найду способ обойти твои чары. Я выжгу этот газон вместе с тобой. — Попытка нападения на государственного служащего при исполнении. От трех до пяти лет в Азкабане. И ваша подопечная вернется в камеру в ту же секунду. Вы этого хотите? Воздух между ними сгустился. Магия внутри Драко закипала без палочки. Лампочка фонаря над входом в палатку опасно затрещала, а трава у ног начала медленно чернеть и припадать к земле, словно ее придавило невидимым прессом. — Ты не понимаешь, во что ввязался, — прошипел он, ощущая, как пульс бешено бьется в горле. — Это мой дом. Мои правила. — Больше нет, — Вольф смотрел на него без тени сочувствия. — Теперь это объект строгого режима. Драко дернулся, сжимая кулаки. Он был готов ударить его по-магловски, в челюсть. Вольф опустил взгляд на его руки и приподнял седую бровь. — Спокойной ночи, мистер Малфой. Он сел на прежнее место и вернулся к своему прибору. Драко развернулся, лишь бы не видеть ни его, ни чертову палатку, и с силой зажмурился. Затем резко направился к дому и хлопнул дверью так, что стекло в раме жалобно звякнуло.

***

Понадобился еще один душ и куча сигарет, чтобы ярость отступила, оставив место вязкому чувству досады. Драко был разочарован. Он представлял все это совсем иначе. Ближе к десяти ночи он сидел в гостиной перед камином, в котором едва теплились угли, а темноту комнаты прошивал красный огонек тлеющего табака. — Поделишься? Тихий голос заставил его вздрогнуть. Обернувшись, Малфой различил у дивана хрупкий силуэт. Он щелкнул пальцами, и в камине вспыхнули поленья, разгоняя полумрак. Грейнджер села в кресло слева от него. Драко затушил окурок в пепельнице, зажег новую сигарету и, наблюдая за игрой языков пламени, протянул ту ей. — Ты умеешь пускать Инсендио на расстоянии, — произнесла она после нескольких затяжек. Драко покосился влево. Она переоделась в ту одежду, которую он выбрал для нее днем: объемный кардиган, наброшенный поверх тонкой шелковой майки, и свободные трикотажные брюки. Волосы были стянуты в небрежный низкий хвост. — Но все это время ты передавал мне сигареты из рук в руки, — добавила она. Теперь ее глаза, в которых плясали отблески огня, были направлены прямо на него. Он промолчал и отвернулся. Сил оправдываться не было, поэтому Драко вслушивался в потрескивание табака и древесины, в ее размеренное дыхание. — Я принесу зажигалку завтра, — немного помедлив, произнес он. — Если захочешь покурить — спроси лысого голема зажечь, он сидит перед домом. Прошло несколько минут, прежде чем Драко поднялся. Он замешкался, желая добавить что-то еще, но тяжело выдохнул и направился к лестнице. В своей комнате он привалился лбом к холодному окну. Внизу ярким пятном в ночной черноте мерцал фонарь над палаткой Вольфа. Драко стоял так долго, что ноги начали неметь, пока наконец не услышал, как в коридоре тихо хлопнула дверь гостевой комнаты. Только тогда он позволил себе рухнуть на кровать и закрыть глаза.

***

Утро началось с резкого стука в окно. Драко чувствовал себя совершенно разбитым. Сна почти не было, и всю ночь он ворочался, прокручивая в голове события провального вечера. Он так и не сумел примириться с тем, что вместо долгожданного уединения получил унылое полотно из унижений и чужого надзора. Стук повторился. За стеклом, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, ждала министерская сова. Глухо выругавшись, Драко поднялся с постели и вскрыл конверт с тяжелой официальной печатью. Об увольнении речи пока не шло, но сухие строчки извещали о строгом выговоре. Министерство проявляло «неоправданное снисхождение», сохраняя за ним рабочее место, однако подобная лояльность не будет проявлена повторно. Спустившись на кухню, он по привычке приготовил себе кофе. Горький напиток не принес бодрости, только добавил изжоги к общему чувству неудовлетворенности. Он заварил вторую чашку, но когда пришло время наложить простейшие чары стазиса, рука замерла — палочки у него не было. Драко сосредоточился, чтобы вызвать нужный импульс беспалочковой магией, однако в голове болезненно пульсировало от недосыпа, а кофе оставался неподвижным, медленно теряя пар. В какой-то момент в голову пришла идея: выйти на улицу, попросить у Вольфа собственную палочку, заколдовать чашку и вернуться. Представив себе эту сцену, Драко с тихим шипением поднялся и одним движением выплеснул остывший напиток в раковину.

***

Аппарация забросила его в узкий переулок в двух кварталах от Министерства. Раньше камин доставлял его прямо на Второй уровень, но теперь, лишенный этой привилегии, он был вынужден идти пешком, как обычный служащий. На повороте он резко затормозил. Перед главным входом кипела толпа. Журналисты, фотографы и зеваки слились в гудящую массу, из которой доносились крики, а вспышки камер слепили даже издалека. Драко сглотнул, расправил плечи и двинулся вперед. Первые несколько метров ему удавалось оставаться незамеченным, но внезапно чей-то голос перекрыл общий шум: — Это Малфой! Драко Малфой! Толпа развернулась к нему, как единый организм, и Драко вдруг оказался в центре водоворота из блокнотов и летающих перьев. — Мистер Малфой! Правда ли, что вы защищаете Гермиону Грейнджер? — Каковы ее шансы на оправдание? — Вы используете семейные связи для давления на суд?! — Вы и Грейнджер состоите в отношениях?! Люди сомкнулись вокруг него плотной стеной; кто-то сунул объектив камеры прямо ему в лицо. Драко попытался прорваться к дверям, но толпа сжималась все теснее, как удав вокруг жертвы. — Без комментариев, — резко сказал он, однако его слова растворились в какофонии. — Мистер Малфой, источники утверждают... — Правда ли, что министр лично... — Ваша мать знает о вашей связи с... — Разошлись! — властный голос разрезал шум. Гарри Поттер материализовался из этого хаоса, решительно работая локтями и расталкивая репортеров широкими плечами. На его лице застыло выражение, не терпящее возражений — то, перед которым безоговорочно капитулировали даже самые дерзкие преступники. — Главный Аврор Поттер! Вы можете прокомментировать дело мисс Грейнджер?! — Нет, — отрезал он, с силой хватая Драко за локоть. — Расступитесь, пока я не начал арестовывать за воспрепятствование работе Министерства и нарушение порядка. Толпа неохотно отступила. Гарри проволок Драко через оставшиеся метры до входа, не ослабляя хватки, пока за ними не захлопнулись тяжелые двери. Охрана пропустила их без вопросов, и только в относительной тишине Атриума напряжение постепенно отступило. — Спасибо, — пробормотал Драко, высвобождая руку. — Не за что, — Гарри отпустил его и устало потер лицо. — Они здесь с рассвета. Нам удалось выставить их из холла, но, как видишь, они оккупировали улицу. — Прекрасно, — сухо произнес он, поправляя помятый пиджак. Поттер собрался с духом, прежде чем спросить: — Как Гермиона? Драко помедлил, тщательно взвешивая, что можно сказать, а что лучше оставить при себе. — Живая. Под домашним арестом. — Я знаю, — Гарри потер затылок. — Кингсли сказал. Я имею в виду… как она справляется? Она в порядке? Ест? Спит? В его тоне прорывалось неподдельное беспокойство. — Насколько это возможно в такой ситуации, — неопределенно ответил Драко. — Она держится. Это была правда, пусть и не вся. На лице Поттера читалось сомнение, но он понял, что сейчас не время и не место настаивать на откровенности. — Передай ей… — Гарри замялся. — Передай, что я думаю о ней. Если она захочет поговорить или отправить письмо… ты можешь связаться со мной. В любое время. — Передам. — Если ей станет хуже, если она… Мерлин, Малфой, просто скажи мне, ладно? Я официально не могу участвовать в деле, но она моя лучшая подруга. И если я могу хоть чем-то помочь… — Я скажу, — оборвал его Драко, признавая искренность этой неуклюжей попытки выразить заботу. Гарри облегченно кивнул. — Ладно, мне пора. Совещание через пять минут. Удачи в архиве. Поттер сжал его предплечье на прощание и зашагал прочь, но через несколько шагов обернулся: — Малфой? Позаботься о ней. Пожалуйста. — Позабочусь, — пообещал он. Гарри исчез в потоке утренних служащих. Драко коротко тряхнул головой, собираясь с мыслями, и направился к лифтам. Впереди ждал долгий день среди пыльных свитков — единственное место, где можно было спрятаться от репортеров и неопределенности будущего.

***

Девять часов в окружении фолиантов и манускриптов тянулись мучительно долго. Каждая минута будто длилась вечность. Он сидел за столом, читая одно предложение на странице пергамента уже около двадцати минут. Буквы расплывались, а мысли, вопреки всем усилиям, возвращались к дому — к Грейнджер, к проклятому Вольфу в его не менее проклятой палатке и к абсурдности всей ситуации. Драко заставил себя сфокусироваться на переводе — скучнейшем договоре четырнадцатого века о разграничении территорий между двумя давно вымершими родами. Нудно, монотонно, и именно то, что должно было отвлечь. Не сработало. К полудню он уставился в побеленный потолок, позволяя мыслям течь, куда им вздумается. Охранник. Во дворе его дома. Это могло растянуться на месяц, два, а может и больше, если процесс затянется. Каждое утро он будет забирать палочку, а каждый вечер покорно отдавать ее обратно, чувствуя себя гостем в собственном доме. Жить без магии, лишенным даже элементарных бытовых удобств, в то время как охранник будет неизменно дежурить снаружи, фиксируя каждое нарушение и докладывая Министерству о малейшем шорохе. К трем часам дня Драко понял, что сопротивление бессмысленно. К пяти он принял неизбежное как данность. Это временно. Рано или поздно суд закончится, и Ханс исчезнет так же внезапно, как появился. Это можно пережить. Он справлялся и не с такими испытаниями. В шесть вечера он с облегчением убрал свиток в папку, запер шкафы и направился к выходу. Он был готов вернуться к реальности, от которой безуспешно пытался сбежать весь день.

***

К вечеру начался слабый дождь, распугавший всех репортеров, поэтому из Министерства удалось выйти спокойно. Аппарация вернула Драко в знакомый лес, и он материализовался на некотором расстоянии сбоку от дома, невольно замирая при виде открывшейся картины. У крыльца, прислонившись к перилам, стояла Гермиона. Она курила, глядя в глубину леса; ветер растрепал ее волосы, на плечах был тот же кардиган. Вольф неподвижно застыл на своем стуле под серым навесом, будто часть местного пейзажа. Драко двинулся к палатке, размашисто шагая по раскисшей траве, пока изморось неприятно колола лицо. — Я думал, Министерство выдает своим псам будки поуютнее, — съязвил он, останавливаясь перед мужчиной. — Министерство выдает мне приказы, — тот вытянул раскрытую ладонь, и Драко уронил в нее палочку. — И намордник тоже? Смотри не подавись своей верностью, когда начальник забудет прислать тебе сухой паек. Не дожидаясь реакции, Малфой поднялся на ступени, вступая в сухое пространство под козырьком. Гермиона выдохнула перед собой дым, который мгновенно растворился в воздухе. — Привет. — Привет, — отозвался Драко, останавливаясь рядом. Он выудил из кармана зажигалку и передал ей. — Как прошел день? — спросила Грейнджер, принимая вещь. Ему показалось, что прикосновение на его коже задержалось на мгновение дольше обычного. — Ужасно, — честно признался он. — Журналисты осадили Министерство, работа смертельно скучная, а без магии я чувствую себя калекой. — Ноешь? — в ее голосе прозвучала легкая насмешка. — Констатирую факты, — возразил он. Драко помедлил, глядя на то, как она пару раз щелкнула зажигалкой. — Поттер просил передать, что на связи и... в общем, ты его знаешь. Сказал, что думает о тебе. Гермиона так и не поднесла фильтр к губам. Драко заметил, как она сглотнула, прежде чем вынуть из кармана пачку, открывая и протягивая ему. Он достал из нее сигарету и прикурил, чувствуя, как мелкие капли долетают даже сюда. Некоторое время они курили, наблюдая, как дождь превращает деревья в расплывчатые темные силуэты. Ханс все еще сидел под навесом, совершенно лишний элемент этой тихой сцены. Малфой мысленно отметил, что к присутствию этого истукана придется привыкнуть, как к назойливому шуму воды в водостоке. Грейнджер потушила окурок о деревянные перила и направилась к двери, а Драко остался на крыльце еще на несколько минут, запрокинув голову. Он подумал, что это была не худшая ловушка в мире — не худшая из тех, в которых ему доводилось оказываться.

***

Ночью он сидел перед камином в гостиной, глядя на разгорающийся огонь. Драко довольно долго ждал, пока не понял, что Грейнджер не появится. К одиннадцати он сдался. Изрядно проголодавшись, он заглянул в холодильник и нахмурился. Все продукты лежали на тех же местах, где он оставил их вчера, нетронутые, словно время в доме остановилось с того момента, когда он ушел. Он постоял, разглядывая полки, затем решительно достал ингредиенты и принялся готовить. Ничего сложного — простой куриный суп с лапшой, который в детстве для него готовили домовики по настоянию матери, когда он болел. Через полчаса он поднялся по лестнице с подносом, на котором дымилась тарелка супа, а рядом были стакан воды и несколько ломтиков хлеба. Поставив поднос у двери, Драко постучал. Тишина. — Грейнджер? Ты спишь? Я принес ужин. Ответа не последовало. Драко прислушался, однако из-за двери не доносилось ни шороха, ни шагов, ничего. Он знал, что она там, но Гермиона не собиралась открывать. — Оставлю здесь, — приглушенно сказал он. — Хотя бы попробуй. Тишина осталась его единственным ответом. Драко задержался еще на мгновение, потом развернулся и спустился обратно. Наутро, проходя мимо, он заметил пустую тарелку на полу — не совсем чистую, но суп был съеден почти до конца. Перед уходом Драко оставил у ее двери нарезанные фрукты и несколько сэндвичей.

***

Утренняя рутина с палочкой и продиранием сквозь толпу репортеров повторилась. Чтобы хоть чем-то себя занять, он решил посвятить день работе, но тут в кабинет ввалился Тео, от которого за версту пахло перегаром. — Сделай мне массаж, — потребовал он, с размаху падая в гостевое кресло. Драко остановился в проеме, ведущем вглубь архива. — А минет тебе не сделать? — Я бы попросил, но знаю, что ты откажешь, — безмятежно ответил Тео, придвигая кресло к столу и закидывая на него ноги. Возведя глаза к потолку, Драко направился к дальним стеллажам. Когда вернулся с нужной папкой, до него донеслись странные звуки. Переступив порог, он увидел, как за креслом стоял Гарри и усердно разминал плечи Нотта, откинувшего голову назад. Драко пару раз моргнул. — Что происходит? Когда ваши отношения успели перейти в... что бы это ни было? — Тебя я не видел два дня, а Блейз уехал во Флоренцию. Мне было скучно, — Тео блаженно простонал, подставляя шею под пальцы Гарри. — Поттер протянул руку помощи. Неожиданно для себя Драко хохотнул и опустился за стол. — Даже не хочу знать подробностей. — Мы просто пили! — поспешно вставил Поттер. Он стремительно отстранился от Тео, густо краснея, и принялся поправлять очки. — Три ночи подряд, — довольно уточнил Нотт. Гарри прочистил горло и посмотрел на Драко уже серьезнее. — Ладно, хватит. Как там Гермиона? Драко неопределенно повел плечом. — Нормально. — Нормально? — переспросил Тео. — Что еще я должен сказать? — Даже не знаю... Как она? Что делает? Вы спите в одной кровати? Уже потрахались? Он ловко уклонился от летевшей в голову папки, не убирая ног со стола. — Она живет в гостевой, я — в своей спальне. Она... особо не выходит. Мы почти не разговаривали. — Романтика просто зашкаливает, — фыркнул Тео. — Это не романтика, Нотт, — голос Драко стал колючим от сдерживаемого раздражения. — У меня под окнами круглосуточно маячит лысый дементор, который превратил мой дом в филиал Азкабана. — Ты про кого? — уточнил Гарри. И тут Драко прорвало. В следующие несколько минут он, не стесняясь в выражениях, вываливал все, что накопилось за два дня: унизительный ритуал сдачи палочки, из-за которого он чувствовал себя кастрированным; антимагический барьер, вышвыривающий хозяина из собственного дома; заблокированный камин. Его голос дрожал от ярости, когда он описывал «уютную» серую палатку и то, как теперь приходится месить лесную грязь по дороге на работу. Гарри и Тео слушали его в странном оцепенении. Если Поттер выглядел искренне сочувствующим, то Нотт с трудом сдерживал смех, наслаждаясь каждой секундой этого крушения. — Зато это… хорошее кардио? — неуверенно предположил Гарри, когда Малфой замолк. Драко одарил его таким взглядом, что тот втянул голову в плечи. — Пошли нахер вы оба. — Послушай, — Тео примирительно поднял ладони. — Упрости себе жизнь. Поговори с этим Хансом, подружись с ним. Стокгольмский синдром наоборот — сделай его лояльным. Я вот тоже подружился с Поттером, хотя мы были врагами. — Я скорее вскроюсь этим пером. — Мы никогда не были врагами, — вставил Гарри. — Мы просто игнорировали друг друга. — Именно. А теперь ты делаешь мне массаж. Потому что я тебя споил. Драко посмотрел на них с нескрываемым отвращением. — Вы оба — ненормальные. — Нет, — Тео поднялся, с хрустом потягиваясь. — Тебе следует облегчить себе быт. Узнай о нем хоть что-нибудь. Если он не робот, принеси ему кофе. Или яду — по обстоятельствам. — Он прав. Либо ты найдешь к нему подход, либо так и будешь месить грязь в лесу, — закивал Гарри, заранее отступая к выходу и прикрывая голову рукой. — Пошли вон! — бросил им вслед Драко без прежнего яда, но с грозным возмущением. Когда тяжелая дверь за ними захлопнулась, до него донеслись удаляющиеся голоса: — Хочешь выпить сегодня? — У тебя или у меня? — У меня. Я достал отличный эльфийский ром. — Подружиться, — пробормотал Драко, кривясь, как от зубной боли. — Может, еще пригласить его на партию в шахматы? Придурки. Он проверил время. До конца смены оставалось еще четыре бесконечных часа.