13. Audentes Fortuna Iuvat

Драко вымылся, закрепил полотенце на бедрах и полез за темно-зеленой одеждой в шкаф спальни. Ничего подходящего не нашлось ни на полках, ни на вешалках, поскольку слизеринская форма осталась в Мэноре, а после школы этот цвет он почти не носил. С легким разочарованием пришлось натянуть свободную футболку и набросить сверху синюю кофту на молнии, оставив ее расстегнутой. В холодильнике лежала готовая еда, и Грейнджер без надобности уточнила, что ее принес Вольф, хотя других кулинаров в округе и так не водилось. Блюдо было довольно вкусным и сытным: прожаренное мясо, густой соус и овощной гарнир. Наевшись до тяжести в животе и вымыв посуду, Малфой пересказал ей прошедший день, рассчитывая хотя бы на сочувствие. Она вместо этого посмеялась и над историей с домом Вейна, и над побегом из Министерства. Еще добавила, что общественные туалеты — это не самое страшное, и она уже проходила через нечто подобное вместе с Гарри и Роном. Драко насупился и хмуро прикинул, станет ли он для нее в чем-нибудь первым, хотя бы в мелочах. Артефакт, который передал Блейз, он выложил на стол и пояснил назначение, но и сам не был до конца уверен, как именно тот должен работать. Подперев подбородок ладонью, Гермиона рассеянно хмыкнула, а на лице у нее не было ни капли радости. — Я надеялась, ты мне почитаешь сегодня. Этого хватило, чтобы Драко оставил пластину и нарочито неспешно прошел в гостиную, сдерживаясь, чтобы не выглядеть слишком довольным. Там он устроился на диване с книгой на коленях и раскрыл ее на девятой главе. Когда она вышла следом с пачкой сигарет, Драко хлопнул ладонью по месту слева от себя и сдвинулся к краю, освобождая пространство. Гермиона помедлила, но села рядом. Повернувшись боком, она закинула локоть на верх спинки и оперлась щекой о кулак, а пепельницу со столика поставила между ними. Затем вытащила одной рукой сигарету, и, зажав ее губами, прикурила от зажигалки. Малфой поднес книгу к лицу, прикрываясь обложкой. Пепельница немного успокаивала, задавая дистанцию, но задевало другое — она даже не попросила поджечь табак, как если бы его беспалочковое Инсендио и не существовало. Недовольство продержалось всего пару минут. Ее взгляд почти неотрывно держался на нем, и от этого ему не удавалось думать ни о чем, кроме текста и необходимости время от времени переворачивать страницы.

***

— «Я люблю тебя, Крис! Ты заслуживаешь лучшего, чем Чет Дэнберри, и я дам тебе это. Пожалуйста, прими!» Ровный темп чтения Драко сбился. Вроде бы ничего особенного, обычная реплика из книги, но в горле у него пересохло. Ему показалось, что голос выдал его, подсунул ненужную интонацию и мягкость. Малфой ненароком представил, как фраза могла бы слышаться со стороны, при горящих свечах, из его рта, в ее присутствии. Сам он этого не говорил ни разу. Слышал, да. В детстве отец обращал такие слова ему и его матери, всегда холодно и при посторонних, скорее как часть этикета, а не признание. В юности то же самое прозвучало от Пэнси, уверенно и по-собственнически. Позже от женщин, чьих имен он бы уже не вспомнил. И каждое «люблю» неизбежно означало обязанность быть благодарным, соответствовать ожиданиям, не разочаровать. Сказать это самому значило добровольно сделать себя удобной мишенью. Отдать человеку рычаг, позволить ему право на претензии. И признать, что не будет возможности откатить все назад. Все-таки он произнес это вслух. Пусть чужими словами и под чужим именем, но своим голосом. И мир не рухнул, земля не обвалилась под ногами. Вот, оказывается, как легко — сказать и не умереть. Грейнджер приблизилась к его плечу, проверяя, где он остановился. — Может, хватит на сегодня? Драко посмотрел на нее, не сразу сообразив, что она обратилась к нему. Зеленый цвет ее кардигана подчеркивал тон кожи. Губы на этом фоне выделялись чуть ярче, а карие глаза становились почти ореховыми. — …Да, — он сглотнул и перевел внимание на книгу, запоминая страницу. — Давай лучше… включим телевизор. Мне интересно, как та штука работает. Он скрылся на кухне, где сбросил с себя кофту и провел ладонями по лицу. Так и застыл, задрав голову к потолку и уперев пальцы в скулы. Досчитав про себя до десяти, Малфой подобрал с пола одежду и забрал артефакт. У телевизора он наугад положил сверху пластину — гравировка на ней загорелась, экран зашипел помехами и собрался в цельную картинку. Ведущий на синем фоне говорил приглушенно, а внизу по белой полосе бежали черные буквы. С тумбы Драко взял узкий прямоугольник, который, как он предположил, являлся устройством управления с излишне большим количеством кнопок. Он уселся на диван и зажал одну, на экране что-то мелькнуло, но новости продолжили идти как ни в чем не бывало. — Ты знаешь, что с этим делать? Я сейчас нажму не туда и все сломаю. Забирая устройство, она дотронулась до его кисти, хотя места на прямоугольнике было достаточно, чтобы не касаться вовсе. Грейнджер уверенно нажала пару кнопок, и картинка переключилась. Вместо говорящей головы на экране появились люди, играющие на различных инструментах. — Вот. Она прибавила громкость, и звучание музыки стало более разборчивым. Песня, как назло, была о любви. Пепельницы с кучкой окурков между ними уже не стояло. Драко положил на освободившееся место кофту, обозначив для себя границу. — Тебе не понравилась книга? — спросила она. — Честно? Я ожидал немного большего, а не озабоченных подростков. Слева от него раздалось громкое фырканье. — Можно подумать, ты таким не был. О, еще как был, но ей об этом знать не стоило. Мелодия быстро подошла к концу, и сразу началась другая, более быстрая. Картинка напоминала колдографию, растянутую на несколько минут и нарезанную на короткие отрывки: пустая комната, ночная улица, девушка уходит, парень догоняет и хватает за руку. Это походило на историю о двух влюбленных, которые ссорились из-за чего-то мелкого, превращали все в конец света, но опять сходились, ведь иначе не получалось. Некоторое время они наблюдали за экраном, после чего Драко заговорил: — Насчет Нила я не удивлен. Понятно, что отец узнал бы о его обмане и поставил точку. А Тодда мне даже жаль. Как по мне, то, как на него надавил Китинг, было принуждением. Гермиона подтянула к себе колени. Из-за того, что она часто сидела так и постоянно сутулилась, Драко начал всерьез переживать за ее позвоночник. — Но это помогло ему стать увереннее. Сам бы он не решился. — Уверенность не появляется по команде. Ее либо собирают годами, либо имитируют. — Иногда так и имитируют, пока не станет правдой, — отозвалась она. — У него почти нет шансов обрести ее перед теми, кто должен поддерживать. Дома его не видят. Родители даже про день рождения забыли и подарили то же, что в прошлом году. Ему вспомнилось про девятнадцатое сентября. Это ее день рождения, всего через одиннадцать дней. Начали складываться варианты подарка, но он отбрасывал их один за другим, ведь те были непрактичными, слишком заметными, слишком личными. Нужно было что-нибудь простое и нейтральное. И точно не то, чему долго приходится находить применение или не знать, куда девать. Подарить ей валик под поясницу звучало бы издевательством. А вот небольшой портсигар, например, уже нет, хотя тоже не казался хорошим вариантом. Что принято дарить девушкам… Парфюм? Точно нет, ему нравилось, как от нее пахло его шампунем. Косметика и сладости отпадали. Идею с книгой он отбросил и подумал о букете. Те цветы, которые он поставил в гостевой комнате перед ее приездом, наверняка уже погибли. Выкинула ли она их? Или же они все еще гниют в вазе? — Как тебе Нокс? — ее вопрос прервал цепочку мыслей. Драко задержался с ответом, пока сказанное с запозданием доходило до него. — Типичный идиот. Особенно за то, как полез к девушке прямо при ее парне. Смахивает на домогательство. Если бы он правда испытывал к ней то, о чем говорил, то ценил бы и не ставил в неловкое положение, тем более перед другими. — Обычный озабоченный школьник, — усмехнулась она. — Что не делает это нормальным. У всех бывают импульсы, но некоторые ведь умеют держать руки при себе, даже если очень влечет. С языка успело сорваться больше, чем он планировал, и Драко понадеялся, что она не уловит намек его слов. В школе его притягивало к ней, как магнитом. Манило встать рядом у доски объявлений, пойти следом по коридору, сесть в библиотеке за соседним столом и притвориться, что это случайность. Но он не делал ничего из этого. Держался в стороне, потому что рядом всегда были другие гриффиндорцы, и потому что он Малфой, а она Грейнджер. Любая попытка приблизиться выглядела бы подозрительной, давала бы повод для обсуждений за их спинами. На себя было наплевать, но он не хотел подобного для нее. В Министерстве стало легче, ведь он мог часами прятаться в архиве, кабинете Тео или любом коридоре, когда видел ее издалека. Каждый раз он выбирал самое безопасное — несколько шагов назад и сухой кивок, если она замечала его. Музыка на телевизоре сменилась, экран стал черно-белым, а ритм мелодии замедлился. Голос зазвучал спокойно и размеренно:

Мир пылал, и ты одна могла спасти меня

Странно, на какие глупости толкает людей желание

Я и представить не мог, что встречу кого-то вроде тебя

Я и не думал, что потеряю такую, как ты

Сюжета в видео особо не было, только двое на пляже, которые то обнимаются, то целуются, то бегут по песку.

Нет, я не хочу влюбляться

(Этот мир все равно сделает тебе больно)

Нет, я хочу влюбиться

(Этот мир сломает)

В тебя

— У тебя когда-нибудь появлялась тяга намеренно прикоснуться к другому человеку? — Я не особо тактилен, — выпалил он. Это было правдой почти всегда. Кроме случаев, когда речь шла о ней. — Люди социальные существа. Прикосновения для нас — один из базовых способов поддерживать связь. У многих благодаря им снижается уровень стресса, но при условии, что они желанны.

Какая жестокая игра — будить во мне такие чувства

Какая жестокость — позволить мне мечтать о тебе

Какая жестокость — сказать, что ты никогда не испытывала подобного

Какая жестокость — заставить меня мечтать о тебе

Смысл отзывался в нем. Сколько себя помнил, он хотел, фантазировал, позволял себе надеяться. И всегда заранее знал, что не имел права рассчитывать. — Поэтому дело не в том, тактильный ты или нет, а при каких условиях. Важную роль играют доверие и контекст. Один и тот же человек может ненавидеть случайные контакты и спокойно переносить или даже хотеть их от кого-то другого. Драко нервно сжал ткань кофты. Все в происходящем сейчас пугало его. — У тебя такое бывало? Голос, вероятно, сорвался, но пульс так громко стучал в ушах, что сложно было понять. — Было время около полугода назад. Мне тогда настолько не хватало обычного человеческого контакта, что я несколько дней подряд садилась в автобус в час пик и каталась по городу. Не потому что мне было куда ехать, а… чтобы почувствовать тепло людей. Сердце, по ощущениям, раскрошилось на миллионы кусочков, когда он повернул голову к ней. Ее глаза блестели от непролитых слез, а в выражении лица читалась открытая боль. Малфой не был уверен, как правильно поступить. — Глупо звучит, но это правда, — продолжила она. Пальцы дрогнули, собираясь потянуться к ней, но он остановил себя. — Иногда… тяга возникает, но человек может не понимать, будет ли это уместно. Будто один неверный жест способен все испортить. Грейнджер немного помолчала и задала совсем неожиданный вопрос. — Ты слышал про кота Шредингера? — Какого бедного кота назвали таким ужасным именем? — вполне серьезно негодовал Малфой, удивленный новой темой. — Его наверняка загнобили другие коты. Она шумно выдохнула и рассмеялась. С ресниц сорвалась слеза, и она быстро вытерла ее рукавом. — Это фамилия физика. — Мой ответ остается прежним. — В любом случае, — она вздохнула, слабо улыбаясь. — Шредингер придумал эксперимент. Представь коробку, а внутри кота и механизм, который срабатывает случайно и выпускает яд. Пока коробка закрыта, кот может быть и жив, и мертв одновременно. — Но если окажется, что он мертв… — задумавшись, Драко сделал паузу. — Не проще ли вообще не открывать? Не проверять и не портить то, что еще можно считать нормальным. Неторопливо расстегнув браслет на запястье, Гермиона взяла Драко за кисть, лежавшую рядом. Она вложила украшение ему в ладонь и мягко сомкнула пальцы. — У лунного камня есть еще одно значение. Его связывают с внутренней стойкостью и способностью укреплять решимость, особенно когда сомневаешься в выборе. Это прозвучало очень похоже на ложь. А еще на призыв к действию. Малфой перевел взгляд с их рук на ее лицо. Музыка из телевизора повторяла припев, но теперь слышалась как из соседней комнаты. Грейнджер молчала, не двигаясь, и просто ждала. Правую руку он медленно поднял к ее лицу, боясь спугнуть и осторожно, готовый одернуть себя, заправил за ухо прядь ее волос. В груди стало тесно. Она прикрыла веки, словно этого ей и не хватало. Драко прижался тыльной стороной ладони к ее щеке, провел по скуле и ниже, к шее. Ее кожа была горячей и нежной, но холод камня удерживал от того, чтобы забыться. Сбившуюся прядь он повторно поправил и задержался у мочки уха, слегка зажимая ее. Кудрявые волосы мягко пружинили под ладонью, когда он пригладил их. Гермиона открыла глаза, заставляя его замереть. Невозможно было понять, кто потянулся первым, но теплое дыхание с легким запахом табака обдало его лицо, а по телу прошла мелкая дрожь. Со стороны раздалось покашливание, и они оба отскочили в разные стороны дивана. Вольф, неизвестно как долго стоявший на пороге, бесстрастно произнес: — Вам стоит это увидеть. После чего скрылся в прихожей. Драко тихо выругался, переглянулся с настолько же потрясенной Гермионой и поднялся с места, накидывая на себя кофту. — Я повешу на него колокольчик, — недовольно пробормотал он. Увидев, что Грейнджер еще сидела, поднеся пальцы к губам, он притворился, что очень занят застегиванием молнии. Бегунок, однако, никак не удавалось вставить в замок.

***

Застегнуться ему так и не удалось, но ночной ветер немного привел в чувство. Ханс нашелся вблизи деревьев, и Драко встал рядом. Он присмотрелся в темную чащу, где между стволами мелькнул низко пригибавшийся силуэт, который держался боком и останавливался через каждые пару метров, прислушиваясь. — Кто это? — прошептала Гермиона. Физиономия выглянула из-за ветки, и Драко с отвращением поморщился. — Придурок, который мешает мне жить, — едва слышно произнес он. — Он там уже третий час, — своим обычным голосом сообщил Ханс. — Нас не видно и не слышно, благодаря моему охранному барьеру. От того, что Берк сумел-таки за ним проследить, внутри закипело раздражение. — И почему ты не сказал раньше, что он там шатается? — уже громче Драко обратился к Хансу. Тот коротко обвел палочкой опушку. — Не было необходимости. Вся эта территория обезопасена, он не войдет. Малфой разозлился еще больше. Раз не было нужды, то пусть и не отвлекал бы их от более важных дел. — Тогда зачем сейчас нас позвал? — Грейнджер, похоже, разделяла его мысли. Ханс кивнул на Берка, который как раз подбирался к краю защиты. Та, незаметная снаружи, изнутри отдавала тусклым сиянием, как тонкая пленка. Мужчина двигался почти на ощупь, держась одной линии. Он наклонился, рассматривая что-то в темноте, и сделал шаг в сторону невидимой стены. Барьер ответил без единого звука, но воздух загорелся локальной вспышкой, и Берка отбросило назад. Тот даже не успел вскрикнуть, только нелепо махнул руками, и его тело с глухим ударом врезалось в дерево. Кора под напором хрустнула, с ветки сорвались несколько сухих листов и упали на землю. Берк рухнул под стволом, а его голова безвольно дернулась и повисла. Драко смог разве что потрясенно моргнуть. — Он умер? — прервала тишину Грейнджер. — Нет. А жаль. — Моя мама… — начал Драко, но Ханс его перебил. — При визите вашей матери этих чар еще не было, их я добавил в понедельник. Вольф подошел к деревьям, присел около бессознательного тела и проверил пульс на шее. По всей видимости, он пригласил их сюда ради того, чтобы продемонстрировать способности своих защитных чар. В том, как он повертел голову Берка в стороны и потыкал в него палочкой, было нечто садистское. Может, от его немецких предков. — Нужно отвезти его в Мунго. Иначе он может не очнуться, — бросил он, возвратившись. — Так может, и не надо… — вырвалось у Драко. Под ледяным взглядом охранника он замолк. — Вот как мы поступим, — тот остановился перед ними и продолжил наставительным тоном: — Меня не будет некоторое время. Не подходите близко к границе и не трогайте чары, они могут ударить еще раз, пока я их не обезврежу. — Zu Befehl, Herr Oberbefehlshaber, — протянул Малфой. Ханс, к сожалению, не оценил. Зато Гермиона прыснула смешком.

***

Охранник, подхватив следователя подмышки, растворился в аппарации. Драко посмотрел на браслет, который все еще был у него. — Ты говорила, он должен избавлять от проблем. Твой камень не работает. — Одна из твоих проблем сейчас будет доставлена в больничную палату, так что все прекрасно работает. Если не веришь — верни. Драко с предвкушением улыбнулся, прикусив губу. Гермиона, заметив это, провела языком по своей. — Не хочу. Она вскинула раскрытую ладонь. — Возвращай. — Не стану. — Малфой. Убирая браслет за спину, он отступил назад, а Грейнджер приблизилась, не сводя с него глаз. Они оба замерли, как перед дуэлью, и внезапно она бросилась к нему. Драко успел вывернуться и сорвался с места, побежав вдоль опушки, где трава переходила в лесную подстилку. Позади сразу же зазвучал шорох листьев. — Ты же понимаешь, что я его заберу?! — Попробуй! — крикнул он. Гермиона догнала его и почти поймала, но ему удалось прибавить ходу и свернуть за дом. Услышав ее хохот, Драко промчался мимо стены и в следующий миг зацепился за что-то носком, из-за чего другая нога уехала вперед. Его подошва проскользила по земле, однако чужая хватка спасла от падения. Отпустив его воротник, Грейнджер согнулась, уперлась кулаками в колени и попыталась отдышаться между приступами смеха. — У тебя… было такое лицо… Под ногами лежал чертов садовый шланг. Малфой нахмурился и спрятал браслет в карман, решив, что теперь уж точно не собирался отдавать его. — Тоже мне, — буркнул он. — Зато тебе надо побольше заниматься спортом. Пока ты куришь, как паровоз, физическая подготовка у тебя так себе. Гермиона выпрямилась, широко улыбаясь, и осмотрела его снизу вверх, задержавшись на нижней половине лица. — Ты сам когда в последний раз занимался? — Вообще, я играл с Поттером в квиддич каждую неделю. До того, как ты появилась в моем доме. — То есть это моя вина? — Отчасти. Приподняв подбородок, она посмотрела на него с вызовом. Драко повторил за ней. — Я, может, и курю больше, — произнесла она ровно, — но смогу задержать дыхание дольше тебя. — Не верю. — Спорим? Показав три пальца, она начала загибать их по одному. На последнем счете они одновременно сделали глубокий вдох. Лунный свет ложился на ее лицо неровно, подчеркивая скулы. Румянец на щеках не скрывала даже тень, волосы казались почти черными, но отдельные пряди светились по краям. А глаза… были настолько красивы, что Драко не смог бы даже подобрать подходящих слов. Гермиона вдруг шагнула ближе и мазнула губами по его кадыку. Весь воздух мгновенно вышел из его легких, а она демонстративно медленно выдохнула через рот и повернулась к нему спиной. — Я победила, — в ее голосе послышался смех. — Ты… смухлевала, — выдавил он. Она пожала плечами и обернулась через плечо. — И что ты мне сделаешь? — Я это так не оставлю, — сказал он тихо, подходя к ней сзади. — Неужели? Малфой развернул ее к себе и обхватил ладонями лицо. Он полагал, что мягче ее кожи ничего не существовало. Оказалось, это не так. Губы Гермионы были невероятно мягкими. Драко задержался, нежно прикоснувшись к ним своими и давая шанс отстраниться, но она чуть наклонила голову навстречу. Ладонь скользнула с щеки на затылок, и он поймал ее нижнюю губу, отпустил, еще раз вернулся к ней. Вцепившись в полы его кофты, она ответила настойчивее. Кончик языка легко прошелся по его губам, и Малфой сдавленно выдохнул. Поцелуи сбивались с ритма, становились короче и затягивались дольше, будто они никак не могли выбрать темп. Вокруг задувал холодный ветер, но в теле Драко было слишком много тепла. Когда он отстранялся на вдох, Гермиона целовала его в уголок рта или скулы, не позволяя паузе затянуться. Она прижималась ближе, проводила по его плечам и спине, затем запустила пальцы ему в волосы и слегка царапнула кожу, срывая с его губ тихий стон. Драко тянулся к ней снова и снова, пока воздуха не перестало хватать обоим. Он прильнул к ее лбу своим, позволяя их тяжелому дыханию смешиваться между ними. Ее рука поднялась выше, удерживая браслет. Глядя на то, как камень блеснул в ночном свете, Драко отодвинулся и машинально похлопал по карману. — Ты опять смухлевала. Гермиона не слишком виновато изогнула брови и улыбнулась. — Я воспользовалась возможностью. — Очень слизеринский подход, — пробормотал Малфой, ухмыляясь. — Распределяющая шляпа точно не ошиблась? — Мне не нужно идти в Слизерин, чтобы получить то, чего я хочу. Господи Боже. Если магловский Бог и правда существовал, ему стоило отвернуться, ибо Драко был слишком близок к тому, чтобы согрешить. Грейнджер явно осознавала, что творила с ним, когда прервала его фантазии одной фразой: — Пойдем в дом, я замерзла. Вскоре они вышли из-за дома, а у палатки, освещенной фонарем, уже сидел Вольф. Он опустил газету и глянул на них поверх края листа. Драко почувствовал себя так, будто ему снова шестнадцать и он выскальзывает из пустого класса под хмурым взором Снейпа, застегивая мантию на ходу. Вольф развернул газету обратно, не меняя выражения, и Драко, слегка краснея, торопливо взбежал по ступенькам.

***

До полуночи они смотрели какую-то комедию в гостиной. Малфой потом не вспомнил бы ни имен персонажей, ни сюжета. Но момент, когда их пальцы переплелись и ее ладонь сжала его сильнее, он смог бы пересказать до мельчайших деталей.