9. Sub Rosa

Драко проснулся от собственного тяжелого дыхания. Тело ломило, как если бы он всю ночь провел на изнурительных тренировках, а не в собственной постели. Первым порывом было взглянуть в окно, но серое месиво из дождя и облаков не дало никаких подсказок о времени суток. Он потянулся к часам на тумбочке, ожидая увидеть что-то вроде десяти утра. — Черт… Почти четыре часа дня. Он планировал встать пораньше, сделать завтрак, провести время с Грейнджер, но вместо этого проспал половину субботы. И, что хуже всего, без него она наверняка не поела. Натянув первую попавшуюся футболку, он на ходу влез в обувь и бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В голове ураганом крутились варианты завтрака, но на пороге кухни он резко затормозил. Первым, что он увидел, была сгорбленная спина Гермионы. Она сидела неподвижно, а перед ней стояла тарелка с остатками супа. — Ты… сама приготовила? — Драко оперся о косяк, его глаза скользнули от ее затылка к чистой плите. — Нет, — произнесла она и указала подбородком в сторону окна. Он прошел к шкафу, достал стакан и наполнил его водой из-под крана. Выпил все до дна, чувствуя, как немного проясняется в голове, и только после этого выглянул на улицу. Там, укрываясь под навесом, сидел Ханс и что-то читал. — Эта министерская ищейка заходила на кухню? — резко спросил он. — Приготовил у себя. Принес уже готовое. Озадаченно осматривая палатку, Драко представил ее изнутри: тесную, с одним спальным мешком и, может быть, походной горелкой. Идея того, что охранник умудрился приготовить там что-то приличное, казалась невозможной. — У него там полноценная кухня? — Чары расширения. Мы с Гарри и Роном жили в похожей целый год. Напоминание о том времени, когда он не видел ее и даже не знал, жива ли она, неожиданно отозвалось резким уколом в груди, и Драко сильнее сжал пустой стакан. — Там может быть целый пентхаус, если знать, как правильно развернуть пространство. Хмыкнув, Малфой поставил стакан на столешницу, опустился на стул напротив и уставился в тарелку, где в прозрачном бульоне плавали овощи. — Это Айнтопф, — пояснила она на его немой вопрос. — Ханс сказал, старый семейный рецепт. Легко для желудка и помогает при… — она помедлила, подбирая слово, — истощении. Безупречно ровные кубики моркови непонятно действовали на нервы. Пока он спал, кто-то чужой оказался рядом и сделал за него все необходимое. Драко уж точно не ожидал кулинарной заботы от бездушного цербера. Гермиона убрала руки с теплой кружки и пододвинула по столу пачку сигарет. — Зажжешь? Взгляд скользнул по пепельнице, где еще дымились три окурка, и Малфой прикусил язык, чтобы не сказать лишнего. Передавая ей одну, он намеренно задел ее пальцы своими, и от этого мимолетного касания по телу прошла волна жара. Он закурил следом, и в помещении повис густой дым. Когда пришло время стряхнуть пепел, их пальцы соприкоснулись над краем керамики — случайно или нет, он уже не понимал. Драко поглядывал на нее краем глаза, надеясь, что вот сейчас она посмотрит на него в ответ, но она задумчиво наблюдала за тем, как дождь тарабанит в стекло. Досчитав до ста, он сделал глубокую затяжку и тоже отвернулся к окну.

***

Он убрался на кухне, несколько раз ловя себя на том, что поглядывает на палатку и на Вольфа, который сидел перед ней. Дождь то стихал, то начинался снова, и от этого день тянулся еще медленнее. В поисках дела он заглянул в библиотеку, где под окном горой скопились газеты. Рама была приоткрыта, и совы, не дожидаясь ответа, роняли отсыревшие по краям выпуски «Пророка» внутрь. Не взглянув на заголовки, он сгреб листы в охапку и швырнул их в камин гостиной. Мокрая бумага потемнела, свернулась и лишь затем начала тлеть. Потом он наспех перекусил и оставшуюся часть вечера провел, вычищая первый этаж. Без магии все давалось втрое сложнее, и даже пыль приходилось вытирать вручную, переходя из комнаты в комнату. Драко протер окна, столешницы, рамы, полки, телевизор — все, до чего мог дотянуться. После того как внизу не осталось ни одного нетронутого угла, он поднялся в ванную и вычистил ее до блеска. В планах была еще собственная спальня, но, едва переступив порог комнаты, он понял, что лимит исчерпан. Присев на край постели, чтобы скинуть туфли, он так и замер. Сил не осталось и на то, чтобы натянуть одеяло. Мышцы гудели, ладони горели, а в голове наконец-то стало пусто, и Малфой повалился на кровать поверх покрывала, ощущая, как сознание постепенно уплывает. Он уснул мгновенно, так и не дотянувшись до подушки.

***

Воскресенье выдалось неожиданно ясным. После вчерашнего дождя воздух стал теплым, а солнечный свет длинными полосами ложился на пол. Драко сварил себе кофе, наскоро позавтракал и приготовил для Гермионы тосты. Нарезал яблоко, добавил стакан воды и сок, на случай, если она не захочет одно из двух. Чашку чая он сначала тоже поставил рядом, но все-таки убрал и оставил поднос у двери. Потом он долго бесцельно ходил из комнаты в комнату, то останавливаясь в гостиной, то возвращаясь в библиотеку, где так и не смог сосредоточиться ни на одной книге. Он находил себе мелкие занятия, перекладывал вещи, что-то поправлял, выходил во двор под предлогом проверить замок или перила. Пока он складывал перемытую посуду в шкаф, внезапный шум на улице заставил подойти к окну, и в следующий миг он вылетел из дома. Во дворе стояла Нарцисса Малфой, безупречная как всегда — с идеально уложенными волосами, прямой спиной и ладонями, сложенными одна поверх другой. Светло-голубое платье облегало фигуру, длинные рукава скрывали руки до запястий, а подол едва касался земли. Перед ней стоял Ханс, расставив ноги на ширине плеч, и загораживал путь к дому. На верхних ступенях Драко замедлил шаг, расправил плечи и дальше пошел уже спокойно, выравнивая дыхание. — Мама, — он остановился в нескольких шагах от них. Вольф развернулся всем корпусом. Теперь Драко оказался прямо перед ней, а Ханс встал справа, повернувшись к нему боком. — Сынок, дорогой. Ее голос прозвучал спокойно и мягко. На мгновение ее внимание задержалось на закатанных рукавах его рубашки. — Я пыталась объяснить джентльмену, — она обозначила охранника легким движением руки, пока Драко поправлял рукава и застегивал пуговицы, — что этот дом является собственностью моей семьи. Однако, как выяснилось, существуют некие… формальности. — С должным уважением, миссис Малфой, дом находится под защитными чарами. Без разрешения Министерства войти могут только мистер Малфой, мисс Грейнджер и я. Это предусмотрено протоколом безопасности. Едва заметный прищур выдавал ее недовольство, тогда как тон оставался безукоризненно вежливым. — Я понимаю вашу позицию, мистер… — Вольф. Для Драко это было неожиданно. При знакомстве с ним Ханс-Винсент Вольф представился полным именем, и сейчас эта перемена вызвала настороженность. — Мистер Вольф, должна заметить, что я не прошу разрешения войти в чужой дом. Это мое владение. Полагаю, разница очевидна. — Тем не менее, протокол остается неизменным. Приношу извинения за неудобства. Драко шагнул вперед, чтобы перехватить разговор. — Ты не предупреждала, что приедешь. — Я вернулась, как только услышала новости, — сказала она тише. — О мисс Грейнджер. Он не сразу нашелся с ответом. Впрочем, Драко не сильно удивился. Ему давно казалось, что она знает или, по крайней мере, догадывается. Еще со школы Нарцисса время от времени вскользь, будто между прочим, упоминала Гермиону. Спрашивала о занятиях, о преподавателях и их любимчиках, о том, как лучшие ученики курса справляются с экзаменами, и всякий раз задерживалась на его реакции немного дольше обычного. Она никогда не задавала прямых вопросов, но ей это было и не нужно. Когда Гермиона, уже работая в Министерстве, начала продвигать проекты об освобождении домовиков, в их кругу это чаще вызывало насмешки, чем поддержку, и закон в итоге не приняли, однако вскоре после этого Драко освободил всех эльфов, служивших их семье. Решение он принял сам, но Нарцисса не возражала, приняв это как данность. Позже в доме появились другие эльфы, и порядок их службы уже изменился. Им платили жалование, условия стали мягче, у них появилось больше свободы. Средства шли с его счетов, однако мать не просила разрешения и ничего не объясняла, просто устроив все так, как считала правильным. Поэтому он понимал, что иначе и быть не могло. Узнав о пребывании Гермионы в доме сына, Нарцисса приехала сама, желая увидеть все лично. Так она поступала всегда, если дело касалось вещей, имевших значение. Прежде чем он успел что-то ответить, Нарцисса посмотрела за его плечо. — А вот и она. Обернувшись, он увидел Гермиону, стоящую в дверном проеме. Она оглядела их всех и застыла, не решаясь ступить дальше. В ее выражении лица мелькнуло что-то, что Драко не удалось распознать. — Мисс Грейнджер, — чуть громче произнесла Нарцисса, слегка склонив голову в знак приветствия. Гермиона молча кивнула, не сходя с порога. Вторя повисшему напряжению, подул прохладный ветерок. У Драко по телу пробежали мурашки, а Гермиона поежилась, опуская рукава кардигана ниже. Нарцисса и Вольф остались неподвижны. — Так и быть. Раз обстоятельства не позволяют войти, мы расположимся здесь. Надеюсь, свежий воздух скрасит это небольшое неудобство. Она достала палочку, и пространство сгустилось под ее плавным взмахом, обретая форму небольшого прямоугольного стола из темного дерева. Рядом появились четыре стула с высокими, обтянутыми бархатом спинками; последним движением она расстелила белоснежную скатерть. — Будь добр, Драко, позаботься о чае. Думаю, мы могли бы выпить пару чашек. В голове вспыхнули десятки возражений. Только не сейчас, Грейнджер едва держится, любое лишнее движение могло оказаться для нее слишком тяжелым. Но взгляд матери оборвал все слова еще до того, как они слетели с губ. — Хорошо, — сдался он и направился в дом. Пока он ставил чайник и доставал чашки, мысли путались и сбивались, не давая сосредоточиться. Он ловил кусочки предложений с улицы, но не мог разобрать абсолютно ничего, и это лишь усиливало беспокойство. Он вернулся с подносом, на котором стояли чайник, три чашки, молоко и сахар. Все уже расположились за столом: Нарцисса заняла место во главе, сложив руки на коленях; Гермиона, слегка ссутулившись, оказалась напротив; Ханс устроился сбоку, и рядом с изящной мебелью его массивная фигура выглядела почти неуместно. Его мать о чем-то беседовала с охранником, а тот слушал, кивал и сдержанно отвечал на вопросы, будто признавая ее статус и авторитет. — ...выполняете свою работу с завидным профессионализмом, — говорила Нарцисса. — Скажите, давно ли вы на службе в Министерстве? — Три года, миссис Малфой. Драко опустил поднос на столешницу, и Нарцисса повернулась к нему. — Сынок, нам понадобится еще одна чашка для мистера Вольфа. Он сдержал саркастичный комментарий о нежелании устраивать чаепитие с министерским охранником. — Конечно. — Будь любезен, — добавила она. На кухне он задержался, чтобы вернуть самообладание, но хватило его ненадолго. Мысль о том, что Гермиона осталась там одна, неприятно царапала изнутри. — …прекрасная страна. Я недавно там побывала. В Баварских Альпах потрясающие пейзажи. И архитектура… Нарцисса принялась разливать чай, когда он расположился на свободном месте. Гермиона крепко сжимала руками чашку и изредка мешала ложкой. Ханс щедро добавлял сахар и молоко, а Нарцисса пила аккуратно, выверенно в каждом движении. Драко к своему чаю так и не притронулся, сосредоточившись на каждом из них. Следующие полчаса прошли в неком сюрреалистичном спокойствии. Нарцисса с искренним вниманием интересовалась службой Ханса, спрашивала о его работе, о том, как он попал в Министерство, о его увлечениях. Ханс отвечал кратко, без лишних эмоций, но постепенно между ними выстроился довольно дружелюбный диалог. Драко вникал в разговор вполуха, пытаясь понять, к чему мать ведет. Против своей воли он узнавал о Вольфе все больше: что он был военным, что его отец — магл, а мать — волшебница, что он сначала работал в частных структурах, а затем попал в Министерство на более спокойную службу. Нарцисса внимательно слушала, а сама рассказывала о своих путешествиях и о том, как полюбила магловскую музыку и театр. Гермиона была молчаливой и отрешенной, периодически поглядывая на них с нечитаемым выражением лица. Драко заметил, что за все время она ни разу не потянулась за сигаретой. — Вы женаты, мистер Вольф? — Был женат. Пятнадцать лет. Нарцисса улыбнулась, поднимая чашку. — У маглов браки нередко строятся на симпатии и взаимном уважении. Намного приятнее, чем расчетливые союзы, которые бывают у нас. Полагаю, ваша связь тоже была основана на сильной привязанности? — Да. Мы начинали именно так. Драко напрягся. Ее слова, тон и улыбка казались ему намеком на него самого, хотя она оставалась полностью погруженной в беседу с Вольфом. — Мисс Грейнджер, — внезапно она с тихим звоном поставила чашку. — Пройдемся немного? Брови Вольфа свелись к переносице. — Миссис Малфой, я не могу вам этого позволить. — Мы прогуляемся перед лесом, где вы сможете нас видеть. Я не планирую никуда уходить. И я понимаю ваши обязанности, поэтому готова оставить вам свою палочку на время. Этого будет достаточно? Охранник, немного подумав, кивнул. Стоило ей подняться, как Драко встал следом. — Мама, я не думаю, что это… — Драко, — мягко перебила она. — Нам стоит обсудить кое-что между нами, дамами. Мисс Грейнджер, вы не возражаете? Гермиона осторожно отодвинула стул и выпрямилась. — Нет, конечно, мне будет удобно. Оставшись стоять, Драко следил за тем, как они уходили к деревьям. Он пытался прочитать по языку тела Грейнджер, было ли той некомфортно, но она шла ровно, поэтому он не мог понять наверняка. Говорила в основном его мать. Какое-то время он пытался разобрать слова по губам, но расстояние было слишком большим, поэтому вскоре он сдался, развернул стул по направлению к ним и тяжело уселся на него. Движение сбоку заставило его отвлечься — Ханс налил в чашку чай и плеснул молока. Палочка Нарциссы лежала между ними посередине стола, разделяя пространство, как проведенная черта. Сахарница стояла со стороны Драко, и он без слов взял ее и переставил через стол, не глядя на охранника. Спустя несколько секунд Ханс потянулся за ней, добавил сахар и зазвенел ложкой о фарфор. Они наблюдали за тем, как двое медленно шли вдоль кромки леса. Нарцисса говорила, делая редкие жесты, а Гермиона слушала молча. Затем они остановились, Нарцисса достала из кармана юбки небольшой предмет и передала ей, после чего они повернули обратно. Драко и Ханс поднялись одновременно. — Я, наверное, утомила мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса, возвращаясь к столу. — Мне пора. Я остановилась у подруги неподалеку. Сжимая предмет в руке, Гермиона не поднимала глаз. Нарцисса подошла к ней и мягко притянула к себе. Грейнджер сначала замерла, напряженная, как натянутая струна, но потом это сопротивление надломилось, она приподняла ладони и приобняла женщину в ответ. Нарцисса что-то прошептала ей на ухо, отстранилась, взяла свою палочку и обратилась к Драко. — Дорогой, проводи меня до границы. Немного отойдя в сторону, он приглушенно спросил: — О чем вы говорили? — Я извинилась. За то, что произошло в Мэноре. Драко поджал губы, не находя слов. Нарцисса остановилась у черты защитных чар и повернулась к сыну, внимательно всматриваясь в его лицо. Выражение оставалось спокойным, но тонкие морщинки у губ и на лбу выдавали усталость, которой он раньше за ней не замечал. — Бедная девочка. Ей пришлось пережить слишком многое. Протянув руку, она поправила воротник его рубашки. — В газетах сейчас пишут много грязи. Не читай их, Драко. Он кивнул, опуская взгляд. Внезапная тяжесть навалилась на плечи, словно вместе с ее словами вернулось все, о чем он старался не думать. Нарцисса двумя пальцами приподняла его подбородок, вынуждая посмотреть на нее. — Помни, Малфои всегда держат голову прямо. Сделав шаг ближе, Нарцисса обняла его. Драко ответил сразу, прижимая ее к себе гораздо крепче, чем позволял этикет. От нее пахло чем-то цветочным — тонкий, едва уловимый аромат дома, который он не ощущал уже давно. Он прикрыл глаза, вдыхая поглубже этот запах. — Ты справишься, — произнесла она. — Я знаю. Она отступила, и в ее улыбке была теплота.

***

Когда Драко вернулся к дому, Ханс убирал поднос со стола, прежде чем тот начал постепенно растворяться, а Гермиона все еще стояла на том же месте, сжимая в ладони тонкий браслет. Слезы катились по ее щекам. — Грейнджер, что… Она вдруг надрывно всхлипнула и закрыла лицо рукой. Ладонь Драко непроизвольно дернулась к ней, но застыла на полпути. Рамки дозволенного между ними всегда были зыбкими, и сейчас он опасался выйти за их пределы. — Это из-за того, что сказала мама? — осторожно спросил он. Гермиона мотнула головой, но ее плач только усиливался, вырываясь неровными толчками из груди. Плечи задрожали, ноги подкосились, и она осела на землю. Драко тут же опустился на колени рядом. Каждый ее резкий вдох отзывался в нем глухим ударом. Вольф, до этого неподвижно стоявший у стола, беззвучно направился к своей палатке. Драко мельком отметил это, чувствуя странную благодарность за то, что охранник уловил момент, когда следует оставить людей наедине. Гермиону сотрясала дрожь, и он больше не мог оставаться в стороне. Ладонь легла на ее вздрагивающее плечо сначала осторожно, едва касаясь, но, не встретив сопротивления, сжалась крепче, пытаясь передать хоть какую-то опору. — Мне жаль, — глухо произнес он. Его голос, обычно ровный, сейчас звучал так, будто он сам задыхался. — Мне так жаль. Прости меня... За все. За Мэнор. За все, что я делал. За то, что тебе приходится нести сейчас. Драко не убирал руки, чувствуя пальцами каждую судорожную волну, проходившую по ее телу. Его тихие, почти неразличимые слова заполняли пространство между ними, вязли в вечернем воздухе, смешиваясь с ее плачем. В этот момент мир вокруг перестал существовать, яркое полуденное солнце и грязь на коленях стали неважными.

***

Драко рассматривал Ханса во дворе через окно гостиной. Тот устроился на складном стуле рядом с палаткой, листая газету. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в абрикосовые полосы. Мысли о произошедшем сегодня не давали покоя. Он чувствовал что-то неприятное, некое подобие неловкости за то, как все это время видел в охраннике лишь безликую фигуру. Теперь же ему казалось, что под всей строгостью и дисциплиной скрывается нечто человеческое. Он вздрогнул, услышав голос сбоку. — Чем занят? Слева встала Гермиона. Опухлость с ее лица сошла, от одежды ощутимо тянуло горьким табаком. На правом запястье мерцал браслет, подаренный Нарциссой. Малфой не решился делиться с ней своими размышлениями. — Веду наблюдение. — Подглядывая за человеком, как вуайерист? — она скрестила руки на груди, оперевшись плечом о раму. — Я провожу исследование на тему его видовой принадлежности. У меня есть теория, что он рептилоид. Грейнджер глянула на него серьезно. — Ты же знаешь, что это теория заговора? — Это не значит, что она неверна. — Именно так и значит. — Не обязательно. Иногда теории заговора оказываются правдой. — И у тебя есть веские доказательства? — Хм... — он подхватил один локоть ладонью, а согнутым пальцем другой руки подпер подбородок. — Министерство скрывало возвращение Волан-де-морта годами. Это было похоже на теорию заговора, но оказалось правдой. — Это другое, — возразила она. — Рептилоиды — выдумка маглов, которые уверены, что за каждым правителем скрывается ящер в человеческом обличье. Их не существует. — Фактически, существуют. Змеелюди. Нагайна была человеком, прежде чем стала змеей. — Она была проклята Маледиктусом. — Но принцип похож, — настоял Драко. Гермиона вздохнула, но затем усмехнулась. — Ладно, охотник на пришельцев. Я проголодалась. — Что хочешь на ужин? — он уже направлялся к кухне. — Тот суп, который вчера варил Ханс, был вкусным. Может, осталось немного? Драко остановился. Идея выходить к Вольфу с протянутой рукой ему не нравилась, но голодный вид Грейнджер стал весомым аргументом. — Сейчас узнаю. Он вышел на крыльцо, ощущая вечернюю прохладу, и Ханс отвлекся от газеты. — Вольф. У тебя еще остался суп, который ты готовил вчера? — В палатке, — коротко отозвался охранник и поднялся, чтобы зайти внутрь. Дождавшись, пока тот скроется за брезентовым пологом, Драко огляделся и приметил увесистый плоский булыжник у лестницы. Смерив расстояние, он ловко подцепил его носком ботинка и, приложив усилие, перекатил поближе ко входу в палатку на самое солнечное место. К возвращению Ханса с контейнером Драко уже стоял на месте с бесстрастным лицом. Вольф подозрительно посмотрел на него, а затем на появившийся камень у своих ног, но промолчал. В доме Гермиона ждала у кухни. — Что это было? Драко пожал плечами и поставил контейнер на стол. — Научный эксперимент, — ответил он, доставая кастрюлю. — Рептилоиды хладнокровные. Им нужно греться на камнях после захода солнца, чтобы поддерживать метаболизм. Я проявляю гостеприимство. За его спиной раздалось громкое фыркание, перешедшее в хрипловатый смех. — Ты идиот. — Вполне вероятно. Но вспомни мои слова, когда окажется, что я был прав. Снаружи Ханс вернулся к чтению, а булыжник так и остался лежать в траве. Нелепый и неуместный, он был немым свидетелем того, что сегодня между всеми ними что-то изменилось.