Глава 10

      — Хороший у тебя друг, — произнесла Ирина, когда мы остановились на остановке. — Настоящий.       — Да, — кивнул я.       Народ вокруг был, но не то чтобы много. На нас никто особо не смотрел. А мне было неловко за мои испачканные в земле джинсы. Как приеду домой, решил я, сразу все закину в стиральную машинку. По своей холостяцкой берлоге уже успел немного соскучиться со всеми злоключениями.       — Ты как? — снова заботливо поинтересовалась девушка или это у нее профессиональное. — До дома сам доедешь? Я тут еще хочу к клиентке заехать, поэтому на разном транспорте поедем.       — Да, я хорошо себя чувствую.       — Ну, и славно. Звони, если что.       Я кивнул.       — О, а вон и мой автобус, — увидела номер подъезжающего транспорта она. — До встречи!       — До встречи, — кивнул я ей.       Автобус остановился, выпустил пассажиров, Ира еще раз оглянулась на меня, а затем скрылась в салоне. Двери плавно захлопнулись и автобус отчалил от остановки.       Мне долго ждать не пришлось. Через пару минут подъехал мой автобус, в который я зашел, расплатился с кондуктором и, чтобы никому не мозолить глаза, сел на свободное место. Хотелось быть, как можно незаметнее.       Я достал смартфон из кармана и уткнулся в него, чтобы посмотреть новости. Чисто, чтобы отвлечься и занять мысли. Батарея пискнула, что разрядилась. Так что новостные посты я посмотрел не более пяти минут и сунул телефон обратно в карман.       Я перевел взгляд в окно на город.       Мимо проносились дворы с многоэтажками, улицы, вымощенные серым асфальтом, по бокам которого кое-где попадались клумбы и лавочки. Мы проезжали мимо района новостроек, но кое-где виднелись дома советского периода с белыми панелями или вымощенные мелким камнем, стандартные кирпичные пятиэтажки.       Затем въехали в центр города, где больше всего бросались в глаза витрины магазинов и здания офисов, рекламные щиты и несколько памятников личностям, о которых я даже не задумывался.       Автобус остановился на остановке напротив здания библиотеки, украшенного старинными лепными элементами по фасаду и колоннами на входе. Далее виднелось здание театра с позолоченной вывеской в старинном стиле. Я никогда там не был, только вот так, проездом.       Автобус тронулся. Далее потянулся аккуратный парк, пропитанный сыростью осени и мокрой бурой листвой, которую всю так и не успели убрать. Потом спортивная площадка и снова ряды многоэтажек.       Следующая остановка — моя.       Я поднялся с места и прошел к двери на выход. Сейчас все казалось таким привычным, обыденным и даже скучным. Но это, наверное, и хорошо. Я снова среди живых, а это главное.       Автобус остановился. Я вышел на остановку с несколькими пассажирами. Час-пик уже миновал и вокруг было малолюдно. Я сунул руки в карманы куртки и направился в свой район.       Что-то жесткое лежало в кармане. Я достал предмет, который оказался зажигалкой. Забыл отдать Аркадию, укорил я себя. Ну, ничего, верну при следующей встрече. Я брал ее для огненного заклинания, если что-то пойдет не так, да и иномарку Толика я бы просто сжег, если бы Мать-земля не приняла подношение. Я убрал зажигалку в обратно карман.       Маленькая дырочка в районе груди на куртке служила единственным напоминанием недавних событий. «Надо будет зашить, — подумал я. — Или закрыть какой-нибудь нашивкой». Куртка мне нравилась, я ее выбрасывать не хотел.       По пути к своей девятиэтажке я невольно обращал внимание на редких злыдней, которые слепо перемещались в пространстве, надеясь урвать свой кусок эмоций от живых существ. Сейчас день, а любимое время суток для потусторонних сущностей между днем и ночью, когда грань между этим и тем миром наиболее тонка. Закат и рассвет, а не ночь, как принято считать. Хотя, конечно, некоторую магию легче творить в светлое или темное время суток.       Свернув в свой двор, я удовлетворенно отметил, что мой серебристого цвета автомобиль так же ожидает меня на парковке. Я прошел мимо него, отметив, что с ним все в порядке. А потом достал ключи от квартиры из кармана, — повезло, что не потерял — поднялся на крыльцо своего подъезда, активировал домофон и вошел внутрь. Принялся подниматься по ступеням. Лифтом я пользовался, только когда нес что-то тяжелое, а так предпочитал пройтись пешком для здоровья.       Я жил на третьем этаже в двухкомнатной квартире, что досталось мне от родителей матери. Мама же жила с мужчиной в трехкомнатной квартире на окраине города. Я изредка к ней наведывался, но не ладил с отчимом, поэтому приезжал обычно на праздники. Чаще мы просто созванивались. Я скрывал от близких, чем на самом деле зарабатываю на жизнь. Они не понимали и осуждали мое увлечение оккультизмом. Матери я, быть может, еще попробовал доказать, насколько она не права и убедить ее в том, чтобы она поверила и услышала свой дар. Но отчим был непробиваем в своем скепсисе еще хлеще Аркадия. Если мой товарищ при наличии железных доказательств изменил свою точку зрения, то дядю Мишу никаким чудом было бы не переубедить. Да я особо и не пытался. Они взрослые люди, я тоже. Просто у каждого своя точка зрения.       Я поднялся на нужную площадку, подошел к двери своей квартиры, открыл и зашел внутрь. Прислушался на несколько секунд, стоя в прихожей. Было привычно тихо. На случай незваных гостей с изнанки, я развесил по окнам и проемам защитные амулеты. Затем запер дверь и скинул грязные ботинки, повесил куртку на вешалку, решил тут же снять носки и джинсы, бросил их на пол, решив постирать позже. Свитер и футболку стянул, когда вошел в гостиную и положил на стул у стены.       Стены гостиной были оклеены бежевыми обоями с едва заметным геометрическим узором, гармонично сочетающимся с общим стилем помещения. Потолок был окрашен в белый цвет, подчеркивая высоту комнаты и визуально расширяя пространство. На потолке красовалась люстра из матового стекла в виде бутонов, дающая мягкий рассеянный свет. Еще была настольная лампа с абажуром кремового цвета, стоящая на журнальном деревянном столике с изящной резьбой между диваном и креслом. Уютный угловой диван с мягкими подушками и подголовниками, обитый тканью персикового оттенка был моей гордостью. Кресел было два, повторяющие оттенок дивана, расставленные вдоль стены. Напротив располагался небольшой комод с несколькими выдвижными ящиками, выполненный из натурального светлого дерева, украшенный декоративными ручками бронзового цвета. На нем стоял жидкокристаллический телевизор. Но я редко его смотрел. В углу у окна стоял компьютерный стол с компьютером и небольшое рабочее место, где я обычно отмечал сделки с клиентами, вел подсчеты расходов и доходов и тому подобные бытовые мелочи.       Я не любил принимать заказчиков на дому, хотя иногда приходилось, если оказывал магическо-психологические услуги и видел клиента безобидным. Здесь особо ничего не напоминало о том, чем я занимаюсь. Некоторых клиентов это обескураживало. Толика я дома принимать не стал и правильно сделал. Мы все детали обговаривали в парке неподалеку. Мне он сразу не понравился.       Дальше располагалась дверь в спальню, которая была на замке и ключ лежал на дальней полке стеллажа, что стоял слева от двери. Между стеллажом с книгами и сувенирами, и компьютерном столом была дверь, ведущая на лоджию. Пол был обычный линолеум с рисунком под древесину. Ковры и паласы я не любил, ибо за ними стоило ухаживать и выбивать. Шторы на окне висели из легкой ткани песочного цвета, свободно ниспадающие, дополненные тюлевыми занавесями с едва заметными узорами, легко пропускающими дневной свет внутрь комнаты. Такая обстановка создавала ощущение домашнего тепла и гостеприимства, приглашая расслабиться и насладиться отдыхом в приятной атмосфере.       В спальне было самое интересное. Там была моя колдовская лаборатория, где я хранил все по своему ремеслу. Запирал комнату, когда уходил из дома или приглашал гостей. Там же я спал и хранил свою одежду в большом шкафу.       Первым делом я отправился в прихожую, достал из кармана куртки смартфон и отнес в гостиную, положил на журнальный столик, присоединил к нему зарядное устройство, которое находилось тут же и воткнул в розетку. Сотовый к этому времени успел отключиться и пришлось включать заново. Вдруг кто-то захочет мне позвонить. Свои контакты мага я размещал в интернете, так что старался всегда быть на связи.       Вторым делом я отправился в ванную комнату. Включил свет, вошел, стянул трусы, прошел к ванне и залез в нее. Включил душ, настроил воду. Задернул клеенчатую шторку и с удовольствием принялся мыться. Я еще раз осмотрел себя: тело выглядело живым и не несло следов тлена. Все получилось так, как я рассчитывал. Настроение заметно повысилось. Как следует оттерев тело губкой с гелем, промыв темно-русые волосы дорогим шампунем, я еще раз ополоснулся, выключил воду, отдернул шторку, случайно набрызгав воду на белые плитки пола и вылез. Я тщательно вытерся полотенцем, которое снял с крючка, затем повесил его на дуги батареи, чтобы быстрее высохло: отопление уже включили. Отер рукой подбородок, проверяя, стоит ли бриться. Но щетина была небольшая и мне стало лениво с нею возиться. Видимо, пока я был трупом, волосы не росли, поэтому бритье решил отложить на завтра. Я покинул ванную комнату, выключил свет и вернулся в гостиную.       Решил посмотреть который час, привычно бросил взгляд на левое запястье и не увидел наручных механических часов. Где они? Не помню, чтобы снимал, когда пришел домой. Я на них, вроде, даже не смотрел сегодня вообще. Потерял? Оставил у Аркадия? С волнением я вернулся в прихожую и перетряхнул карманы куртки. Их не было. Затем присел на корточки и полез в джинсы, которые лежали на полу. К своему великому облегчению, нашел часы в правом кармане. Вытащил и надел. Они были целые, работали и не пострадали от моих приключений. Я совершенно не помнил, как часы оказались там. Может, Ира туда положила. Но, главное, что не потерялись. Это был подарок матери на одно из моих дней рождения, поэтому я их берег. Часы показывали почти три часа дня.       А еще я достал из кармана джинсов пулю, которая некогда меня убила. Я повертел в пальцах маленький кусочек свинца, который решил оставить на память, сам не до конца понимая зачем. Может быть, как напоминание, что в магии можно все или очень многое, если целенаправленно идти вперед и не сдаваться. Решил отнести в маленькую комнату, все равно туда собирался.       Я вернулся в гостиную, подошел к стеллажу, достал ключ от спальни и открыл туда дверь. Вошел.       Тяжелые кофейного цвета шторы всегда были задернуты. Здесь царил густой полумрак, но сейчас это не представляло для меня дискомфорта, я даже свет включать не стал.       В левой части комнаты — у окна — стоял массивный письменный стол из темного дерева, на стене слева висело круглое зеркало с черной шторкой над ним, которая сейчас была задернута. Справа — стенка с книгами по магии и оккультизму, волшебные артефакты, пара древних свитков с заклинаниями, которые я приобрел за очень большую сумму, и кое-какие полезные для ритуалов ингредиенты в склянках и коробочках, набор заряженных свечей и особых благовоний.       На письменном столе лежала книга с пожелтевшими страницами, исписанными таинственными знаками и заклинаниями на старославянском языке, в которой я последнее время мучительно пытался разобраться. Рядом стояла черная свеча в медном подсвечнике. В коробочке на краю стола хранились мумифицированные части и черепа мелких животных и птиц, а так же два красивых кристалла в оправе, которые я использовал для средоточия магической энергии.       У письменного стола стоял удобный стул с мягким кожаным сидением и такой же спинкой.       На подоконнике находилась коллекция древних каменных и глиняных рун, деревянных статуэток-оберегов, минералы разной формы в железной банке из-под сладостей, ритуальные ножи, каждый из которых имел свою историю и магическое значение, которые, к слову, мне крайне сложно удалось достать.       Часть магического добра хранилась в обычных картонных коробках, которые ютились справа от стеллажа с книгами аккуратной стопкой.       В правой части комнаты спальня выглядела стандартно для своей функции: обеспечить место отдыха. Вдоль стены разместилась односпальная кровать, которую я редко заправлял покрывалом и она манила прилечь светлым постельным бельем с рисунком в виде васильков, которые контрастировали с мрачностью первой части помещения. Рядом с кроватью стояла тумбочка с почти детским ночником в виде лягушки, в пасти которой находилась лампа. Его подарила мне клиентка под Новый Год. Тут же стоял стул, а по дальней стене располагался большой полированный шкаф из темного дерева, где лежала моя одежда.       Я подошел к письменному столу, положил на него ключ от спальни, отодвинул нижний ящик — всего их было четыре, извлек оттуда маленькую пустую пластиковую коробочку, открыл ее и опустил туда пулю. Затем положил коробочку обратно в ящик и закрыл его.       Потом прошел к платяному шкафу, открыл и нашел подходящие вещи: серые трусы, зеленую футболку и домашние бриджи оливкового цвета. Надел все это и почувствовал себя прежним, вернувшимся.       Я бросил взгляд на письменный стол, подошел к нему, включил офисную настольную лампу, что была прикреплена к краю. Сел на стул и открыл верхний ящик. Извлек оттуда толстую тетрадь, которую использовал для записей происходящих со мной магических событий и изысканий, как самый настоящий чернокнижник древности. Нужно было записать все произошедшее со мной, чем взяв шариковую черную ручку и принялся заниматься. Описывал все ритуалы я довольно подробно, но вот про убийство Толика не упомянул ни слова, лишь написал «живое сердце». Колдун в теме поймет, что я имею ввиду, если кто-то когда-то прочтет эти строки.       Не меньше часа ушло, чтобы записать произошедшее. Я закрыл дневник, выключил настольную лампу и откинулся на спинку стула. Чем-то еще заниматься не хотелось. К тому же кровать за спиной манила отдыхом. Я понял, что давно не спал. Поэтому поднялся из-за стола, дошел до кровати, скинул бриджи, повесил их на спинку стула и забрался в постель. Укрылся одеялом по самую шею, повернулся на бок, уютно устроился и попытался заснуть. Но сон не шел довольно долго. Когда уже появились мысли встать и чем-нибудь заняться, я все же провалился в дрему. Сны снились странные, мутные и тревожные. Было ощущение, что я нахожусь в мире духов и что-то ищу, кого-то, но вместо этого попадаю в стеклянный лабиринт, который тает в тумане.       Трель звонка смартфона ворвалась в уши и быстро прогнала сон. Я приподнялся на локте и протер глаза. В соседней комнате звонил телефон. Кто-то меня ждал по другую сторону линии. Я уже понял, что не засну больше, поэтому поднялся, прошел в гостиную, сел на диван, открепил смартфон от зарядного устройства, благо аккумулятор уже зарядился, снял трубку и поднес к уху.       — Алло, — сказал я, отметив, что за окном совсем стемнело.       — Привет, Тима! Ты там живой? — узнал я голос Аркадия.       — Да, живой. Ты сам как? На работе еще?       — Нет, уже дома. Устал, как собака, уже спать собираюсь. Но мысль одна покоя не дает, вот и решил позвонить.       — Что за мысль?       — Слушай, а у Ирины есть парень?       Я усмехнулся, догадавшись, что девушка ему понравилась, но подтрунивать над другом не стал.       — Вроде нет, я не интересовался ее личной жизнью. Но она живет одна.       — А сколько ей лет, знаешь? А то не принято у девушек спрашивать.       — Тридцать два, — ответил я. — А что? Ты ее все равно старше.       — Я думал ей лет двадцать с чем-то… Хорошо выглядит. Ты не подумай, мне без разницы. Просто…       — Ты хочешь о ней побольше узнать, — закончил я.       — Да.       — Так спроси ее сам.       — Тима, я не знаю номера ее телефона… Была мысль попросить у нее сегодня утром, но как-то недосуг вышло, сам понимаешь. Вот теперь жалею. Можешь дать ее номер?       — Да, пришлю смс-кой.       — Спасибо, Тима! Очень выручишь.       — Конечно. Сейчас. Созвонимся еще, — ответил я.       — Да, хорошо. Счастливо! И жду ее номер.       Я повесил трубку и написал Аркадию смс-ку с заветным номерком телефона, отправил. А потом отложил смартфон обратно на журнальный столик. Выключил из розетки зарядное устройство. А потом задумался, чем заняться, потому что от сонливости не осталось и следа.       Сначала я решил разобраться с грязными вещами. Поднялся, взял со стула свитер и футболку, затем прошел в прихожую, сгреб джинсы с носками, включил свет в ванной комнате и вошел. Слева стояла белая автоматическая стиральная машина. Открыл ее и бросил внутрь одежду, засыпал порошка и включил. Затем взял из прихожей свои ботинки и помыл в раковине, оттерев от грязи. Вернул их в прихожую, отер раковину тряпкой, что лежала тут же. Затем покинул ванную комнату и погасил там свет.       Потом понял, что голоден и стоило бы покушать. Но аппетита в привычном понимании не было. И голод был какой-то странный. Липкая тревога пробежала меж лопаток.       Я прошел на кухню — света из окна было достаточно и люстру я не включал, — открыл холодильник и поискал глазами съестное. Взгляд остановился на четверти батона вареной колбасы. Вряд ли она испортилась за эти дни. И трех последних куриных яйцах. Достал выбранное и закрыл дверцу холодильника.       Подошел к столу, колбасу нарезал на деревянной разделочной доске кубиками. Достал сковородку, плесканул туда немного масла, поставил на плиту и включил газ. Затем забросил в нее нарезанную колбасу, поджарил. Следом взял и разбил в сковороду яйца. Несколько минут и яичница была готова. Аромат съестного немного разбудил аппетит. Я переложил приготовленное на тарелку, поставил на обеденный стол, нашел в хлебнице на подоконнике пару подсохших кусков черного хлеба и сел на стул перед порцией позднего ужина. Взял вилку из ящика стола и принялся за еду.       Вроде и было вкусно, но мне чего-то не хватало всю трапезу. Хлеб откусил пару раз и доедать не стал. Яичница с колбасой зашла лучше, но голод все равно остался. Неправильный голод — не физический, которого не должно было быть.       Я встал из-за стола и помыл посуду, чтобы отвлечься. Но это не помогло. Взял стакан, налил в него воды из чайника, который стоял на плите и давно остыл. Выпил. Отставил стакан на столешницу.       Духовный голод не проходил. Со мной что-то не ладно.       Я взглянул на настенные часы. Стрелки показывали начало первого ночи.       Я подошел к окну, откинул тюль и выглянул на улицу. Неприятное чувство тревоги бередило душу.       Ночной двор выглядел сонно и маняще. Яркий свет фонарей освещал асфальтовые дорожки и детскую площадку, кусты по краю тротуара, создавая причудливые тени. Некоторые из них были живые и старались скользить вне пятен света. Автомобили жильцов стояли у подъездов, отражая лучи фонарей. Окна квартир почти все утопали в темноте, лишь несколько мерцало теплым светом, намекая, что там еще не спят.       Вдали слышалось тихое гудение машин, проезжающих по шоссе за домами. Двор казался пустым, но это было не так. Я ощущал живых на уровне неосязаемом, но таком явном. И они манили.       Я поднял взгляд на небо. Звезды едва виднелись из-за обилия городского освещения, но убывающая луна сияла ярко, бросая серебристые лучи на крыши домов и беседки, отражалась в окнах машин. Ночные птицы изредка нарушали тишину редкими трелями, напоминая о том, что жизнь продолжается даже ночью.       Я опустил взгляд вниз, с азартом отыскивая нечто живое и понял, что мне надо на улицу.       Повинуясь полусознательному-полубессознательному порыву, я поправил тюль, вышел с кухни и направился искать одежду, в которой смогу выйти во двор. На стуле в гостиной нашел черные джинсы, которые уже одевал пару раз в магазин у дома, но они мне не очень нравились, так как были поношенными. Натянул их, сейчас самое то. Что-то внутри торопило неумолимо. Носки я искать не стал, свитер тоже. Я ведь совсем на минуточку выйду, некогда будет замерзать, успокаивал я себя. Застегнул ширинку и ремень. Затем прошел в прихожую, взял ключи с тумбочки. Понял, что в футболке будет совсем холодно идти, взял с вешалки многострадальную куртку и накинул на плечи, застегнул. Сунул ноги в ботинки. Затем открыл дверь и покинул квартиру. В подъезде ощущение смутной тревоги усилилось.       «Мне не стоит уходить, — подумал я. — Нужно лечь спать». Но голосок благоразумия потонул в алчном желании покинуть подъезд. Я запер дверь в квартиру, по привычке сунул в карман ключи, сбежал вниз по ступеням и толкнул подъездную дверь.