12. Sic Transit Gloria Mundi

— Ваша нога? — спросил вместо приветствия Вольф, встречая Драко у нижней ступени крыльца. Малфой спускался осторожно, нащупывая перила ладонью. В конечности вместо боли держалось ровное покалывание. Не жгло и не резало, скорее зудело изнутри, как если бы кровь начала циркулировать по венам после долгого сидения в неудобной позе. — Еще на месте, — отозвался он, остановившись на земле и пошевелив носком туфли. — Но есть ощущение, что затекла. Проследив за его движением, Вольф кивнул. — Средство блокирует болевые рецепторы и ускоряет регенерацию тканей. Пройдет через пару дней. В голове всплыли слова Грейнджер про его сына. Неожиданно Драко представил, каково это — иметь в отцах Ханса вместо Люциуса. Он не мог сказать, что было бы лучше, но, наверное, могло стать спокойнее. Как минимум, в детстве ему бы молча принесли лечебную мазь для разодранного колена, не выясняя сперва, кто видел его падение и почему он настолько невнимателен, чтобы вообще дать этому случиться. Отогнав от себя неуместную мысль, он переключился на другую, более надежную: на состав мази. — Это напоминает… — он прикинул несколько рецептов. — Окопник? Или что-то из настойки костяного корня? Они иногда дают такое чувство. Выражение Ханса слегка оживилось. — Корень вальдштейнии. У нас его считают более безопасным при восстановлении после травм. Меньше побочных эффектов. Драко поймал перемену в его тоне. Похоже, между ними нашлось нечто общее — интерес к зельеварению. — В Германии? — уточнил он. — Ты привез это с собой? — Только ингредиенты. Готовая мазь начинает менять свойства уже через неделю. — Ты… сам вчера приготовил? Вольф подтвердил это отрывистым движением головы. Его образ становился все более непонятным. Сначала он был как замкнутый круг с одной ясной подписью «винтик Министерства». Теперь по этой окружности проступали изломы c углами, и фигура превращалась в многогранник, где каждое ребро добавляло новое определение поверх прежнего: солдат, муж, отец, повар, целитель. Министерское в нем, однако, пока что было самым очевидным. Малфою не хотелось, чтобы там знали лишнее о его травме. И так хватало того, о чем уже обсуждали. — Ты будешь упоминать об этом в своем рапорте? — Нет. В них сообщается только о Гермионе. Гермионе. Язык скользнул по внутренней стороне щеки. Старая привычка, помогающая собраться. — Вы перешли на «ты»? Когда? Драко опустил взгляд и шаркнул по траве, сбивая утреннюю росу. — На прошлой неделе. Плюс одна грань к портрету Вольфа: человек, которому Грейнджер позволила быть ближе. Возможно, друг. Просыпающаяся зависть стянула горло, и Малфой прокашлялся, прежде чем продолжить. — Куда уходят отчеты? — В Администрацию Визенгамота. — У Отдела правопорядка или следователей доступа нет? — Нет. Это отдельная структура. Где-то справа, в чаще, прокричала птица. Глаза Ханса на мгновение сместились, проверяя, откуда звук. Такой ответ не успокоил. Драко предпочел бы, чтобы отчетов не существовало вовсе, а о Гермионе чужие люди знали как можно меньше. — Как она чувствует себя, когда меня нет? — другой вопрос, который его тревожил. — Лучше, чем неделю назад. Спит больше, ест здоровее. Правда, очищающие чары пока приходится периодически использовать. Вольф перевел внимание на дом, прислушиваясь, и затем вернулся к разговору, а Малфой зацепился за последнюю его фразу. — С вами ей проще, — добавил Ханс. Драко медленно выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. — В каком смысле? — Проще собраться и удерживать себя. Рядом с тем, что узнаваемо, это получается легче. Может, подумал Драко, он действовал на нее так же, как мазь на его ногу, заглушая боль, но не отменяя ее. Если бы только разобраться в человеческих чувствах было так же легко, как в составе зелья. — Я видел такое у военных, — произнес Вольф. — Иногда есть вещи, которые человек помнит не через боль. Фрагменты «до». Вы в эти фрагменты входите, не так ли? Он не был уверен, что ее «до» можно назвать безболезненным, по большей части из-за него самого. Так насколько же «после» стало страшным, что перекрыло все остальное, и даже школьные годы стали меньшим злом? По коже пробежал неприятный озноб. — Полагаю, да. И как военные обычно справляются с этим? Ханс помедлил, не отвечая сразу. — Не вскрывают то, что еще не зажило.

***

Около половины десятого Малфоя вызвали для дачи объяснений. Комиссия выглядела ровно так, как он и ожидал: несколько человек за длинным столом, протоколист, и поток вопросов, которые звучали больше как обвинения. Погром в архиве превратился в нарушение порядка хранения и угрозу целостности материалов. Его спрашивали, почему кабинет оказался уязвим для проникновения магических существ, почему меры реагирования не были приняты немедленно, кто находился в помещении в момент инцидента, у кого был доступ и почему он не доложил по установленной процедуре. Параллельно шел аудит. Подняли журналы доступа, отметки охранных чар, перечень фолиантов, закрепленных за его кабинетом. Принесли описи и сводки, где на каждой странице всплывали одинаковые формулировки: не обеспечил, допустил, не предотвратил. Он не питал иллюзий, что его версию событий действительно будут слушать, но все равно отвечал. Говорил о том, что существа проникли не через халатность, а через прореху в контуре, которая по правилам должна быть перекрыта; он поднял тревогу, как только понял масштаб; приоритетом было удержать архивные материалы в целости. Это мало что меняло. Канцелярия определила крайнего еще до того, как Драко вошел в зал. В финале несколько благосклонно прозвучало, что Министерство проявляет неоправданное снисхождение, учитывая обстоятельства, поэтому увольнять его пока не станут. Драко почувствовал дежавю. Отпустили его через долгие два часа, приказав восстановить все документы в течение пяти рабочих дней. Установленный срок был таким, что сорвать его было бы проще, чем уложиться. Это походило на заранее поставленную отметку в будущее — «не выполнил». Драко приближался по коридору к лифтовому холлу, обдумывая формулировки для заявления об увольнении, когда услышал: — Псс! Сюда. Звук донесся сбоку, из приоткрытого проема служебного помещения. Остановившись, он с подозрением огляделся. Ближайшие двери были закрыты, но в холле показались двое сотрудников; один на ходу что-то шепнул другому, и оба посмотрели на него, прежде чем отвернуться. Они свернули в боковой коридор другого крыла, и Малфой двинулся к подсобке. Внутри было темно, а уже на подходе донесся резкий запах одеколона. Он прикрыл за собой створку и поднял палочку. — Люмос. Свет выхватил ведра, тряпки, стеллаж с чистящими средствами и Блейза, который стоял у стены, в идеально выглаженном костюме. — Почему ты тут прячешься? — Чтобы отдать тебе это. Он достал из кармана пиджака плоскую металлическую пластину, у которой в одном углу виднелась крошечная отметка, а над нижней кромкой шла тонкая гравировка. Приняв непонятную вещь, Малфой подставил ее под свет и несколько раз перевернул. По весу она оказалась гораздо тяжелее, чем выглядела. Блейз стоял рядом с довольной улыбкой. — И это, разумеется, должно быть... — Драко еще раз осмотрел предмет. — Что это? — Артефакт, который включит твой магловский телевизор без электричества, — пояснил Забини и повел рукой, будто говорил очевидное. — Ты вчера жаловался, что он не работает. — Я не жаловался. — Ты назвал его «ублюдочным». Потом еще парой слов. В целом, смысл был понятен. Драко взвесил пластину в ладони и убрал в карман, где та оттянула ткань вниз. — Откуда взял? — Я знаю человека, который знает человека, который знает… Ты понял. Дальше лучше не уточнять. Его парфюм с горькими травяными нотами не давал нормально вдохнуть и перебивал все вокруг — даже химию из кладовой. Драко скривился, делая полшага назад. — Ты сегодня искупался в одеколоне? Склонив голову, Блейз принюхался к воротнику и усмехнулся. — А, это для подстраховки, — сказал он, поднося запястье к носу. — История смехотворная. Мы же с Тео и Поттером вчера выпивали. Продолжение обещало быть таким, о котором лучше не спрашивать. В правой ноге снова появилось покалывание, и Драко перенес вес на левую, уперев кулак в бедро. Блейз заметил это, и уголки его рта опустились, но выражение почти сразу смягчилось. К счастью, он не стал комментировать. — Тео был зол на Вейна, и Поттер предложил какое-то «глаз за сглаз, зуб за труп». — Там, по-моему, не так было… — Не суть, — оборвал Забини. — Короче говоря, мы немного прогулялись к дому Юстаса. Поттер, как выяснилось, знал адрес. Малфой опустил палочку со светящимся кончиком и потер переносицу, тяжело вздыхая. — Что вы натворили? — Сначала ничего, там было огорожено защитой. За забор не пройти, внутрь тоже. И вот идем вдоль ограды, ругаемся на него, как Тео во что-то вляпывается. Смотрит вниз, а там лисий помет. Он, естественно, проматерился, но потом заявил: «Это знак». Коротко хохотнув, Блейз сжал губы и продолжил, периодически посмеиваясь. — Мы прошлись по району и набрали побольше. Точнее, Поттер собирал. Потом они обстреляли этим участок, пока я следил, чтобы никто нас не заметил. Вонь стояла такая, что Тео пришлось выбросить обувь — с нее не уходило даже очищающими. Я переживал, что на мне тоже амбре осталось. Драко посветил ему в лицо, проверяя, действительно ли перед ним Забини, а не придурок вроде Гойла или Крэбба. Блейз сощурился и оттолкнул палочку от себя. — Вы трое деградировали до уровня третьекурсников? — Это его вина, что не предусмотрел и не добавил к чарам дома защиту от навоза, — возразил Блейз, разводя руками. — Сам напросился. Поттер еще хотел устроить «чикагский люк», но у Вейна ни машины, ни дымохода не было. Так что обошлось без него. Из-за того, как парфюм и сказанное им накладывались друг на друга, у Малфоя начинало давить в висках, а воображение услужливо дорисовывало образы услышанного. Он погасил Люмос и шагнул к выходу. — Это тоже связано с дерьмом? — Да. Прикрыв глаза, Драко нащупал ручку и потянул дверь. Зря он переживал за Гарри. Опасаться следовало того, какое дурное влияние тот окажет на его друзей. — Я даже не хочу знать. Позже выяснилось, что Юстас сегодня не явился и взял больничный. Их план, каким бы он ни был, все-таки дал результат.

***

Увольнительную Драко написал и убрал в ящик стола. В конце концов, с репутацией бывшего Пожирателя и нынешними отметками в личном деле он не мог рассчитывать на приличное место ни в одном учреждении, где платят так, чтобы без перебоев хватало на дом, счета и все прочее. Если бы дело упиралось в принципы, он ушел бы давно, однако у него были причины оставаться. Например, пришедшее письмо от Нарциссы, в котором она просила прислать побольше денег, потому что вложилась в некую пирамиду и теперь, чтобы закрепить прибыль, должна была докупить акций. Драко долго пытался вспомнить, когда мать вообще интересовалась Египтом, но в итоге смирился со своей судьбой. Он стал отправлять запросы туда, где могли храниться копии документов, включая зарубежные фонды: в другие архивы, библиотечные хранилища, отделы дубликатов и заверений, и туда, куда иногда передавали подлинники на хранение. На часть писем не отвечали вовсе, на другую просили указать основание обращения, а где-то требовали подтверждения права доступа. И вот там начиналось то, что он сам назвал бы унижением, хотя по сути это была работа с людьми: не сорваться, не поставить их на место, не напомнить, кто он и какие у него полномочия, а выдавить из себя ровный тон, вежливые формулировки и просьбы ускорить процесс. Он давил на правила, на служебную необходимость, на чужой страх оказаться виноватым, но делал это так, чтобы не дать никому повода послать его официально. Когда копии приходили, они часто были в виде старых версий, без предыдущих переводов, без расшифровок, с архаичными оборотами, и тогда он переводил все заново, строка за строкой. Заявление заманчиво лежало в ящике. Он знал, что оно там есть. Но пока не видел, куда идти дальше, оставался и, скрепя сердце, продолжал ненавистное занятие.

***

В шесть вечера он появился в холле, намереваясь как можно быстрее добраться до дома. Несколько сотрудников громко переговаривались у лифтов. После того как Драко подошел, голоса стали немного тише, а взгляды заскользили в его направлении. Он встал рядом, расправив плечи, и уставился на светящиеся цифры над створками. Вскоре решетки разошлись, и он вошел первым, просто потому что остальные были заняты разговором. За его спиной уже потянулись люди, когда сбоку появился Берк, положил ладонь на плечо мужчины, шагнувшего к кабине, и сдвинул того вбок, проходя мимо. Тот неловко перехватил свою сумку и отступил, перекрывая дорогу остальным. Берк остановился напротив Малфоя, мерзостно ухмыляясь. Не глядя на панель, он нажал кнопку Восьмого уровня и сместился немного вбок. — Ну как, справляетесь с восстановлением архива? — Справляюсь. — Я бы на вашем месте задерживался подольше, чтобы все успеть. Птичка напела, что вчера вы ушли быстрее обычного. Разумеется, в понедельник этот придурок был тем, кто следил за ним. И, очевидно, во вторник Берк остался ни с чем, поскольку Малфой ушел через другую дверь. Внутренне злорадствуя, Драко вообразил, как тот торчит у главного входа, следит за всеми, кто выходит, и каждый раз получает не того. — Передайте ей, что она неуклюже летает и хлопает крыльями чересчур громко. Может, разжирела. С такими успехами любая добыча успеет исчезнуть прежде, чем она хоть что-то сообразит. Драко слегка повернул голову, чтобы поймать реакцию; улыбка у Берка не исчезла, но глаза похолодели. — Все еще считаете, что лучше остальных? Даже когда вас закидывают грязью? Ему стоило бы спросить это у Юстаса. Стало интересно, знал ли уже Берк про удобрительную атаку. — Вы ошибаетесь. Грязи нет даже на моих подошвах. — Люди не любят вас, Малфой. И сейчас им даже не надо объяснять, почему. Достаточно того, что вы — это вы. Можно подумать, ему было не наплевать. — Если им нужен виноватый, они найдут его и без моего участия. Берк усмехнулся и развернул корпус, перекрывая половину кабины. — Вы уверены, что можете себе это позволить? Никто за вас не вступится, никто не захочет разделять с вами последствия. Все ждут, когда вы наконец дадите слабину. — Им придется разочароваться. Я не собираюсь делать никому из них приятно. Кабина затормозила у Атриума, и из проема потянуло холодом. Берк помедлил, вероятно, проверяя, станет ли Малфой протискиваться мимо, однако Драко даже не посмотрел на него. Решетки успели пойти навстречу друг другу, но следователь нажал кнопку, раздвинув их обратно, и вышел. Переступив через стык пола, Драко свернул налево. — Выход не там, — окликнул Берк. — Я в туалет. Или туда тоже со мной пойдете? Изначально он хотел уйти через черный ход, но сегодня рисковать было нельзя. А главный выход стал бы слишком удобным вариантом для Берка, ведь оттуда тот мог легко пойти следом и проследить до самого порога дома. Указатель на служебные санузлы висел дальше по коридору, и Драко направился туда, не ускоряя шага. Внутри он прикрыл дверь, повернул в ней замок и подпер шваброй, стоявшей в углу. Не теряя времени, он принялся за то, что намеревался сделать с самого начала, но другим путем. Крайняя кабинка была отмечена табличкой «Не использовать» и заперта. Драко зашел в соседнюю, встал на сиденье и, держась за верх перегородки, подтянулся на руках. Осторожно перекинув ногу, он перебрался в закрытую кабинку и спрыгнул на пол. Благодаря работе в архиве Драко знал некоторые вещи об инфраструктуре Министерства. Однажды это знание уже пригодилось — когда ему понадобилось испортить запасы сыворотки правды, — и теперь должно было сработать снова. Здесь находилась старая портальная точка, которую когда-то использовали техники. Ее так и не отключили полностью, только формально вывели из эксплуатации и повесили табличку, но сам узел связи остался. Вел он в магловский туалет в здании одного из государственных ведомств в Лондоне. Если бы у предков Малфоя была возможность наблюдать, они бы предпочли умереть еще раз, чтобы не видеть то, как он сейчас будет смывать честь рода в унитаз. Буквально. Он забрался в чашу, закрыл глаза, и, ненавидя себя ровно настолько, сколько нужно, чтобы не передумать, дернул рычаг смыва. Вода закрутилась, шум усилился, и его рывком потянуло вниз. Поток воздуха ударил в грудь, тело развернулось внутри гладкой и тесной трубы. Затем все так же внезапно оборвалось, подбросив наверх, и Драко переместился в другую чашу, больно ударившись коленом о фарфор. Аппарировал он прямо оттуда. То, как его закрутило, неприятно вернуло память о канализации. Игнорируя пульсацию в бедре, он мигом пересек опушку к палатке. Вольф оторвался от чтения и посмотрел несколько озадаченно на то, как Драко бросил палочку ему под ноги, развернулся к дому и вбежал по ступеням. В прихожей ему навстречу вышла Гермиона, и он резко остановился, потому что иначе врезался бы в нее. Его глаза расширились от удивления, а из горла вырвался натужный хрип. Приталенный темно-зеленый кардиган подчеркивал ее линию плеч, под ним виднелся светлый край топа. Брюки были прямыми и чуть свободными, а распущенные волосы несколькими прядями падали вдоль шеи. Должно быть, он задохнулся в той трубе и теперь видел предсмертные галлюцинации. Или же ему мерещился прекраснейший мираж. — Ты в порядке? — ее голос показался ему самым приятным звуком на планете. Она подняла руку, глядя куда-то выше его головы, и потянулась к волосам. — У тебя здесь паутинка. Драко дернулся назад, как от ожога, отчего она растерянно замерла с протянутой рукой. — Дай мне десять минут, — выпалил он. — Нет, двадцать… Подожди немного, пожалуйста. Мне срочно надо в душ. Протиснувшись между ее плечом и стеной, Драко бегом взлетел по лестнице на второй этаж. Ему нужно было отмыться, оттереть от себя все запахи мочалкой и смыть все ощущения водой. А уже потом он дал бы ей потрогать свои волосы. И если она захочет, позволил бы задержаться прикосновениями на пальцах, тыльной стороне ладони, плечах, бедре… Список можно было продолжать вечно.