Вопросы без ответов

Я была дома. Ну, как, полноценным домом комнату общежития назвать трудно. Но… она была полностью моя. Приходилось платить в два раза больше, чтобы я смогла воображать себе, будто снимаю небольшую квартиру - студию. Когда я только заехала, здесь были серые стены, две кровати, фанерный шкаф и дряхлая скрипучая тумбочка. За три года я сумела облагородить эту, мягко говоря, тоскливую коробочку в уютный уголок. Прикупила узкий, но длинный стол, поставив его под единственное здесь окно. Оно было во всю стену, что мне очень нравилось. На стол составила кучу — книжки в одном углу, всякие побрякушки в другом, а всё, что связано с учебой хаотично разбросано по центру. Сдвинула две кровати к одной стене, отдала во владения соседям матрасы (им они были очень кстати, учитывая, что эти два парня регулярно водят к себе своих девушек). В гипермаркете мебели нашла мягчайший двухспальный матрас по огромной скидке. Теперь, у меня было буквально королевское ложе, особенно мне нравилось постельное белье, которым обдарили родственники. На стене у кровати я развесила гирлянду с мелкими лампочками, горящими приятным теплым светом. Фанерный шкаф менять не стала, он был довольно вместительный, я просто его покрасила — там хранилась вся моя одежда. А тумбочка, хах, этим ужасом я не хотела пользоваться, поэтому она просто служила подставкой для всего, что некуда засунуть или хочется побыстрее скинуть из рук. Вот и сейчас, на ней неряшливо лежал мой пиджак, брюки и сумка, с которой я ходила сегодня в университет. Шел дождь. Тишина комнаты, перебивающаяся стуком капель о карниз, гудела у меня в ушах. Я сидела за столом, закинув одну ногу на стул, положив на коленку подбородок, водя им по мягкой ткани свободных домашних штанов, и таращилась в планшет. Во мне бушевала странная смесь злости и восторга. Моя предательская манера — вцепляться в новый интерес мёртвой хваткой — сработала на полную катушку после последней пары. «Дело не в преподавателе, а в предмете!» — сурово обозначила я у себя в голове, но эти мысли прозвучали неубедительно даже для самой себя. Он вёл предмет... неправильно! О боже, я так наивно полагала, что мы будем разбирать историю. Как возникали мифы у шумеров, что думали о мире древние греки, как трансформировались сюжеты. А нет! Этот Билл Шифр устроил нам сеанс чёрной психоаналитики. Циничный, едкий , гребаный Зигмунд Фрейд на стероидах! Я с раздражением захлопнула чехол айпада, где всё ещё был открыт конспект той "лекции". Рядом стоял старенький жужжащий ноутбук, которым я пользовалась только для курсовых и видеоигр. На его экране светился сайт университета. Его страница. В отличии от профилей других преподавателей, страничка здесь была практически пуста. Фотография — словно на паспорт. Он стоял на белом фоне, скрестив руки на груди, и смотрел прямо в камеру. Нет нет, не просто в камеру. Взгляд у него был на вид расслабленный, но немного жутковатый, знаете, как на всяких древних портретах — глядишь на них, и создается впечатление, будто человек смотрит прямо на тебя. Сквозь полотно, в этом случае, сквозь экран. Этот единственный жёлтый глаз, даже на не самой качественной фотографии, будто видел меня насквозь. Под фото — сухая строчка: «Шифр Билл. Преподаватель дисциплины «Мифология». И всё. Ни года начала работы, ни образования, ни научных степеней. Просто немыслимо для привычной мне университетской системы. Меня это бесило. Уж поверьте, за время студенчества я повидала разных профессоров. Но этот, явно выделялся. Его слог, то, как он вещал — выдавало невероятную начитанность, пока я сидела на паре была просто уверена, что он кандидат наук в области той же психоаналитики, или на крайний случай, психологии. А на философский факультет пришел по просьбе нашего учебного отдела, потому что какая-нибудь женщина, та самая, одевающаяся в стиле хиппи, уволилась прямо перед началом курса по мифологии. Но я нигде не могла ничего найти по запросу «Билл Шифр», ни одной строчки с даже неофициального сайта со сводкой о преподавателях, или, возможно, хотя бы его профиль в социальных сетях. Нет! Тьма, мрак, неизвестность. Ненавижу такое. Я встала, захлопнула и ноутбук, натянула коричневое худи, висящее на спинке стула, и взяла курс на выход из комнаты, перед этим нацепив стоящие у двери кеды. Нужно было покурить. Вечерний воздух был прохладен. Я стояла на крыльце, раскуривая тонкую сигарету с шоколадным вкусом, капюшон глубоко натянут на голову, хоть от дождя меня и спасала крыша. Дым стелился в оживленную улицу, по которой вечно разъезжали машины и расхаживали пьяные гости бара напротив. «Может всё-таки написать диплом о чём-то другом? — размышляла я, — Нет! Ну уж нет, по другим предметам у меня идей просто ноль, а по этому… — Затягиваясь, я вспоминала выписанные в заметки минимум десять вариантов, о чем я могла бы написать работу в рамках мифологии. — Если выберу неинтересное, то даже не сяду её писать. Но блин... Его подход... Это тоже не совсем то, чего я хочу» Хотя, может, первая лекция была просто вводной? Шоковой терапией, так сказать. А потом всё устаканится и встанет на свои места — он придет с каким- нибудь файлом, как все нормальные преподаватели, включит презентацию, и начнет вещать что-то не такое убийственное для мозга. Ха! Алекс наверное вообще в депрессию впала после его пары. Ну-у, это я считаю определенным плюсом. В конце концов, кто, как не он, с первого взгляда раскусил эту дурочку? Один этот факт вызывал у меня дикое, почти детское удовольствие. «Вот посмеюсь, если на экзамене он влепит ей четвёрку и испортит её красный диплом», — злорадствовала я про себя, докуривая и бросая окурок в урну. — Анабель, ты всё куришь, да?! — на входе в общежитие меня остановил визгливый голос нашей комендантки. Я встала напротив окошка, из которого высунулось её исперщенное морщинками румяное лицо, украшенное фиолетовыми тенями и бордовой помадой. — Эм… да, Мадам Дью, курю. — Ну зачем же портить здоровье, прости господи! Тебе же ещё детей рожать. Я улыбнулась, сдерживая смешок и желание закатить глаза. — Да ладно вам. Было б от кого рожать, в наше время то… — А ну ну! Ты не зарекайся тут, а то слова просто так не улетают, накаркаешь себе одиночество на всю жизнь. Иди давай, через пол часа двери запру! Не став спорить с этой женщиной (практиковала, бесполезно) я кивнула и просто пошла на второй этаж, где в самом конце коридора и была моя комната. Когда я, уже переодевшись в пижаму из тонкого короткого лонгслива и шорт, улеглась под одеяло, все рациональные мысли утонули и испарились. На фоне с айпада доносились бормотания реалити-шоу, я вырубила свет, за окном так и хлестал ливень. А из головы всё не выходил этот Шифр. Как свойственно перед сном всякое воображать и прокручивать — я не отказала себе в удовольствии, прикрыв глаза, подумать о нем. Что за парфюм использовал? Где мог прикупать такие идеальные костюмы. А цвет волос? Крашенный? Нет, не похоже. Но разве бывают такие золотистые локоны в жизни. Никогда не видела… И почему он носит ту повязку? Травмировал глаз? Но из-за чего можно так травмироваться, что аж скрывать. Был бы там шрам, то рубец выглядывал бы из под повязки - это сто процентов. Невозможно, чтобы рана пересекала кожу только от века до века и всё. А даже если и так, то что в этом страшного? В наше дни никого не испугаешь раной на глазу, и он сам не был похож на того, кто мог такого стесняться. Стеснение — вообще антоним к его имени. С шрафом или с повязкой, я не могла спорить с тем, что он чертовски привлекательный. И весь этот его образ, насмешливый голос, флер от его самоуверенности и острого ума, запах… Мне приснился сон. Мигающий экран айпада. Тот самый треугольник с глазом. Эта геометрическая фигура была яркого, кислотно-желтого цвета, лавировала в полной тьме, зрачок в глазу сузился до змеиного, и в один момент вся площадь треугольника засверкала ровными линиями — напоминая египетскую пирамиду. Белая вспышка. Эхом раздался зловещий, странный смех, высокий, раздающийся словно не одним голосом, а тысячами множащихся нот. Снова тьма, остался один только глаз. И в его искажённом, золотом отражении появился Билл Шифр. Его взгляд, полный насмешки и знания. Его фигура в идеальном костюме. Его руки. Его рот был раскрыт в широкой улыбке, обнажающей идеально ровный ряд зубов с островатыми клыками. Этот устрашающий смех принадлежал ему.

***

Просыпаясь, я с ужасом осознала лёгкую дрожь возбуждения в низу живота. От испуга…? Или от чего-то другого? Нет, это просто ни в какие ворота — видеть влажные сны о преподавателе, которого я едва знаю, совершенно немыслимо и непозволительно даже для моей суматошной души. Я резко встала и направилась сгонять остатки сна холодной водой. Это утро было суматошным, потому что я чуть не проспала. Наскоро приняв душ, нанесла лёгкий макияж, подчеркнув губы любимой помадой — оттенка розового шоколада. Мои густые русые волосы я решила собрать в пучок. Надела серые багги, объёмный пушистый свитер такого же цвета — на улице после проливного дождя наверняка будет прохладно; сунула в кожаную сумку айпад. Мой взгляд упал на ту книжку про вампиров на тумбочке. «Чёрт с ней, не буду брать», — решила я. Не хватало, чтобы над моими предпочтениями в литературе еще кто нибудь поязвил. В автобусе меня сморило — я дремала, уткнувшись лбом в холодное стекло, и… как вы думаете? Естественно чуть не проехала свою остановку! Осознав это за секунду до того, как двери должны были захлопнуться перед моим носом, я рванулась к выходу с довольно наглым криком «Пропустите!». Просто не собиралась пешком хлюпать по лужам минимум километр от следующей остановки. Стоило вылететь из автобуса, на этом подарки судьбы не закончились — моя нога подвернулась на скользкой ступеньке, и я неизбежно полетела вперёд, готовясь встретить асфальт лицом. Позор, просто отвратно, извозюкаться в грязи среди несущейся толпы. Я точно пойду обратно в общагу. Но… жёсткого удара не последовало. Мою талию вдруг обвила крепкая, железная рука, резко и точно остановив падение. Я тут же вдохнула знакомый запах — электричество, озон после грозы, сандал. Сердце ушло в пятки. Меня мягко, но быстро поставили на ноги. Рука убралась так же незаметно, как и появилась. Передо мной выпрямился во весь свой гигантский рост Билл Шифр. Он поправил манжет рубашки цвета темной охры, заправленной в деловые свободные брюки на ремне с золотистой бляшкой, на этот раз сверху на крепкую фигуру не был надет пиджак. И затем, наклонил голову, его янтарный глаз изучал моё перепуганное лицо. — Так торопитесь ко мне на пару, что готовы свалиться под колёса, Анабель? — в его голосе звучала знакомая хитрая насмешка. Я сглотнула, кое как отряхнулась, поправила ворот свитера, стараясь делать это невозмутимо и изящно, чтобы сохранить остатки достоинства. — У нас с вами пары только по пятницам, профессор. А сегодня суббота. — Действительно, — кивнул он, начиная идти в сторону университета, и я невольно зашагала рядом, — Сегодня заменяю вашу почтенную мадам Гхери по социальной психологии. Не думаете, что в её возрасте пора, как там говорится, «и честь знать?» Я недоуменно на него повернулась и врезалась в нахальную ухмылку, и взгляд, сверкающий хитрым, опасным блеском. Говорил он, как и вчера, складно. Но слышать завуалированные оскорбления в сторону других преподавателей мне доводилось пока только от самих студентов. — Соглашусь с вами конечно, но… — Но боитесь называть вещи своими именами? Как и все люди, впрочем, — закончил он за меня, угадывая то, что на самом деле и было в моих мыслях. Правда следующее: «как и все люди» запихнуло мое удивление куда подальше, обнажая наружу явное недовольство. — Вы так пренебрежительно выражаетесь обо всем людском, будто сами не являетесь человеком, — начала я, — Причем ваша грамотная речь, мне кажется, призвана скрыть прямолинейные выражения. Как и у всех людей, впрочем? Я свела с него глаза лишь для того, чтобы видеть куда иду, но боковым зрением замечала, как он продолжает разглядывать меня. При этом абсолютно безошибочно лавируя меж людей — создавалось впечатление, будто они сами расходились перед ним. — Грамотная речь, это издержка жизни в обществе. Вы так не думаете? — он хмыкнул и сузил единственный глаз ровно в тот момент, когда я вновь на него взглянула. — Может быть, — я пожала плечами, — Эта тема тянет на целую научную работу, профессор. Еще во времена античных философов поднимались вопросы про влияние цивилизации на поведение людей. Мол… — Культура угнетает, а не насыщает, так? — И он опять закончил за меня, той фразой, которую я блин сама хотела сказать! Как?! Не может быть, чтобы мысли сходились с такой точностью. Выражений насчет проблем культуры в философии просто масса. Тем более, эта цитата принадлежала одному из самых непопулярных мыслителей того времени. Как он мог угадать? — Да… именно так, — Лишь согласилась я неизбежно растерянно, начиная ощущать позыв покурить. Наконец, мы подошли к корпусу. Я замедлила шаг, потянувшись к карману за сигаретами, надеясь, что сейчас останусь наедине с собой и смогу полноценно предаться шоку от этого утра. Сон, автобус, возникновение Билла Шифра буквально из неоткуда, его попадание в мои мысли… — Всё-таки не торопитесь? — он остановился вместе со мной. — Я... хочу покурить перед парой, большой перерыв только через три часа, выйти не будет времени. — Пробормотала я, зачем то объясняясь перед ним. Просто этот его долбанный внимательный взгляд, прожигающий насквозь, не оставлял выбора. — Прагматично, — он ухмыльнулся и неожиданно достал из кармана брюк тонкую серебряную пачку. — Тогда составлю компанию. Я замерла с приоткрытым ртом. Преподы не курили со студентами. По крайней мере, так открыто. Хотя, что это я? Они и не игнорируют студентов – как сделал Шифр на паре после вопроса Алекс. Они не усмехаются над другими преподавателями – как сделал он минутой ранее. Они не ведут свой предмет так, в конце концов, как это делал он! Профессор ловко выбил две длинные, тонкие сигареты без фильтра, сунул одну мне в пальцы, другую — себе в губы. Щёлкнул серебряной зажигалкой, сначала поднёс огонь ко мне, потом к себе. Его движения были экономными, точными, не оставляющими времени даже опомниться. Через секунду я уже затягивалась необычным на вкус табаком, явно не из простой табачной лавки. Мы стояли с ним молча, выпуская струйки дыма в хмурое утро. Напряжение повисло между нами плотной завесой, но, похоже, это ощущала только одна я — Билл выглядел абсолютно безмятежно, будто всё вокруг было под его полным контролем. — Ну что, — начал он наконец, не глядя на меня, — Какие впечатления от вводной лекции? Я выдохнула с облегчением, потому что всё это время судорожно подбирала варианты, что можно сказать, чтобы разбить эту гнетущую меня тишину. Во мне селилась непонятная уверенность — он интересный собеседник. К тому же, я и сама хотела вспомнить ту пару, и он, снова "прочитав" мои мысли, начал это первым. — Честно? Мне кажется странным разбирать мифы... с той точки зрения, с которой вы это делаете. — С какой именно? — он повернул ко мне голову. — Ну... Вы всё сводите к манипуляциям, схемам контроля. Будто в легендах нет красоты, тайны или попытки понять мир. Будто это просто... сказки для дураков, а не целый пласт культуры разных народов. — А разве не так? — Он улыбнулся, и эта улыбка, твою мать, была нереально обольстительна, — Красота, это лучшая приманка для ловушки. А тайна? Просто дымовая завеса, скрывающая легкий механизм. — Но они же выдумка! — выпалила я. И теперь он резко повернулся ко мне всем телом. Его взгляд стал острым, почти физически колющим мою грудную клетку. — Выдумка? — он произнёс слово тихо, но с такой силой, что мне захотелось отступить на шаг. Я сумела сдержаться и не сделать этого. — Вы уверены в этом, Анабель? На все сто процентов? Никогда не задумывались, почему одни и те же сюжеты, одни и те же архетипы всплывают в культурах, которые никогда не контактировали? Что, если это инструкция, которую кто-то когда-то оставил, а потом стёр верхний слой, оставив только сказку для дураков? Его слова грузно повисли в воздухе, и мне совершенно нечего было ответить. Эта тема тоже тянула на целую научную работу, если не на десять томов углубленного исследования истинной цели существования мифов. А потому я не могла позволить себе продолжать спорить — профессор Шифр явно знал больше меня. Пусть его подход и вызывал во мне некий скепсис. Он докурил сигарету, раздавил её своим лакированным ботинком и взглянул на часы. — Пора. Не будем злоупотреблять моим временем замены несчастной пенсионерки. Надеюсь, сегодняшняя лекция покажется вам более структурированной.

***

И надо отдать ему должное — социальную психологию он вёл блестяще. Даже старушка Гхери с её занудными, но гениальными диаграммами не шла ни в какое сравнение. Он говорил о стадном инстинкте, когнитивных искажениях и манипуляции массовым сознанием так, будто сам был главным инженером этого процесса. Это было пугающе и завораживающе. Мне начало казаться, будто бы он настолько хорошо знаком с процессами, происходящими в голове у человека, что сам стал обладателем металлического мозга, который не поддается ни одной слабости, присущей людям. Мы падки на эмоции, склонны к постоянным размышлениям и выборам из многообразия этого мира, физически несовершенны, а от того компенсируем это внешней оболочкой, создавая себе образы стили и маски. Профессор Шифр — казался устойчивым ко всему этому. Даже не так, не просто устойчивым, а настолько преисполнившимся, что его эти слабости даже не касались. Невероятно. Насколько сильной нужно обладать харизмой, чтобы этот абсолютнейший сюрреалистичный бред вертелся в моей голове при взгляде на него? Весь оставшийся день я ловила себя на том, что ищу в коридорах его высокую фигуру и золотистые волосы. Пока ждала свой латте у кофе машины - надеялась, что сквозь запах поджаренных зерен, почувствую тот наэлектризованный порыв за своей спиной. Пока вела конспект на лекции по истории фотографии, сидя в первом ряду возле открытой двери - воображала, как он пройдет мимо, не упустив меня из виду своих проницательных глаз. Пока курила на большом перерыве - ожидала, что он вот-вот появится здесь, и скажет что-то в своем едковатом стиле. Безуспешно. Последняя пара закончилась. Я вышла из университета, достала телефон, чтобы написать Дине и спросить, придет ли она в понедельник. И в этот момент гаджет завибрировал у меня в руке, не звонком, не сообщением. Просто одиноким, но мощным импульсом. Экран глючно погас на секунду, а затем вспыхнул снова, демонстрируя на чёрном фоне тот самый мигающий золотой треугольник с глазом. — Что за…? — прошептала я, потыкав в телефон, пощелкав кнопку выключения. Ничего. Через три секунды изображение исчезло само по себе, и следом вернулся экран блокировки с привычными мне обоями картины Фрэнсиса Бэкона. Ледяная полоса пробежала по спине. «Что. за. чёрт?» — отчеканило в мыслях , пока ладонь продолжала трясти телефон, как будто из него могло выпасть логическое объяснение тому, что на моей технике уже второй раз жутким двадцать пятым кадром мелькает долбанный треугольный символ, напоминающий масонский. Вирус? Взлом? Бредятина. Кому нужно содержание моего телефона или айпада? А даже если и нужно, то зачем... и главное — как?

***

Дома я набросилась на интернет. Поиск по изображению довольно быстро дал результат: «Всевидящее око», «Луксорский треугольник», символ масонов, иллюминатов, египетской мифологии. Но это было поверхностно. Мне и самой уже известно (спасибо университету) какие символы существовали в древнем Египте или среди всяких там сомнительных сообществ. Копая глубже, в дебрях какого-то полузаброшенного форума по оккультизму, который попался мне спустя час беспрерывного копошения сайтов, я наткнулась на сканы страниц из старой, явно любительской книги. Называлась она «Хроники Падших: демонология до Потопа». Бред сивой кобылы, конечно. Но на одной из страниц, рядом с невнятным текстом на ломаном английском про «древних существ, что говорили на языке форм и чисел», был тот самый треугольник. Не просто похожий, или примерно такой же. А именно тот, который без моего на то согласия появлялся на экране моей техники на долю секунды и бесследно исчезал. Удивление пришлось проглотить любопытством — я скользнула глазами ниже. Под этим треугольным символом была подпись, от которой кровь отхлынула у меня от лица за мгновение: «Знак Глашатая Хаоса. Печать Того-Кто-Видит-Извне». Демон. В старой книжонке про, казалось мне, придуманных той же мифологией демонов, был символ до мельчайших деталей повторяющий образ из моего сна. Это было уже не совпадением; это было каким-то липким наваждением на помутнение рассудка. Или знаком. (Во второе моей падкой на фантастику душе хотелось верить больше. Хотя мозгом понимала: никаких демонов не бы-ва-ет) Я откинулась на спинку стула, неотрывно глядя в экран ноутбука. Шок постепенно отступал, уступая место жгучему, неукротимому желанию понять, что это такое. Хорошо. Отлично — в пятницу, на паре у Билла Шифра, я обязательно об этом спрошу. Посмотрим, что он мне на это ответит. Его виртуозное умение угадывать ход моих мыслей может очень пригодиться.