Девятый круг похмелья

Но покой длился недолго. В четыре часа утра Люцифер резко распахнул глаза. Комната поплыла перед ним, ком подкатил к горлу, вызывая резкий приступ тошноты. Огромное количество виски, выпитое на пустой желудок, дало о себе знать. Он пулей сорвался с кровати, бросившись в сторону ванной комнаты. Лилит, чей сон был чутким, мгновенно проснулась от шума и резкого движения. — Люцифер?.. — сонно позвала она, но, услышав характерные звуки из ванной, тут же вскочила. Она нашла его сидящим на холодном кафельном полу. Он выглядел бледным, почти прозрачным в свете луны, пробивающемся сквозь окно. Лилит опустилась рядом, осторожно придерживая его за плечи и убирая растрепанные волосы с его лба. — Что случилось? Тебе совсем плохо? — в её голосе звучала неподдельная тревога.  — Боже, Люци, сколько же ты в себя влил... Люцифер, несмотря на бледность и дрожь во всем теле, попытался выдавить из себя свою фирменную, пусть и жалкую сейчас, ухмылку. Привалившись к холодному бортику ванны, он прикрыл глаза.  — Дорогая, не смотри на меня так, будто я собрался на собственные похороны, — прохрипел Люцифер, не открывая глаз. Его губы дернулись в попытке изобразить самодовольный оскал.  — Просто... кажется, та последняя бутылка виски была лишней. Не волнуйся, это просто похмелье. Очень... очень качественное похмелье. Дай мне пару минут, и я снова буду готов покорять миры... или хотя бы дойду до кровати.  Лилит тяжело вздохнула, заставляя его посмотреть ей в глаза. — Люцифер, посмотри на меня. Ты едва держишься за край этой ванны, чтобы не упасть. — мягко произнесла королева. — Скажи правду. Как долго ты собираешься играть в «я в порядке», пока твоё тело буквально рассыпается?  Королева взяла его ледяные ладони в свои. Её голос стал вкрадчивым, почти нежным.  – Ну и кого ты пытаешься обмануть: меня или самого себя? Ты думаешь, что оберегаешь меня своей ложью? На самом деле ты просто не хочешь  признавать, что Король Ада теряет хватку. Признайся. Скажи это вслух: «Мне плохо, Лилит». Скажи, или я просто уйду.  Этот момент стал точкой невозврата. Маска окончательно треснула, и Люцифер, лишившись сил поддерживать даже самую жалкую ухмылку, тяжело уронил голову на грудь. — Ладно... твоя взяла, — выдохнул он.  — Да, ты права. Мне просто... чертовски плохо. И это правда, Лилит. Мне плохо от алкоголя, от всех этих попоек... Я просто еще не до конца пришел в себя. Кажется, на этот раз я зашел слишком далеко в попытках забыться. Он попытался поправить воротник, но пальцы предательски соскользнули. Лилит не сводила с него пронзительного взгляда, под которым он чувствовал себя абсолютно обнаженным. Она медленно протянула руку, коснувшись его острого плеча, которое теперь казалось совсем хрупким. — Я заметила, что ты очень похудел, — её голос стал тише, в нем прорезалась настоящая тревога.  — Скажи мне, ты что, совсем ничего не ешь? Люцифер отвел взгляд, рассматривая узор на кафеле, словно это была самая интересная вещь в мире. — Еда... — он горько усмехнулся.  — Она кажется безвкусной, когда внутри всё выжжено дотла. Знаешь, алкоголь хотя бы дает иллюзию тепла, а всё остальное просто застревает в горле комом. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким...  Лилит смягчилась. Гнев и холодное давление мгновенно испарились, уступив место той глубокой, почти материнской нежности, которую она позволяла себе проявлять только к нему. Она вздохнула — на этот раз не разочарованно, а сокрушенно. — О, Люци... Глупый, гордый падший ангел, — прошептала она, притягивая его голову к своему плечу. Её ладони, теплые и надежные, обхватили его лицо. Она начала медленно поглаживать его по впалым щекам, пытаясь передать частичку своего спокойствия. — Хватит с тебя алкоголя. И хватит этого кафеля. –Лилит коснулась губами его лба, проверяя, нет ли жара. — Она осторожно, но настойчиво попыталась помочь ему подняться, подставив свое плечо в качестве опоры. — Сейчас мы дойдем до спальни. Я принесу тебе лекарство — и не смей спорить, ты сделаешь  хотя бы пару глотков. Я прослежу за этим. Тебе нужно вернуть силы, а не топить их в виски. Ты ведь понимаешь, что если ты исчезнешь, этот мир рухнет вместе с тобой? И я вместе с ним. Люцифер почувствовал, как её родной запах –  немного проясняет его затуманенный разум. Его пальцы, только что судорожно сжимавшие бортик ванны, теперь бессильно вцепились в ткань её халата. — Хорошо... — едва слышно прошептал он, и в этом коротком слове было всё: и поражение, и колоссальное облегчение. — Твоя взяла. Я просто... я больше не могу, Лилит. Он полностью обмяк в её руках, позволяя ей держать его, направлять и быть его единственной опорой. Всё то напряжение, которое он копил неделями, вылилось в тяжелую, свинцовую усталость. Ему было стыдно, но близость жены и её спокойная сила действовали лучше любого лекарства. Он закрыл глаза, доверяя ей свою жизнь — то немногое, что от неё осталось. Лилит почувствовала, как он дрожит уже не от холода, а от нервного истощения. Она крепко обняла его, давая понять, что теперь он в безопасности. Королева действовала решительно. В пустом доме её шаги отдавались гулким эхом, но она не обращала на это внимания. Подхватив Люцифера на руки — он казался ей пугающе легким, почти невесомым — она донесла его до спальни. Бережно опустив мужа на мягкие простыни, она на мгновение задержалась, поправляя подушку под его головой, а затем поспешила на кухню. Её пальцы уверенно смешивали ингредиенты: терпкие травы, нейтрализующие яд алкоголя, и древние эссенции, способные вернуть искру жизни в истощенное тело. Через пару минут она уже стояла у его постели со стаканом в руках. — Пей, — не терпящим возражений тоном произнесла она, присаживаясь на край кровати. Люцифер, уже не пытаясь спорить, послушно приподнялся, опираясь на локоть. Сделав несколько глубоких глотков горьковатой жидкости, он почувствовал, как по жилам разливается целительное тепло, притупляя дрожь. С тихим вздохом он откинулся обратно на подушки, чувствуя, как сознание окутывает мягкий, спасительный сон. Лилит поставила пустой стакан на тумбочку и осталась сидеть рядом, охраняя его покой. Тишина окутала спальню, прерываемую лишь его прерывистым, но постепенно выравнивающимся дыханием. Лекарство подействовало — Люцифер забылся глубоким сном, в котором больше не было места боли и похмельной дрожи. Лилит, изнуренная не столько физически, сколько морально, не в силах была уйти в свои покои. Она осторожно легла рядом. В этом пустом и холодном замке только их общее тепло казалось чем-то настоящим. Наконец, усталость взяла верх над тревогой, и она тоже погрузилась в сон.