10. Si Vis Pacem, Para Bellum

К понедельнику у здания Министерства оставались единичные журналисты, провожавшие Малфоя пристальным вниманием. Он прошел между ними, не замедляя шага, пока за спиной еще долго тянулись неразборчивый шепот и треск камер. Внутри оказалось не лучше. В холле у лифтов несколько сотрудников ждали кабину, но, когда двери разошлись, он вошел один, и никто не последовал за ним. У стоявшей впереди женщины в руках был свежий номер «Пророка», на котором заголовок занимал почти всю первую полосу:

«СВОБОДА ЧЕРЕЗ ИНТИМ: СКАНДАЛЬНЫЕ ПОДРОБНОСТИ ДЕЛА ГРЕЙНДЖЕР».

Драко стиснул зубы, загоняя эмоции глубже. Створки сомкнулись, и кабина двинулась вверх.

***

Вчерашние слова матери о газетах обрели смысл. Из Грейнджер лепили расчетливую интриганку, решившую добиться свободы через постель, а ему отводили роль влиятельного защитника, которого она ловко обвела вокруг пальца. Стоило признать, что ход казался беспроигрышным. Если она якобы спит с ним ради оправдательного приговора, то слово защиты теряет вес. Публика, увлеченная интрижкой, увидит в любых доказательствах либо его подкуп, либо ее влияние. Чем дольше он размышлял об этом, тем яснее видел почерк Вейна. Скитер служила лишь инструментом, но Юстас был тем, кто метался в отчаянии. Осознав, что в зале суда ему не хватит ни духу, ни изворотливости тягаться с Малфоем, тот предсказуемо ударил в спину. Эта травля не походила на тонкую политическую игру, а была жестом бессилия человека, привыкшего побеждать любой ценой и до смерти боявшегося публичного фиаско. Если их решили утопить, Драко не станет тратить силы на оправдания. Он сделает так, чтобы Юстас захлебнулся этой грязью сам.

***

День проходил обычно, хотя в коридорах все косо поглядывали на него и шептались. После обеда он вернулся в кабинет, где распоряжались трое мужчин. Двое выдвигали ящики, переворачивая стопки документов, и листы в беспорядке разлетались по полу. Третий гость — невысокий, плотный, с короткими темными волосами — стоял посреди комнаты, засунув большие пальцы за ремень брюк. Увидев Малфоя, он широко улыбнулся и вытащил из заднего кармана кожаное удостоверение. — Гарольд Берк. Палата магического контроля, старший следователь, — он громко хрустнул шеей, поочередно наклонив голову к плечам. Отстраненно наблюдая за происходящим, Драко направился к столу. — Чем обязан? — Да так, проверяем кое-какие нестыковки, — Берк уселся в кресло и широко расставил колени. — Есть мнение, что имело место несанкционированное вмешательство в ход процесса Грейнджер. — Мне не в чем признаваться. — Я еще ничего и не спрашивал. Драко охватил азарт, смешанный с предчувствием — ему был слишком хорошо знаком этот тон и та самая удушающая манера ведения допроса, которую он сам еще недавно применял. Сомнений не было, что их послал Юстас, но вовсе не за уликами. Вейн должен был понимать, что Малфой слишком осторожен и не стал бы оставлять следы на своем рабочем месте. А значит, весь этот обыск задумывался как наглядный акт устрашения. Он занял свое место напротив и жестом предложил продолжать, на что следователь выудил из кармана помятый блокнот. Приподнявшись, он взял со столешницы перо Малфоя и макнул его в чужую чернильницу. — Мистер Малфой, вы вмешивались в ход процесса? — Нет. — Встречались с судьями до или после заседаний? — Нет. — Давили, манипулировали, использовали запрещенные чары? — Нет. Перо с нажимом прошлось по бумаге, оставляя пометку. В это время двое других зашли в архив, и оттуда донесся грохот коробок, посыпавшихся со стеллажей. — Вы слишком быстро отвечаете, — заметил Берк, поднимая глаза. — Потому что я понятия не имею, о чем вы говорите. — Да ладно вам, — он уперся локтями в подлокотники. — Думаете, если обставили Юстаса, то теперь неприкасаемы? — Вы переоцениваете мое влияние. У вас есть что-то, кроме его уязвленного эго, или мы продолжим тратить мое время?

***

Так минуло полчаса. Вопросы повторялись по кругу, а из архива доносились шум переворачиваемых коробок. Драко сидел неподвижно, скрестив ноги, и только носок его туфли мерно покачивался. — Кто помогал вам в подготовке? — продолжал Берк. Он уже давно сполз в кресле и закинул лодыжку на колено. — Никто. — Даже Поттер? — Нет. — Блейз Забини? — он ковырнул в зубах обратной стороной пера, приподнял его и с интересом осмотрел. — Теодор Нотт? — Нет. — Как вы готовились к процессу? — Изучал дело. — Только его? Или искали лазейки в обход закона? — Их искать не пришлось. Обвинение было слабым. В выражении следователя проступило нечто, похожее на любопытство. — А Грейнджер? — спросил он, поиграв бровями. — Вы спите с ней? Носок туфли Драко замер. — Прошу прощения? — Можете не отвечать, в газетах и так все написано. Довольно трогательная история. Если бы ее признали виновной, что бы вы сделали? — Подал бы апелляцию. — И все? Я хочу услышать правду. — Я бы не дал невиновному человеку оказаться в тюрьме. Разумеется, в рамках закона. Довольны? Берк скривил губы в ухмылке. — «В рамках закона». Так и запишем. Захлопнув блокнот, он встал и бросил перо на стол. Затем коротко свистнул своим людям, и те вышли из архива, отряхивая пыль с рук. Драко поставил ступню на пол и незаметно смахнул перо со столешницы, шепнув заклинание левитации. — Знаете, в чем ваша проблема? — следователь остановился в проеме, когда остальные уже были в коридоре. — Вы думаете, что правила вас защитят. Но правила устанавливаем мы. Он придержал ладонью дверь. — И еще. Юстас недоволен. А когда он недоволен, моя работа становится очень творческой. С этого дня жизнь у вас будет неудобная. — Вы мне угрожаете? — Нет, — Берк подмигнул. — Предупреждаю.

***

Малфой методично собирал рассыпанные свитки, сортировал их по датам и возвращал на полки. Он мог бы давно закончить с помощью палочки, но сейчас, делая это своими руками без магии, он испытывал своеобразное удовольствие. Медленно накапливающаяся усталость необычным образом успокаивала его, а напряжение выходило из тела вместе с каждым движением. Голова постепенно пустела, и все заботы о суде, газетах, Юстасе и даже Грейнджер отходили на второй план. Спустя два часа в архив заглянул Гарри, оглядел царящий там беспорядок и неодобрительно цокнул языком. — Весело у тебя здесь. — Твоя проницательность безупречна, как всегда, — он мельком посмотрел на Поттера, задвигая коробку на нижнюю полку. — Что-то хотел? — Собирался зайти пораньше, но совещание затянулось. Нотт и Забини переживают, просили тебя проведать. Драко разогнулся, откидывая назад влажную челку. — Почему сами не пришли? — Я днем услышал, что к тебе сегодня должен прийти кто-то из Отдела контроля. Они думали подняться, но я их остановил. Решил, что лишние лица на этаже тебе сейчас ни к чему. И без того внимания хватает. — Как заботливо с твоей стороны, — подметил Драко и наклонился за следующей пачкой пергаментов. — Можешь сказать им, что я еще жив. — Как у Гермионы дела? Руки задержались на листах бумаги, выравнивая стопку. — Получше. Вчера не курила целый час, пока моя мать была с нами, и еще примерно час после того, как она ушла. Гарри слегка опешил. — Подожди… — его рот приоткрылся. — Она курит? И… твоя мать была с ней? Гермиона курит и встречалась с Нарциссой? Драко отвернулся к коробкам, сдерживая улыбку. В кои-то веки он знал о Грейнджер чуть больше, чем Поттер. — Именно так. Он вернулся к сортировке, оставив Гарри разбираться со своим шоком наедине. Пару раз от него слышались невнятные звуки, но через несколько минут тот все-таки заговорил: — Я принес это, — повернув голову, Драко увидел в его руке небольшую книгу в потертом переплете. — Гермиона любила ее. Говорила, что перечитывала раз пять. Подумал, может, это ее немного отвлечет. Принимая книгу, Драко не стал уточнять, что Грейнджер сейчас ничего не читает. Еще одна маленькая деталь, о которой тот не имел понятия. — Передам, — ответил он. — Ты занят? — Не-а. — Тогда помоги мне с этим. — А… — Поттер с сомнением осмотрелся. — Я тут вспомнил, что мне нужно на совещание. — Ты только что сказал, что пришел оттуда. — Там еще одно. Срочное. Малфой, совершенно неубежденный, закатил глаза. — Мне правда нужно идти, — пролепетал Гарри виновато. — Удачи с архивом. Он мигом выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Драко положил книгу на ближайший стеллаж и вновь принялся за уборку.

***

Вечером он вышел из здания вместе с потоком уходящих сотрудников. Впереди заметил Юстаса, окруженного несколькими подчиненными, которые слушали его и кивали, пока он что-то увлеченно говорил. Драко держался на безопасном расстоянии, и, оказавшись на тротуаре, приметил человека на углу. Там, привалившись к фонарному столбу, сидел пожилой мужчина в потертом пальто, а перед ним стояла жестяная кружка, на которую никто не обращал внимания. — Уважаемый, — позвал он, подойдя ближе. Тот прикрыл ладонью глаза от солнца, внимательно оглядывая Малфоя. — Я дам вам десять галлеонов, если подойдете к вон тому в синем костюме, — Драко указал на Вейна, — и спросите, когда он вернет вам долг за совместную ночь. Скажите, что он обещал заплатить, но ушел, пока вы спали. Мужчина призадумался, вглядываясь в направлении Юстаса. — Сразу аванс? — Сразу, — Малфой кивнул и высыпал монеты из мешочка в кружку. Сосредоточенно пересчитав сумму на ладони, тот убрал деньги в карман и поднялся. Он поправил пальто и, слегка шатаясь, направился к группе людей. Драко отошел в тень за угол и стал наблюдать за тем, как мужчина схватил Юстаса за плечо. — Ах, вот ты где! Неужели ты думал, что я забуду нашу страстную ночь? Ха! Ни за что! Юстас дернулся, лицо его мгновенно покраснело, а глаза расширились от испуга. — Что… что это за… Его подчиненные переглянулись, не зная, как реагировать. Прохожие замедлили шаг, кто-то с интересом остановился и огляделся. Мужчина продолжал: — Ты меня кинул, малыш! Смотался, как только я уснул! Где мои деньги? — Да что ты несешь, старый алкаш?! Вейн попытался оттолкнуть его, но тот держался крепко, во весь голос выкрикивая обвинения. Люди вокруг замерли, не решаясь вмешаться. В этот момент все следили за происходящим. Драко довольно хмыкнул и не стал досматривать.

***

Он заметил это еще на квартале — легкое, почти неощутимое присутствие позади. Не звук шагов и не тень, а что-то тонкое, что могли бы заметить лишь те, кто привык к осторожности и может понять, когда за ним следят. Драко свернул на боковую улицу, затем еще на один переулок, ведущий к небольшому рынку, где толпа была плотнее; перешел на другую сторону, нырнул в арку и остановился, прислонившись к стене. Никого. Либо его оставили в покое, либо преследователь был слишком искусен, чтобы не дать обнаружить себя. В магловском районе он поймал такси и попросил отъехать к удаленному району. Водитель включил радио, а Драко занялся разглядыванием города, проплывающего за окном. Только в безлюдном переулке, скрытом от посторонних глаз, он аппарировал.

***

Достигнув дома, Драко первым делом взмахнул палочкой. — Протего Тоталум… Сальвио Гексия… Каве Инимикум… Заклинания следовали одно за другим. Он не упускал ни одного участка земли, ни одного дерева или камня, убеждаясь, что защита охватывает каждый сантиметр. — Периметр в безопасности, мистер Малфой, — Ханс подошел к нему со спины. — Я проверяю охранные чары каждое утро. — Я знаю. Но проверю еще раз. — Как хотите, — произнес он и вернулся к палатке.

***

В гостиной Драко оказался только после восьми вечера, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и зажег камин со свечами по всему первому этажу. Скинув пиджак на спинку дивана, он устроился полусидя и вытянул ноги. Сверху скрипнула дверь, и Гермиона появилась на лестнице, спускаясь по ступеням. В глаза сразу бросилось, что сегодня на ней был мягкий серый свитер, кремовые брюки и теплые шерстяные носки. — Привет. — Привет, — ответила она и остановилась на другом конце комнаты. — Ты сегодня поздно. В подсознании промелькнула мысль о том, что она ждала его. Формирование потребности в эмоциональной и физической близости с одним объектом, с которым возможен неосознанный поиск присутствия, — напомнил себе Драко. — Скорее всего, буду задерживаться в ближайшие дни. — Работа? — она подобрала локон волос за ухо. — Вроде того. Драко подумал о том, что всего пару недель назад он возвращался сюда к пустоте и одиночеству. Теперь все было иначе: в воздухе угадывался легкий запах табака, словно Ханс периодически очищал комнаты, на тумбе стоял, по сути, бесполезный телевизор. Грейнджер застыла у стены, заламывая пальцы и размышляя о чем-то. Каждая деталь оживляла пространство, придавая ощущение долгожданного возвращения домой. — Я сегодня проводила твои исследования, — она прервала тишину. — На камне Ханс не грелся. Выходит, не рептилоид. — Ты забываешь, что настоящие хладнокровные умеют имитировать человеческое тепло, пока не почувствуют угрозу. Это продвинутая мимикрия. Нужно дать ему время. — Рептилоид бы не стал готовить. А он сегодня принес мясной штрудель. Там еще осталось, если хочешь. Волна облегчения накрыла Малфоя — сейчас он едва бы смог намазать масло на хлеб. Он прошел на кухню, и Грейнджер последовала за ним. — Ты видела, как он ел? Может, это прикрытие, и он научился готовить, но сам питается сырыми яйцами. Драко выложил остатки штруделя на тарелку, не разогревая еду, налил воды и опустился напротив Гермионы, устроившейся за столом. Она оперлась локтями о край столешницы; из-под рукава свитера выглядывал браслет, а от волос исходил знакомый цитрусовый аромат его шампуня. Улыбку пришлось скрывать за поднесенным к губам стаканом. — Может быть. Но если это прикрытие, то Ханс — самый дисциплинированный рептилоид в истории. — Чрезмерную педантичность вполне можно считать признаком. — Тогда это ты рептилоид. — И я бы никогда в этом не признался, — шутливо отозвался он. Гермиона подошла к холодильнику и достала пачку яблочного сока. Драко в это время разламывал большие куски, отправляя их в рот. — Кто готовит лучше — я или он? — Учитывая, что ты мне в основном делал вариации сэндвичей… — она потянулась за кружкой на верхней полке. — Как же омлет? Оладья сегодня утром? — Они были довольно сносными, — она усмехнулась. — Ты вообще любишь готовить? — Не особо, — признал он, когда Грейнджер вернулась за стол. — Все, на что требуется больше получаса, не для меня. — Разве готовка не похожа на зельеварение? В нем ты, помнится, был хорош. Малфой проглотил комментарии о комплименте вместе со штруделем, смотря на то, как она делает несколько глотков сока из кружки. — Вовсе нет. При варке зелий есть точный порядок и строгие правила. А с едой… сотни способов приготовить одно и то же яйцо. Можно взять одинаковые ингредиенты, но подать их по-разному — жарить, тушить, запекать. С зельями такой свободы нет. — Тебе больше нравится следовать правилам, чем свободно действовать по настроению? — Я предпочитаю, когда результат предсказуем. Иначе рискуешь испортить все из-за случайности или слишком щедрой щепотки соли. — Но если немного отступить от правил, может получится что-то более интересное, — возразила Грейнджер. Принявшись снова жевать штрудель, Драко притих. Ему стало интересно, что бы произошло, если бы он действительно позволил себе немного импровизации. В голове всплыл образ иной жизни: как он мог бы действовать иначе, если бы не всегда следовал строгому порядку. Мысль постепенно перетекла в воспоминания о школе. Он представлял себя тем, кто выбирает другой путь, кто появляется там, где обычно были другие, кто встречается с ней под иными обстоятельствами. Если бы он пригласил ее на бал вместо Крама, если бы держался рядом вместо Поттера и Уизли, если бы оставался на ее стороне, когда все остальные уходили. Каждое «если» одновременно согревало и тревожило его сердце. — А что, если бы… — произнес он тихо, не отрывая взгляда от ее лица, — в школе между нами не было той вражды? Гермиона задумалась, и слабая улыбка коснулась ее губ. — Тогда тебя ждали бы приключения. Например... Она начала рассказывать, как они с Гарри и Роном проникали в Тайную комнату, разгадывали загадки, сталкивались с опасными существами и спасались от неприятностей в Хогвартсе. Погружаясь в воспоминания, Гермиона говорила с блеском в глазах, а движения ее рук становились шире с каждой новой фразой. Драко уже знал все события из биографии Поттера, но слышать их от Гермионы было совсем иначе. Казалось, что она оживает прямо перед ним. Его воображение тем временем упрямо выстраивало сцены, в которых они проживали эти истории вместе.

***

Закончив с душем и переодевшись, Драко зашел в гостиную. Гермиона сидела на диване, поджав под себя ступни. В одной руке она держала зажженную сигарету, а вторая неподвижно лежала на обложке книги, которую он оставил ей перед тем, как подняться. — Я могу тебе почитать, если хочешь, — предложил он. Малфой подошел ближе и вдруг понял, что она следит за тем, как с его волос на полотенце падают капли воды. По его груди прокатилась горячая волна. Едва заметно кивнув, она отвернулась и протянула книгу на вытянутой руке. Драко перехватил ее, развернул тяжелое кресло и сел чуть сбоку, оставляя между ними небольшую дистанцию. На обложке значилось: «Общество мертвых поэтов». — «Мистер Китинг! — позвал Нил. — Сэр!.. О капитан, мой капитан…» — раскрыв книгу, прочитал он внезапно севшим голосом. Время незаметно растягивалось, пока его внимание было приковано к тексту. Грейнджер слушала молча, время от времени прикуривая новую сигарету. Иногда ее взгляд уходил к темному окну, но чаще возвращался к нему. В такие мгновения Драко ощущал это всем телом. Дыхание сбивалось, слова застревали в горле, и он тянулся к стакану, стоявшему на столике рядом, давая себе передышку. Пальцы, державшие книгу, чуть заметно подрагивали при переворачивании очередного листа. Когда он дочитал последнюю строку восьмой главы, в комнате повисла тишина. Гермиона пошевелилась не сразу, затушила сигарету и отложила окурок в пепельницу. — Странная книга, — сказал Драко, закрывая ее. — Персонажи появляются один за другим, без нормальных описаний. Я путаюсь в этих мальчиках, их слишком много для начала истории. — Это потому, что она написана по фильму. Там все строится на действии и живой речи, а не на внутренних монологах. Драко взглянул на экран телевизора, отметив, что ему стоит что-то сделать с этим куском пластика, а затем снова посмотрел на книгу. — Почему ты ее любишь? Нравится, как они бунтуют? Подтянув ноги, она обхватила их руками и прижала к груди. — Мне нравится, что они начинают думать. — Это редко заканчивается хорошо. — Но почти всегда заканчивается по-настоящему. Китинг учит их сомневаться и искать собственный голос, а не соглашаться просто потому, что так принято. — И это разве сработает? — Драко спросил с сомнением. — Его методы кажутся неоправданно рискованными. Он настраивает учеников против системы, к которой они еще не готовы, а им потом в этой системе жить. Человек может оступиться один раз и потерять все. — Иногда это приводит к ошибкам. Иногда — к боли. Но хуже, когда человек вообще не пытается выбирать. Малфой внимательно всмотрелся в ее лицо. — Тебе это близко? — Не совсем, — опустив одну ногу, она оставила другую согнутой и облокотилась на колено щекой. — Я всегда старалась соответствовать… Лучшей ученице, лучшей подруге, правильной ведьме. Долгое время я думала, что так безопаснее и другого выхода просто нет. Она сделала паузу, глядя в сторону. — Потом оказалось, что это ломает. Начинаешь бояться сделать лишний шаг, сказать что-то не так. В какой-то момент понимаешь, что больше не знаешь, чего хочешь сам, потому что заперт в рамках чужих ожиданий. — То же было и в Министерстве? — предположил он. Гермиона поджала губы и кивнула. — Там от меня ждали невозможного. Но когда я пыталась сделать хоть что-то по-своему — за это же и осуждали. Драко хотел что-то ответить, но не смог. До встречи с Грейнджер в прошлом месяце он знал ее как символ упрямства, принципиальности, бесконечной силы. Как ту, кто всегда идет вперед, даже если дорога пролегает через огонь. Для нее «правильно» всегда перевешивало «легко», а «справедливо» было важнее «безопасно». Теперь перед ним сидела тихая, уставшая девушка, которая слишком долго жила в режиме выживания. И он осознал, что никогда не представлял ее такой. Никогда не задумывался, сколько сил стоит ее постоянная правильность, сколько боли скрывается за дисциплиной, а сколько одиночества — за стойкостью. Ему же это давалось проще. Притворство и следование ожиданиям он впитал вместе с первыми уроками этикета и самоконтроля. Это было его формой защиты, за которой можно было спрятаться от всего мира. Внутри нарастала злость. На тех, кто сделал ее такой, на общество, которое сочло ее силу должной. Даже на самого себя — за то, что не сделал ничего, за собственную слепоту. Он медленно выдохнул. — Если бы я был в этой книге, то, наверное, до последнего сидел бы за партой и писал конспекты. Гермиона посмотрела на него изучающе, после чего легко улыбнулась. — Но еще ты бы следил за теми, кто сбегает по ночам. И подслушивал, о чем они шепчутся в своей пещере. Драко согласно хмыкнул, слегка склонив голову набок. — А потом я бы доносил на них учителям, но только после того, как зализал волосы. Они одновременно усмехнулись. Гермиона ненадолго задержала взгляд на прядях, лежащих на его лбу. — Ты больше, — проговорила она, — не пользуешься тем своим… гелем? — Этим преступлением против человечества? — Драко провел ладонью по мягким волосам. — Почти нет. От него больше вреда, чем пользы. — Это хорошо. Он приподнял бровь. — Почему? Грейнджер замерла, будто подбирая слова, и чуть пожала плечами. — Так, — она быстро очертила пальцами круг возле своей головы, — выглядит более… нормально. В гостиной внезапно стало слишком тихо. Драко ощутил, как тепло охватывает лицо, перекидываясь на уши. — Запомню, — сказал он, не смея поднимать на нее глаз. — Буду считать это официальной рекомендацией. — Не вздумай. Я не собираюсь консультировать тебя по вопросам внешности. — Уже начала, — заметил он. Драко провел пальцами по корешку книги, устраивая ее на коленях. — Ты не скажешь, чем закончится история? — он сменил тему. — Нет. — Даже если попрошу? — Особенно если попросишь. Стянув с плеч сухое полотенце, он сжал его в руке и посмотрел через окно на кромешную тьму. — Тогда продолжим завтра. — Хорошо.