8. Post Tenebras Lux

Зажимая палочку между указательным и средним пальцами, Драко вышел из-за угла дома. Он нарочито широко размахивал ей, пока не достиг Вольфа, который, как обычно, сидел на складном стуле. — Держи свою драгоценность, — он протянул древко, но в последний момент, когда пальцы Ханса почти коснулись рукояти, резко взметнул руку вверх. — Небось спишь с ней под подушкой? Перед сном гладишь ее и шепчешь: «Хорошая палочка, послушная палочка»? Охранник, не изменившись в лице, дождался, пока рука Малфоя опустится, и коротким движением выхватил инструмент. — Она хранится в защищенном контейнере согласно протоколу. Вольф отошел и нагнулся над небольшим походным столиком, где уже стоял раскрытый футляр. Драко в это время с силой пнул носком лакированной туфли колышек палатки, проверяя, глубоко ли тот ушел в сухую землю. Он сложил руки на груди и начал обходить палатку по кругу, внимательно осматривая натянутую ткань и стыки, выискивая признаки слабых мест или криво наложенных чар фиксации. — Какие новости за сегодня? — его тон стал приторно-сладким. Он остановился у самого края навеса, кончиком туфли разрывая кочку пожелтевшей травы. — Много захватывающих событий? Птичка пролетела? Лист упал? Или ты весь день героически отражал нападение комаров? — Без происшествий, — Ханс щелкнул замками контейнера. На его идеально лысой голове ярко играли острые блики низкого вечернего солнца. — Невероятно увлекательно, — Драко пригнулся, заглядывая внутрь палатки, но внутренний навес наглухо закрывал обзор. — Должно быть, ты на седьмом небе от счастья. Когда все это закончится, единственное, что ты сможешь написать в резюме: «Профессионально смотрел на траву. Опыт — месяц». Он остановился, наступив на сухую ветку, и оглядел Вольфа, который усаживался обратно. Несмотря на то, что вечер оставался еще теплым, тот экипировался по полной: на нем были плотные брюки с обилием скрытых карманов и темная куртка из матовой ткани, застегнутая почти доверху, вдобавок к тяжелым ботинкам. Слишком много снаряжения для человека, который целый день протирал штаны о стул. — Закончили? Малфой прищурился, скрывая досаду от того, что его инспекция не позволила найти хоть какую-то брешь, чтобы развалить это тряпичное недоразумение, засунул руки глубоко в карманы и неспешно направился к крыльцу. — Даже не начинал, — бросил он через плечо.

***

Забрав поднос от двери гостевой спальни, Драко спустился на кухню. Фрукты были съедены, а от сэндвичей осталось не больше половины; он выкинул остатки в мусорку, поставил посуду в раковину и осторожно закатал рукава белой рубашки, принимаясь за готовку. Пока он взбивал в миске яйца, за спиной скрипнула половица. Послышался едва уловимый шорох ткани и мягких шагов. — Ты голодна? Я готовлю яичницу, — сказал он, не оборачиваясь. Гермиона подошла вплотную и заглянула за его плечо. Он почувствовал ее присутствие всем телом — тепло, исходящее от нее, дыхание у своего уха. Его пальцы напряглись на рукояти венчика. — Это не яичница, а омлет. Ее голос прозвучал совсем близко. — А есть разница? — он достал с верхней полки солонку. — Те же яйца, огонь и тарелка. Она сдвинулась чуть в сторону и уперлась поясницей в кухонную стойку. Малфой отчетливо уловил запах табака, исходивший от ее кожи и волос — горький, терпкий, теперь он ассоциировался только с ней. Он упрямо смотрел в миску, продолжая методично превращать содержимое в однородную массу. — Огромная разница. Есть яичница, омлет, яйца-пашот, в мешочек, всмятку, вкрутую, скрэмбл… — Хорошо, я понял. Ты выиграла викторину по яйцам. Пятнадцать баллов Гриффиндору. Добавив перца, он с помощью Инсендио зажег две конфорки и поставил на огонь одинаковые сковороды. Грейнджер осталась рядом, наблюдая за ним. — Еще кокот и бенедикт, — добавила она. Тихо усмехнувшись, он повернулся к ней, но сразу же забыл, что собирался ответить. Ей стало лучше. Чистые волосы, собранные в низкий хвост, открывали тонкую шею, на которую спадало несколько прядей. Темные круги под глазами никуда не делись, но взгляд стал чуть более осмысленным. — В шкафу в твоей комнате есть другая одежда, — он старался, чтобы слова не звучали как упрек, обращая внимание на ее кардиган. — Если захочешь переодеться. — Видела. Она отвела глаза, разглядывая рисунок дерева на столешнице. — Ладно. Просто говорю. Малфой вынул из холодильника масло, разрезал его на весу и бросил по кусочку в каждую сковородку. Оно зашипело, растекаясь золотом. Гермиона открыла новую пачку сигарет — ту, что он оставил для нее утром. — Зажги. Рядом появились тонкие, теперь уже почти не дрожащие пальцы. — Я ведь дал тебе зажигалку? — Наверху оставила. Он замер с лопаткой в руке. Мысль пролетела слишком быстро: специально? Забыть зажигалку, чтобы был повод подойти? Заговорить? Он заставил себя подавить это мимолетное чувство надежды, щелкнул пальцами, и табак вспыхнул короткой рыжей искрой. Грейнджер глубоко затянулась и отошла к столу, а он вернулся к омлетам, осторожно отделяя их от раскаленного дна. Дым медленно поплыл к потолку, смешиваясь с паром от плиты. — Хочешь попробовать другие? — он открыл шкафчик, не отрываясь от плиты. — Там целая коллекция. Мальборо — классика. Кэмел мягче. Парламент — с угольным фильтром, если веришь в эту ерунду. Данхилл — для снобов. Честерфилд — старая школа. — Впечатляет. Ты открываешь табачную лавку? — Готовлюсь к апокалипсису. Когда цивилизация рухнет, сигареты станут валютой. Аккуратно поддевая края, он сложил уже готовые омлеты пополам. — Тебе еще нужен алкоголь и консервы. — Алкоголь есть. Консервы презираю. — Тогда ты первым умрешь при апокалипсисе. Драко слегка встряхнул одну из сковородок и провел пальцем по краю плиты, погасив огонь. — Зато красиво. С бокалом виски и сигаретой. Он разложил порции по тарелкам. Гермиона сидела, подтянув одну ногу к груди. — Что ты будешь делать, когда все закончится? — спросил он. — Что именно? — Суд. Эта… ситуация. — Не знаю. Не думала. Драко опустил тарелки на стол и открыл холодильник, прячась за дверцей. — Так, у нас есть вода, сок, лимонад, чай, кофе. Еще виски, бурбон, вино… — Ты выиграл викторину по сигаретам и напиткам, — усмехнулась она. — Воду. Поставив два стакана, он опустился напротив. Гермиона перекатывала между пальцами тлеющую сигарету. — Ты что будешь делать? — Радоваться, что лысый гоблин убрался отсюда, — Драко пожал плечами. — И, наверное, вернусь к работе в архиве. Гермиона вдавила окурок в край тарелки и начала ковыряться в ней, отправляя в рот лишь самую малость. — Тебе там нравится? В Министерстве? — Терпеть его не могу, — ответил Драко, но только после того, как все дожевал и проглотил. — Хотя платят хорошие деньги. — Чем ты вообще там занимаешься? — Перевожу древние договоры, манускрипты, земельные споры, различные соглашения между родами. Она скривилась. — Звучит смертельно скучно. — Так и есть. Остаток ужина Драко мучительно подбирал слова — хотел рассказать про нелепого Поттера и его «массажный салон», — но, глядя на то, как Гермиона неторопливо и механически жует, передумал. Вскоре она отодвинула тарелку, съев чуть больше половины, тихо поблагодарила его и ускользнула к себе. Он досадно посмотрел на ее полупустой стакан, доел свою порцию и вымыл посуду. Внезапно по спине пробежал холодок, и Драко обернулся, тут же отшатываясь назад. — Твою мать… — выругался он. Прямо за стеклом, в метре от дома, стоял Ханс. Неподвижный, как застывшая статуя, он смотрел прямо на Малфоя. — Совсем охренел?! — выкрикнул Драко, подрываясь к окну и резко распахивая створку. Вольф, не замечая его ярости, продолжал писать на планшетке. — Обход по периметру. Стандартная процедура. Почти срываясь на бег, Малфой уже спускался с крыльца. — Ты адекватный?! — прошипел он. — Ты за мной следишь? — Наблюдаю за заключенной. Вы находитесь в зоне наблюдения. Драко замер перед ним и с усилием выдохнул через нос. — Зона, черт подери, наблюдения?! — выругался он и отвернулся в попытке сдержать ярость. — Ты хоть понимаешь, насколько это ненормально? — Внешний и внутренний контроль обязателен по протоколу. Надеясь, что ослышался, Драко медленно повернул голову. — Повтори. Внутренний контроль? Тот не поднял глаз. — Проверка защитных барьеров и состояния заключенной. — Ты. Заходишь. В мой дом?! Без моего ведома? — С разрешения Министерства. Ханс говорил, не отрываясь от листа и продолжая делать пометки. Драко, сам не заметив когда, сделал шаг вперед и с силой выдернул планшетку из его рук, хотя тот и так не сопротивлялся. Пальцы заметно дрогнули, когда взгляд опустился на строчки. ЛИСТ НАБЛЮДЕНИЯ №03 Дата: 2 сентября (четверг) День наблюдения: 3 Объект: Грейнджер Г. Д. Куратор: Малфой Д. Л. Надзиратель: Вольф Х. В. Общее состояние: без выраженной динамики по сравнению с предыдущими сутками. Зафиксированная активность 11:05 — Библиотека Объект взял книгу. Чтение не отмечено. 13:40 — Периметр дома Перемещение вокруг дома (≈15 мин.). Краткий вербальный контакт объекта с наблюдателем. Реакция сдержанная, выраженных изменений состояния не отмечено. 15:15 — Гостиная Применены очищающие чары наблюдателем в связи с отсутствием самостоятельных гигиенических действий. 19:20 — Кухня (наблюдение с внешнего периметра) Вербальный контакт с куратором. Прием пищи частичный (≈50%). Итоговый статус за сутки Состояние: апатичное, без изменений. Двигательная активность: снижена. Питание: недостаточное (менее 30% нормы). Поведенческие особенности: учащенное курение. Интервалы нерегулярные. Психологическое состояние: признаки депрессивной и посттравматической реакции. Дочитав до конца, Драко рассеянно опустил планшетку. Листы тихо зашелестели в его руках. — Ты… — он осекся, не сразу находя слова. — Ты пишешь о ней так, будто она предмет. — Формулировки стандартизированы. — Очищающие чары? — Санитарный протокол обязателен при отказе объекта от гигиенических действий. Пальцы сильнее сжались на краю бумаги. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга; вечерний свет тускнел, а лес начинал темнеть, постепенно сливаясь в сплошную тень. Малфой вернул планшетку неаккуратно, скорее отпустив, чем отдавая, но Вольф успел перехватить ее в воздухе. — О чем она говорила с тобой? — О погоде. Ни пояснений, ни попытки продолжить разговор. Драко коротко усмехнулся, кивнул самому себе и, тихо прикрывая дверь, вернулся в дом.

***

После этого он ходил по комнате из угла в угол, ругая себя за игнорирование очевидного. Раньше он связывал ее состояние с усталостью, перенапряжением, шоком или синдромом отмены, но теперь у этого появилось название. Депрессивная и посттравматическая реакция. И это почему-то тревожило сильнее всего. Не сами слова, а точность, с которой они описывали то, что он видел, но не желал признавать. Апатия. Отказ от еды. Отсутствие сил на нечто настолько элементарное, как причесаться или переодеться. Гермиона Грейнджер, само воплощение избыточной энергии, теперь превратилась в тихую тень самой себя. Несколько раз он подходил к двери ее спальни и прислушивался к тишине, не решаясь постучать. Что он мог сказать? Извиниться, что подглядывал за отчетом о ее жизни? Спросить, в порядке ли она, когда ответ был очевиден? К утру он так и не лег. Оставив под ее дверью поднос с завтраком, он забрал у Вольфа палочку и к восьми утра аппарировал в книжный магазин на Чаринг-Кросс. Там он простоял у полок с психологией добрых полчаса, не зная, что именно ищет. Глаза бегло изучали названия: «Травма и восстановление», «Жизнь после войны: руководство по ПТСР», «Депрессия: понимание и лечение». Он набрал целую стопку. Слишком много, наверное, но каждая книга была попыткой понять хоть что-то из того, что происходит с ней и как этому помочь. Запершись в архиве, Драко читал, размашисто чиркая на полях пером в местах, где видел сходство с ней. «Эмоциональный фон редко бывает стабильно сниженным. Характерны колебания от апатии и эмоционального онемения до вспышек раздражительности, тревоги и кратковременных периодов субъективного улучшения». Сбоку появилась галочка. «Характерна утрата способности испытывать интерес и удовольствие от ранее значимых видов деятельности…». Он провел пером по строке так сильно, что чернила размазались. «...психофизическое истощение, нарушения сна и аппетита…». Совпадает. Все совпадает. Драко перелистнул страницу, но на середине следующей его рука замерла. «Возможно формирование потребности в эмоциональной и физической близости с одним значимым объектом, воспринимаемым как источник безопасности и стабильности. Пациент может неосознанно искать присутствия этого человека, демонстрировать зависимость от его одобрения или физической доступности». Он медленно вывел сбоку: Я? Посмотрел на слово. Зачеркнул его одной резкой линией и написал рядом: Ко мне. Снова зачеркнул. Написал ниже, аккуратнее: Инстинктивный поиск присутствия. Она спустилась на кухню именно тогда, когда он готовил. Сказала, что забыла зажигалку. Курила рядом с ним перед камином и на крыльце, хотя могла бы делать это в одиночестве. Он заставил себя читать дальше. «Изменения либидо при стрессовых расстройствах вариабельны: от полного снижения сексуального влечения до его парадоксального усиления, связанного с попытками регуляции эмоционального напряжения через физический контакт и близость. В последнем случае сексуальная активность может носить компульсивный характер и являться формой самолечения». Драко нарисовал сбоку знак вопроса. Перечитал предложение снова, задумавшись, применимо ли это к ней. Добавил еще один вопрос. Запуская руку в волосы, он поднял голову к потолку. Мысли уводили его туда, куда он не имел права заходить, и он злился на себя за то, что вообще об этом подумал. Образ Гермионы, ищущей утешения в его руках, обжег сознание коротким и запретным импульсом. Через несколько страниц он нашел раздел с рекомендациями. «…избегать давления и принуждения, отдавая предпочтение мягкому вовлечению, формированию безопасной среды. Пациенты склонны к руминации — навязчивому возвращению к травматическим воспоминаниям и негативным мыслям. Для прерывания этого цикла необходимо переключение внимания: вовлечение в простые совместные активности, безопасный юмор, создание новых, но необременительных впечатлений. Цель — не развлечь, а аккуратно вернуть способность замечать настоящее, а не застревать в прошлом». Драко обвел абзац несколько раз, пока чернила не пропитали бумагу насквозь, закрыл книгу и приложил пальцы к вискам. У него складывался интуитивный план: не давить, быть рядом, курить вместе в тишине, когда она выходит. Но книга требовала большего — активного переключения. Нужно было что-то, что заставит ее смотреть на мир, а не вглубь себя. Что-то достаточно бессмысленное, чтобы прервать поток воспоминаний. Оставалось только выяснить, где раздобыть это средство от тишины.

***

Вечером он сделал крюк через магловскую часть Лондона. Магазин электроники оглушил его ярким светом и раздражающе бодрой музыкой. Продавец, молодой парень с невыносимо восторженным лицом, сразу принялся расхваливать различные модели телевизоров. — Вот этот — последняя модель. — Мне нужно что-то простое. Чтобы смотреть... что там смотрят маг… люди. — Каналы? Сериалы? — Все вместе. И чтобы работало без... — он запнулся, едва не сказав «без магии». — Без сложных настроек. Через час он вышел из магазина с коробкой, которая послушно поплыла за ним по воздуху под Дезиллюминационным. Доставщик обещал привезти телевизор завтра, но Драко решил не рисковать, ведь слишком много вопросов могло возникнуть при виде охранника и заключенной. После аппарации он оказался около леса с той стороны, где перед палаткой стоял Вольф. Издалека могло показаться, что Малфой идет по опушке налегке, если не считать странного колебания воздуха, следовавшего за ним. Ханс в упор смотрел на это колышущееся «ничто» без капли удивления, но с настороженностью. Подойдя ближе, Драко взмахом палочки сбросил маскировку. Воздух подернулся рябью, и из пустоты материализовалась огромная коробка, которая с глухим стуком приземлилась на траву. Драко расправил плечи, демонстративно стряхивая несуществующую пыль с рукава. Пауза затягивалась, становясь абсурдной. — Телевизор, — сказал он, не выдержав этого безмолвного допроса. — Магловская вещь. Мужчина провел палочкой, очертив в воздухе дугу и вызывая чары обнаружения. Убедившись, что угрозы нет, Ханс протянул раскрытую ладонь. Драко передал палочку и, пока тот убирал ее в футляр, сосредоточился на коробке, призывая на помощь беспалочковую магию. Однако массивная гора картона оказалась слишком тяжелой, и груз неохотно качнулся. С тяжелым вздохом он наклонился, обхватил коробку и поволок ее к дому, проклиная маглов за их одержимость делать все громоздким и неудобным. Углы врезались в ноги, руки почти сразу начали болеть, а спина предательски заныла. — Помочь? — донесся голос Вольфа позади. — Обойдусь, — прорычал Драко. Кое-как втащив груз в гостиную, он распаковал телевизор и поставил на комод у стены. По его спине тек пот, а капли со лба стекали в глаза. Он чувствовал себя полнейшим идиотом, но внутри теплилось глупое предвкушение. Может быть, Гермиона оценит.

***

Вернувшись из душа, Драко услышал голоса в гостиной. Он накинул полотенце на плечи, чтобы мокрые волосы не промочили футболку, и спустился по лестнице. На его диване, как ни в чем не бывало, сидели Гермиона и Ханс. Она курила, он просматривал бумаги — вероятно, свои отчеты. Телевизор стоял на комоде за их спинами. Драко чертыхнулся про себя: он совсем забыл развернуть мебель. — …голова даже побаливает. — У многих такая реакция. Барорецепторы чувствительны, — отозвался Вольф. — Вы тоже чувствуете? — Иногда. В основном по старым травмам. Она кивнула, затягиваясь. — Колено? — Плечо. — Ханс-Винсент Вольф, — вмешался Драко, — не хочешь объяснить, какого черта ты делаешь на моем диване? Разговор оборвался, и две пары глаз устремились на него. — Провожу внутреннюю проверку. — Она завершена. Прямо сейчас, — Малфой указал на дверь. — Выметайся. Он проследил, как охранник убрал планшетку и направился в прихожую, а когда обратился к Гермионе, выражение его лица смягчилось. — Грейнджер, не могла бы ты на минуту встать? Она отошла к камину, зажав сигарету в зубах. Драко ухватился за край массивного дивана и рванул его на себя, но тот не сдвинулся. Он попробовал снова, упершись ногами в пол, напрягся всем телом, но безрезультатно. Диван будто прирос к паркету. — Проклятье. — Помочь? Вольф теперь стоял в дверном проеме, наблюдая за его мучениями. Драко хотел огрызнуться, но стиснул зубы. — Ладно. Охранник взялся за спинку и без видимого усилия развернул диван к себе. Тяжелая махина послушно провернулась на месте, тягуче проскрипев по паркету. — До завтра, — сказал он Гермионе и ушел окончательно. Малфой вытер ладони о полотенце и опустился перед телевизором на колени, а Грейнджер вернулась на диван. Он вертел в руках черный шнур, не находя ему применения, тыкал вилкой в зазоры панелей комода, пробовал обмотать провод вокруг медных ручек, надеясь на магический отклик. За его спиной раздался странный звук, похожий на смешок, и Драко с подозрением глянул на то, как Гермиона прижимала пальцы к губам и сосредоточенно глядела в сторону окна. — Что смешного? — Ничего, — сдавленно ответила она. Он нажал еще пару кнопок, осмотрел корпус снизу, заглянул в вентиляционные отверстия. Позади послышалось тихое фырканье. — Может, там есть инструкция? — Я ее выбросил. Там были одни картинки для идиотов. Ответом стал сдавленный всхлип. Когда он оглянулся, Гермиона уже закрывала лицо ладонью, а ее плечи подрагивали, пока она безуспешно пыталась взять себя в руки. — Это очень забавно, Грейнджер. Просто обхохочешься. Драко начал давить все кнопки уже назло. Его бесила эта коробка, маглы с их бессмысленными изобретениями и собственная уверенность, что он разберется без чужой помощи. — Малфой… Он не будет работать без электричества. Он застыл, раскрасневшийся и раздраженный, со шнуром в руке. — Что? — Нужна розетка. У тебя в доме хоть одна есть? Драко перевел взгляд на шелковые обои: сплошная, идеально ровная стена и ни единого отверстия. Осознание эпического провала накрыло его волной, пока черный экран насмешливо отражал его растерянное лицо. — Так, — он выпрямился во весь рост. — Я купил двадцатикилограммовый кусок пластика. Протащил его через половину Лондона. Боролся с диваном. Чтобы узнать, что мне нужна дырка в стене? — В принципе, да, — сказала она, уже не сдерживаясь. Смех прорвался внезапно: сначала коротко, почти беззвучно, потом сильнее. Она с трудом вдохнула и согнулась пополам, уткнувшись в ладонь. Сигарета опасно наклонилась, столбик пепла обломился и рассыпался по полу. Гермиона торопливо потянулась к пепельнице, промахнулась, снова засмеялась — уже совершенно беспомощно, со слезами на глазах. Драко стянул полотенце с плеч, посмотрел на него, а затем на телевизор. — Знаешь что? — он аккуратно развесил полотенце поверх экрана. — Теперь это официально самая дорогая сушилка для полотенец в Британии. Функциональность — ноль, зато эстетично. Грейнджер закрыла лицо рукой, и ее смех только усилился. — «Черный квадрат» Малевича, — еле слышно выдавила она. Завороженный тем, как она хохочет, Драко быстро прокрутил в уме пару сценариев и провел ладонью по затылку. Он старался не выдать, насколько серьезно сейчас занят придумыванием новой шутки. — Можешь не благодарить, — продолжил он. — Эксклюзивная модель. Маглы называют это телевизором, но в моем доме это называется «Памятник чистокровному кретинизму в натуральную величину». Очень редкий арт-объект. Можно даже сушить носки. Она вновь прыснула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. И, вопреки собственному провалу, Драко почувствовал странное, неожиданное облегчение.

***

Постепенно смех сошел на нет. Последние отголоски веселья затихли в углах гостиной, и дыхание Гермионы стало прерывистым, а веки тяжело опустились. Вся энергия, которая только что поддерживала ее, исчезла так же внезапно, как появилась. Сначала он не понял, что изменилось, но потом в памяти всплыла строчка из книги, прочитанной накануне. После эмоционального всплеска, особенно если человек долго держал себя в напряжении, приходит не облегчение, а сокрушительный откат, и тело просто отказывается повиноваться. — Грейнджер. Тебе нужно лечь. — Я в порядке, — автоматически ответила она, не открывая глаз. Ее голова бессильно склонилась к плечу. — Это не обсуждается, — произнес он тише. — Иди в комнату, отдохни. Я что-нибудь приготовлю. Она слабо кивнула, поднялась и, опираясь на спинку дивана, направилась к лестнице. Ее шаги были почти бесшумными, и спустя минуту дверь спальни закрылась без щелчка. В гостиной стало непривычно пусто.