20. Dum Spiro, Spero

Лежа на кровати в идеальной позе морской звезды, Драко думал о том, что именно этого никогда не должно было случиться. И о том, что, будь у него возможность отмотать время назад, он поступил бы точно так же. После того как Грейнджер скрылась в ванной, а затем ушла в свою комнату, Малфой помылся, оттирая сперму и последствия добровольного грехопадения (второе, в отличие от первого, оказалось водостойким), и заперся в своей спальне. Настроение было паршивым. Он чувствовал себя немного использованным. Совсем чуть-чуть. В конце концов, именно он предложил Гермионе брать от него все, что понадобится. Просто тогда он еще не знал, что она заставит его позорно кончить в штаны и оставит наедине с липким бельем, ноющими мышцами и унизительно счастливой мыслью, что все это с ним сделала именно она. Малфой напоминал себе кусок мяса по акции. Или одноразовую влажную салфетку, которую скомкали, выжали досуха и выбросили. Это было возмутительно. Где его пять звезд за обслуживание? Где чаевые в виде хотя бы элементарного «спасибо, Драко» или «как ты, Драко?». Об него буквально — буквально — вытерли ноги, а он еще и стонал от удовольствия. Когда-то он читал, что в момент опасности человек выбирает между «бей», «беги» и «замри». У Малфоя же обнаружилась редкая четвертая опция: рухни к ее ногам, завиляй хвостом и попроси затянуть ошейник потуже. Если бы кто-нибудь сказал ему в школе, что он добровольно позволит Грейнджер держать себя за горло, он бы лично оплатил этому придурку лоботомию. И еще, для надежности, сбросил бы в жерло вулкана с метлы. Пытаясь навести порядок в эмоциональном хаосе, Драко выстраивал инвентарную опись вечера: Священническая одежда, или то, что от нее осталось: утеряна. Местонахождение: предположительно за диваном. Достоинство: ноль. Местонахождение: неизвестно. Исчезло где-то между «умоляю» и «что угодно». Гордость: изъята. Изъявшая сторона: Г. Д. Грейнджер. Фамильная репутация: в глубоком минусе. Статус «аристократ»: аннулирован. Заменен на статус «подставка для ног». Итого: полное моральное банкротство. Им срочно нужен контракт с подписями кровью. Малфой успел сформулировать первый пункт: «Запрещается доводить Д. Л. Малфоя до состояния лужицы без предварительного письменного уведомления». Пункт второй сообразился следом: «Любое использование стоп в корыстных целях подлежит обязательной компенсации. Формулировка «хороший мальчик» считается предпочтительной». Его прадед, безо всяких сомнений, сейчас вращался в фамильном склепе с такой бешеной скоростью, что грозил провертеть дыру до самого центра земли. Прапрадед составлял ему компанию. Вместе они бы легко прошили планету насквозь и выскочили с обратной стороны. Профессор Снейп — где бы он ни покоился — ритмично бился лбом о крышку гроба. Портрет Люциуса в опечатанном Мэноре покинул свою раму и со слезами умолял пустить его в соседний пейзаж с овцами, потому что быть пастухом теперь менее унизительно, чем носить фамилию Малфой. Драко тяжело выдохнул и потер переносицу. Следовало бы в дополнение ко всему прочему записать: Субъект добровольно передал управление. Субъект об этом не жалеет. Субъект немного обеспокоен тем, что не жалеет. Вот поэтому, блять, именно поэтому нельзя подпускать людей близко. Нельзя отдавать им свое сердце. Это правило номер один. Правило номер два — не забывать правило номер один. Нарушив оба, Драко лежал теперь вот так, обдумывая, что произошло, и прикидывая, в какой момент его страх быть отвергнутым превратился в желание подчиняться. Около двух часов ночи, устав от того, как перед глазами снова и снова, как заевшая колдография, вспыхивало ее восхитительное тело и эта дьявольская ухмылка, Драко сдался. Он сбросил с себя одеяло, обхватил стоящий колом член и глухо застонал, надеясь хоть так выгнать образ Грейнджер из головы и наконец уснуть. План казался надежным. Но физиология, разумеется, решила иначе. Ему хватило ровно трех воспоминаний о том, как ее нога двигалась по ткани его брюк, и одного фантомного ощущения ее запаха. Все закончилось с такой абсурдной, катастрофической скоростью, что Драко даже не успел толком осознать происходящее. Он тяжело дышал, раскинувшись на измятых простынях, и с абсолютно экзистенциальным ужасом смотрел в потолок. Самая быстрая рука в магической Британии, — с издевкой констатировал внутренний голос. Гениальный стратег. Наследник древнейшего рода. Человек, который мог часами выдерживать Круциатус, не издав ни звука... доведен до состояния пубертатного подростка одной лишь босой гриффиндорской пяткой. Инвентарная опись требовала срочного обновления. К пункту «утерянное достоинство» добавился новый: Выдержка: отрицательная. Рекомендуется немедленная госпитализация в отделение для безнадежно влюбленных болванов. Малфой перевернулся на бок, уткнулся в подушку и с пугающей ясностью осознал: если Грейнджер прямо сейчас откроет дверь и просто позовет его по имени, он, вероятно, установит новый мировой рекорд. — Гермиона Грейнджер, бессердечная ты с... — слово на букву «с» вертелось на языке, требуя выхода, но мозг услужливо подменил окончание, — ...совершенство. Бессердечное, абсолютное совершенство.

***

Утром, спустившись на первый этаж, Драко застал картину, ставшую испытанием для его уже расшатанной психики. Гермиона, нагнувшись, собирала с пола свои разбросанные вещи. Черная кофта натянулась, подчеркивая плавный изгиб спины; темные брюки облегали бедра; растрепанные кудри упали вперед, скрывая профиль; а обнаженные пятки в тапочках выглядели возмутительно притягательно. — Привет, — сказал он, намертво приросший к месту. Она резко выпрямилась, прижимая к себе охапку смятой одежды. — Привет. Драко коротко кивнул, намеренно игнорируя то, что именно она держала в руках. В его горле пересохло. Преодолев последние ступени, он прошел мимо нее на кухню, налил себе стакан ледяной воды из-под крана и сделал длинный глоток. — Малфой. Не отрывая стакана от губ, он повернулся к показавшейся на пороге Гермионе. — Я хотела сказать... Мне жаль за вчерашнее. Вода встала поперек горла, и он едва не закашлялся. Его внутренняя опись забила тревогу, готовясь добавить пункт «Окончательно растоптан». — За то, что я была с тобой груба, — поспешно добавила она. Драко опустил стакан в раковину, внимательно изучая девушку. В ее тоне не было и намека на раскаяние. — Что-то не похоже, — хмыкнул он. На губах Грейнджер мелькнула немного самодовольная улыбка. — Ладно. Мне не жаль. По крайней мере, за то, что произошло после нашей ссоры. И вообще... процессом ты наслаждался ничуть не меньше моего. Ему вспомнилась другая ночь и другая ведьма. В интиме он всегда полностью контролировал процесс, но как-то раз одна чистокровная дура возомнила, что может диктовать ему свои условия. Малфоя это так взбесило, что он сразу же это пресек, жестко перехватил запястья, вдавил девушку в матрас и вытрахал так, что она до утра боялась пошевелиться без его команды. Вчера он мог поступить точно так же. Ему ничего не стоило опрокинуть Гермиону на диван и подмять под себя, как он делал это десятки раз до нее. Но Малфой не пошевелил и пальцем. С самой первой встречи в допросной он паниковал, краснел как последний кретин, и напрочь забывал, что он, вообще-то, холодный и беспристрастный мерзавец, привыкший смотреть на всех свысока. Что же такого Грейнджер с ним сотворила? Определенно было безопаснее, пока она не обращала на него ни малейшего внимания. Теперь же... Она забралась ему под кожу и переписала там все подчистую. Смешалась с кровью, выжгла себя на сетчатке, вросла в него так глубоко, что вырвать ее оттуда можно было только вместе с позвоночником. — Грейнджер, — протянул он с нарочито снисходительной интонацией. — Давай проясним одну деталь. Когда я вчера сказал взять от меня все, что нужно, я, признаться, не ожидал такого варварского энтузиазма. Но если бы я этого не хотел, я бы тебе не позволил. Поверь, у меня хватило бы сил тебя остановить. Ее брови взлетели вверх, но он не дал ей заговорить. — И дело вообще не в этом. Ты ведь потом просто сбежала, — он заговорил жестче. — Для справки: из-за твоего побега я в полной мере ощутил себя той самой дешевой шлюхой, которой меня зовет каждый второй в этой стране. Вся спесь с Гермионы мгновенно слетела. Она переступила порог, ступая вглубь кухни, и крепче вцепилась в свой скомканный сверток. — Ох, — растерянно проронила она. — Прости. Я... запаниковала. Прислонившись бедром к краю раковины, Драко скрестил руки на груди. — Почему? Гермиона замялась и отвела взгляд в сторону, не решаясь произнести это вслух. — М-м? — подначил Драко. — Из-за того, как мне… — она пробормотала окончание фразы столь тихо, что он не различил ни слова. — Тебе что? Внутри начало разливаться неприятное предчувствие. — …понравилось… делать такое с тобой, — вполголоса призналась она. — Обычно в близости я себя не так веду. Вот как. Предчувствие лопнуло, как мыльный пузырь. Ей понравилось. Понравилось смотреть сверху вниз на то, как он доходит до грани, и, судя по ее растерянному виду, она сама была в полнейшем шоке от этой своей стороны, вытащенной им на свет. Эта мысль невероятно льстила. В Малфое зашевелилось острое любопытство. Если вчерашняя властная ведьма — это исключение из правил, то что входит в ее привычный репертуар? Миссионерская поза под одеялом? До одури захотелось исследовать обе версии Грейнджер и сравнить результаты. Желательно, прямо сейчас. — Правда? — с энтузиазмом удивился Драко. — Какой же ты обычно бываешь? Просвети меня. — Ну... — она закусила губу, раздумывая, стоит ли продолжать, а затем выпалила: — Если вспомнить мои первые разы с Виктором... Упоминание болгарского ловца моментально убило весь интерес. — Нет, отмена, — скривился он. — Я не просил пересказывать мне твое досье сексуальных достижений. Гермиона вспыхнула, но вдруг в ней проснулся знакомый гриффиндорский азарт. Тот самый, из-за которого она всегда лезла на рожон. — Ты сам спросил, — ответила она и поджала губы, явно сдерживая улыбку. — Так вот, с Виктором все было очень традиционно. — Прекрати. — Он всегда был аккуратным и нежным. Раздражение вспыхнуло с такой силой, что Малфой оттолкнулся от раковины и угрожающе двинулся прямо на нее. Грейнджер подалась назад, но, сильнее войдя во вкус, ухмыльнулась шире. — С Роном мы любили экспериментировать в самых неожиданных мес… Предложение оборвалось сбитым выдохом, когда Гермиона запнулась, впечатавшись лопатками в твердую стену. — Клянусь, Грейнджер, — прошипел он, нависая над ней так близко, что одежда в ее руках оказалась плотно вжата в его грудь, — если ты сейчас ступишь на эту территорию, я… Угроза так и осталась незаконченной. Вместо испуга Гермиона дерзко вскинула подбородок, мазнув горячим дыханием по его губам. — Что ты сделаешь? — с откровенным вызовом произнесла она. Драко проследил за тем, как ее губы приоткрылись, и посмотрел ниже. Не тратя времени, он поднял руку к зажатому между ними свертку и вытянул из него кружевную белую ткань. — Малфой! — Гермиона опешила, но он отступил, невозмутимо наматывая трофей на указательный палец. — Это штраф за упоминание бывших, — отозвался Драко и попятился к выходу. Он не разрывал зрительного контакта, с удовольствием наблюдая, как на ее лице расцветало возмущение. В гостиной он ловко подцепил с пола сутану и направился к лестнице. Уже поднимаясь на второй этаж, Драко сунул руку в карман брюк, пряча украденное белье, и позволил себе довольную улыбку. Мысленно он поставил жирную галочку в своей ночной описи. Статус «подставка для ног» временно приостановлен. Справедливость была восстановлена.

***

Вернувшись к себе, Малфой первым делом забросил свой скромный выигрыш в дальний угол шкафа. Вспомнив, что Грейнджер сегодня с ног до головы была в черном, он стянул с себя серый свитер и переоделся в черную кофту с длинными рукавами. Он уже ловил себя на этом раньше — на привычке подбирать одежду в тон ее вещам. Как бы это ни было странно, подобное дарило ему успокаивающее ощущение, что они становились единым целым. Словно существовали только они вдвоем. Его внимание привлекла верхняя полка. Там лежал аккуратно сложенный коричневый джемпер, в котором она была в день их первой встречи в августе. Она говорила, что эта одежда принадлежала ее отцу. Малфой даже не был уверен, почему хранил вещь в своем шкафу. Сняв его с полки, он вышел в коридор, где Гермиона уже покидала свою комнату. — Держи, — он преградил ей путь, протягивая ткань. — Он еще у меня. Заметив перемену в его одежде, Гермиона слегка удивилась, но затем нахмурилась. — Можешь выбросить. В ее лице Драко увидел такую бездонную усталость, что азарт его угас. Обойдя его, она подошла к лестнице, но перед ступенямм остановилась и обернулась через плечо. — В Хэмпстеде есть кладбище. В северной части, у церкви Святого Иоанна. Третий ряд от каменной ограды, сорок второй участок. Там стоит большой камень под кустом сирени. Она на мгновение замолчала, будто ей тяжело было говорить. — Рядом с ним оставлено пустое пространство, — продолжила она ровным голосом. — Похорони там мою маму, когда время придет. Драко собирался сказать, что еще не все потеряно, ведь у него есть связи, деньги, лучшие колдомедики. Пообещать, что лично перевернет каждую библиотеку, чтобы найти решение. Но слова застряли в горле комом. — Ей еще может стать лучше, — выдавил он, хотя и сам не был в этом уверен. Гермиона повернула голову, и уголки ее губ едва заметно приподнялись. — Ты можешь обманывать людей, но не сможешь обмануть смерть. Не дождавшись ответа, она скрылась за поворотом пролета. Ладонь Малфоя сильнее сжалась на потертой ткани.

***

Тишину в комнате нарушал свист воздуха в легких Джин Грейнджер. Ее хрупкое тело утопало в подушках, а поверх одеяла лежал коричневый джемпер. Целитель объяснил, почему ее сознание не выдержало. Частичное восстановление памяти, начавшееся ранее, уже создало опасное напряжение в магических контурах разума. Шок от пожара и гибели мужа пробил брешь в заклинании и вызвал коллапс. Ложные воспоминания об Австралии столкнулись с обрывками истинного прошлого, и нейронные связи начали разрушаться, а мозг просто «сгорел» от информационной перегрузки. Замерев у изножья кровати, Малфой заставлял себя смотреть на нее в упор. Его тошнило от запаха лекарств, но, чтобы не отвернуться, он прибег к окклюменции, планомерно вычищая из головы все лишнее. — Регенерация клеток мозга прекратилась, — произнес целитель, изучая показания на пергаменте. — Здесь нет вируса или раны, которую я смог бы исцелить. — Я обеспечу любые составы, независимо от их статуса и редкости. Если для ее исцеления нужны редкие ингредиенты, они будут здесь в кратчайшие сроки. — Это ничего не изменит, — мужчина покачал головой. — Есть законы природы, мистер Малфой. Невозможно вернуть разум, который сам себя уничтожил. Драко оторвался от созерцания изможденного облика Джин, фокусируясь на собеседнике. — Значит, вы найдете способ сделать невозможное.

***

Массивная входная дверь закрылась за его спиной с глухим стуком. Оказавшись на улице, Драко остановился на верхней ступеньке крыльца и полной грудью вдохнул сырой, но свежий воздух. Он достал из кармана пачку сигарет, зажег одну и крепко затянулся. Грейнджер ошибалась. Обмануть смерть было можно — он проделывал это не единожды. Малфой делал это в шестнадцать на Астрономической башне, каждый день в Мэноре под надзором Волдеморта. Он бросал ей вызов в Выручай-комнате, пока за его спиной ревело Адское пламя, плевал на нее на холодном полу туалета, кашляя кровью после заклятия Поттера. И он собирался сделать это снова для совершенно незнакомой женщины, похожей на ту, ради кого он был готов переписать сценарий мироздания и лично вышибить двери в ад, чтобы заключить сделку с дьяволом. К черту судьбу.

***

Драко аппарировал в лес около дома, когда сумерки уже начали густеть. Весь день он провел в библиотеках — сначала в магических, затем в обычных, магловских, где искал информацию о восстановлении функций мозга и способах лечения последствий ментальных заклинаний. В магическом квартале прохожие замедляли шаг или полностью останавливались, открыто разглядывали его, оборачивались и указывали пальцами. В магловских районах Лондона ситуация была иной, поскольку его фамилия ничего не значила. Никто из окружающих не имел представления о его прошлом и не интересовался его настоящим. Он заходил в залы общественных библиотек, занимал свободное место за столом рядом со студентами и пожилыми людьми, но его присутствие никого не беспокоило. Драко отметил, что там ему было спокойнее, и даже дышалось легче. По регламенту Министерства, Малфой имел право получать свою палочку в будние дни и строго для выполнения рабочих задач. В выходные она должна была находиться в сейфе под присмотром охранника. Однако в тексте предписания обнаружилась лазейка, поскольку правила подробно описывали график выдачи палочки для работающего сотрудника, но в них не было ни одного пункта, который уточнял бы порядок действий в случае бессрочного отпуска или отстранения от дел. Поэтому Вольф отдал ему палочку перед уходом к целителю, но вернуть ее по возвращении домой все равно требовалось. На привычном месте его, впрочем, не оказалось. — Ханс! — позвал Драко, остановившись рядом с пустым складным стулом. Брезентовый полог дрогнул, и наружу выбрался охранник, пригибаясь, чтобы не задеть головой низкий проем. Но следом за ним под свет фонаря вышла Гермиона. — Что у вас тут происходит? — озадаченно поинтересовался Драко, упирая руку с палочкой в бок. Гермиона пожала плечами, будто не видела в этом ничего странного. — Сам ведь просил его присматривать за мной, пока тебя нет. Он показывал мне палатку. Вольф уже уселся на свой стул и открыл футляр. — Зачем ты ей сказал? — раздраженно спросил Малфой. — Ты не говорил, что я должен это скрывать. Драко закатил глаза, давая понять, что это и так было очевидно, и передал ему палочку. Он просил Ханса приглядывать за Гермионой просто потому, что не хотел оставлять ее одну после всего, что случилось. Но точно не для того, чтобы тот приглашал ее к себе, когда у нее уже есть целое жилище, где можно переждать его отсутствие. — Нам нужно поработать над твоими социальными навыками. Ханс не прокомментировал замечание и с щелчком запер замок футляра. Гермиона в это время сосредоточенно оглядывала его палатку. — У него там довольно просторно, — отозвалась она с одобрением. — Внутри целый дом. Хмыкнув себе под нос, Ханс вскинул перед собой газету — какое-то магловское издание. Драко сравнил тесное пространство палатки со своим двухэтажным домом. Тот не занимал много места и не претендовал на величие, но был вполне достойным, удобным, продуманным и обеспеченным всем необходимым. Во всяком случае, сам Малфой всегда считал, что дело не в габаритах, а в общей надежности конструкции и умении ею распоряжаться. Но Грейнджер выглядела настолько впечатленной, что ему захотелось уточнить: — Его больше, чем мой? Гермиона задумалась, видимо, прикидывая планировку. — Скорее всего, да. До этого сохранявший невозмутимость, Ханс вдруг издал короткий звук. Он шире расправил перед собой газету, но края бумажных листов в руках немного зашевелились. Драко с подозрением сощурился, а Гермиона, не обратив на это внимания, выхватила у него бумажный пакет. — А это что? — она заглянула внутрь и ахнула. — «Свит Хаус»? Откуда ты про него знаешь? Сегодняшний маршрут из библиотеки закончился огромным крюком через пол-Лондона. Малфой потратил добрый час, чтобы отыскать по памяти заведение, где пекли те чертовы булочки с корицей, но озвучивать свои подвиги вслух не собирался. — Это, знаешь ли, не убежище Ордена. Всего лишь пекарня, я наткнулся на нее по пути. Грейнджер зашуршала бумагой, разворачивая края, и оттуда потянуло сильным запахом корицы и теплого теста. Она вытащила одну из коробок и, не глядя, впихнула Малфою остатки свертка. — Мы могли бы сначала дойти до кухни, — отметил он, перехватывая пакет. Проигнорировав его, она откинула картонную крышку, подхватила выпечку кончиками пальцев и сразу откусила большой кусок. Словно забыв о присутствии Драко и Ханса, Гермиона запрокинула голову, прикрыла глаза и качнула кудрявой макушкой, полностью сосредоточившись на вкусе. Малфой застыл, завороженный этой переменой. Вечно напряженная, обремененная Грейнджер сейчас выглядела по-детски счастливой. Ее лицо разгладилось, на нем читался неприкрытый восторг. Почти не прожевав первый кусок, она тут же откусила еще раз. Слой крема был слишком густым, и он не успел впитаться, оставив след на ее верхней губе. Не отдавая себе отчета, Драко сделал шаг вперед. Свободная рука сама потянулась вверх, чтобы стереть эту белую полосу. В этот момент за газетой раздалось громкое прокашливание. Драко резко опустил кисть и спрятал ее глубоко в карман, сжав пальцы в кулак. Встречаясь с ним взглядом, Грейнджер слизнула остатки крема. В уголках ее губ заиграла дразнящая улыбка. Не торопясь, она отложила булочку обратно в коробку и погрузила кончик указательного пальца в густую глазурь, скопившуюся в складках теста. Жар прилил к шее Драко. Он не понимал, что она задумала, но ожидание парализовало его, не позволяя сделать вдох. Гермиона сократила расстояние между ними и мазнула испачканным пальцем по кончику его носа, оставив там липкий след. Затем она приподнялась на носках, оказываясь невыносимо близко к его уху и заставляя еще сильнее сжать кулак в кармане. — Если будешь вести себя хорошо... — коснувшись губами мочки уха, прошептала она, — я подумаю о твоей награде. Стоя к Вольфу спиной, она очертила языком подушечку своего указательного пальца, подмигнула Малфою и зашагала по дорожке к крыльцу. Драко оцепенел под светом фонаря, ощущая на носу прохладное пятно. Все его лицо быстро налилось багрянцем. Ханс за газетой громко перевернул страницу, делая вид, что полностью погружен в чтение новостей.